Александр Мануйлов – Выбор моей реальности (страница 46)

На второй этаж вела массивная лестница. Там был точно такой же зал, только без колонн по бокам. Вместо них на полу у стен стояли сундуки, набитые всевозможным хламом, а посередине зала выстроились длинные столы с лавками. В башнях действительно оказались обставленные убогой мебелью жилые комнаты.

— Ираклий, кому раньше принадлежал этот монастырь?

— Секте богомерзких иконоборцев, долгое время они маскировались под личиной праведных монахов.

— И чем же прославились монахи из этой преступной секты? У простодушных граждан отбирали дома или выманивали деньги под предлогом отпущения грехов, излечения от всех болезней и обещаний райской жизни после смерти? — спросил Кир.

— Приверженцы ереси иконоборцев втайне проповедуют не поклоняться иконам, называют их разрисованными бесполезными досками. А тех, кто почитает святые мощи, презрительно обзывают остеофилами — костопоклонниками. Нечестивые монахи, тайком проникая ночью в храмы, похищали иконы, мощи, деревянные раки и другие реликвии — всё, что могли унести, а затем сжигали святыни в пустых медных цистернах или у себя во дворе. Именно от этой дьявольской секты, которую наша церковь пытается искоренить на протяжении нескольких веков, и происходят все несчастья, недуги и беды, которые постоянно обрушиваются на нас…

— А где сейчас эти оппозиционные монахи?

— Мы их выследили и на двунадесятые праздники всех самых опасных еретиков-смутьянов предали анафеме, а после — сожгли живьём в медных цистернах. Их мелких приспешников выпороли кнутами из бычьей кожи и усекли длинные болтливые языки, чтобы ни доверчивый плебс, ни благородных патрикиев более не баламутили. Затем осуждённых безбожников прогнали на Ипподроме в назидание перед толпой и сослали в далёкие монастыри с самыми строгими уставами.

— Меня устраивает предложение Никифора, хочу здесь обосноваться, — подытожил я.

— Великий Андумиаст — мой господин, распорядился, чтобы ваши желания были исполнены. Пойдёмте, я покажу вам монастырские термы, расположенные сразу за главным корпусом.

Терма представляла собой одноэтажное здание и состояла из предбанника и трёх просторных проходных залов: парной, тёплой и холодной бани. В каждом из залов мы увидели круглые бассейны, чаши которых покрывала разноцветная мозаика насыщенных сине- зелёных оттенков. Мозаика покрупнее украшала стены, а своды потолков, по обыкновению, по углам поддерживали колонны. Только ни в одном из бассейнов не было ни капли воды: ни холодной, ни горячей.

— Уважающий себя ромей принимает ванну два, а то и три раза за день, — рассказал Ираклий. — Но здешние монахи презрели все наши традиции и позволяли себе такую роскошь всего лишь три раза в год. Поэтому пока резервуары стоят пустые. Для ваших нужд я вызову слуг — мойщиков, которые тщательно вычистят их и наполнят проточной водой, принесут мыльные экстракты и благовонии. Система отопления — гипокауст находится под полом, горячая вода подаётся по трубам из огромного бронзового котла кочегарного отделения.

После осмотра бывшего монастыря мы отправились на инспекцию помещения, где, возможно, будет располагаться наш магазин и косметический салон. Минут через двадцать, направляясь в сторону центра города и пройдя Аргиропратию — небольшой, но роскошный квартал, специализирующийся на продаже ювелирных изделий и рынок аптекарей — фармакевсов, мы вышли на оживлённую улицу.

Ираклий привёл нас к маленькому двухэтажному зданию с двумя колоннами по бокам и двускатной крышей. Внутри мы увидели просторный торговый зал с мраморным полом, пустыми каменными прилавками, в воздухе присутствовал лёгкий аромат парфюмерии и восточных специй. На втором этаже с более скромным ремонтом пустовали три комнаты без мебели. Ни жильцов, ни клиентов здесь не было, дом, как и монастырь, оказался полностью свободным и пригодным для проживания.

— Что случилось с хозяевами, тоже жизнь под откос пошла? — спросил Кир.

— О нет, наоборот, в гору. Этот дом Никифор предоставлял одной из своих пассий — предприимчивой афинянке Феофано. Она успешно торговала здесь специями: амброй, киннамоном, ладаном, мухсосом. А также благовониями, притираниями, мазями и красками для лица. Моя супруга Евфимия часто заходила в лавку к Феофано и покупала здесь всё, но последнюю неделю она редко поднимается с кровати, жалуется мне на упадок сил и постоянный привкус сладкого во рту.

— Подозрительные симптомы, — после небольшой паузы выдал Кир.

— Недавно Никифор переселил Феофано в один из дворцов, поближе к себе, — продолжил Ираклий. — Теперь её клиентками будут не простые городские матроны, а вельможные патрикиссы и магистриссы — приближённые императрицы Евдокии. А если им понравится товар, то, может быть, и сама венценосная Августа впоследствии что-нибудь купит.

Последним пунктом в списке значился Евдом или седьмое предместье — пригород на юго-западе Константинополя, расположенный за Феодосиевыми стенами. Евдом представлял собой обширную равнину с открывающимся видом на Мраморное море.

В отличие от предыдущих объектов недвижимости, здесь вовсю кипела жизнь. Ферма занимала несколько гектаров, где, как выразился Ираклий, «под покровительством Бахуса культивировали виноград». Расположенные в форме квадрата четыре жилых деревянных барака вполне соответствовали моим ожиданиям. Центром служил внутренний двор с хорошо утрамбованным земляным полом. Во дворе стояла огромная печь, где женщины выпекали хлеб и варили рыбную похлёбку в громадных глиняных котлах.

За барачным комплексом располагались стойла для домашнего скота — коз и овец, а также крытые черепичным навесом птичники. По всей территории фермы вальяжно прогуливались откормленные свиньи и подъедали всё то, что им попадалось под рыло. Кладовые были забиты продовольствием — зерном, оливковым маслом, засоленной рыбой и соусом-гароном. Всё это хранилось в амфорах внушительных размеров. В пифосах — керамических сосудах в форме шара размером с человеческий рост, был разлит годовой запас вина. В сараях складировали косы, пилы и лопаты, а также гребни для вычёсывания овечьей шерсти.

— В ближайшие дни мы освободим ферму от животных и людей, и вы сможете обустроить здесь всё, как пожелаете, — сообщил мне Ираклий Ксифилин.

— Благодарю за сопровождение. Мне нужно нанять людей для ремонта и обустройства, как фермы, торгового дома, так и бывшего монастыря. От вас мне нужна будет охрана.

— Разумеется. Я пришлю по два охранника на каждое здание. Это будут люди Никифора. Нобилиссимус меня назначил вашим помощником, чтобы знакомить вас с нашей ромейско-эллинской культурой и помогать в делах.

— Отлично, тогда завтра я буду ожидать тебя на вилле Алексиса.

— До завтра, — поклонился Ираклий. В Византии деньги и сила также в почёте, все с тобой раскланиваются и хотят угодить. Не привык я к этому.

Глава 103. Порфировый саркофаг и пурпурные туфли

«Frenzies bewilder, reveries perturb the mind;

Monstrous familiar images swim to the mind's eye.»

В доме у Лёши никто не терял времени даром. Гудислав осваивал музыкальную грамоту вместе со своей женой в палатке, предварительно выставив оттуда всех посторонних и несовершеннолетних. Во дворе, Голуба и Девятко с новыми музыкантами — Киллианом и Эйрин, общаясь на языке жестов, затеяли сыграть квартет.

Девушки-танцовщицы: Дэйдра, Орла и Файоннуала, всё в тех же вчерашних коротких зелёных туниках, под руководством Лены изучали премудрости кан-кана, поднимая ноги, как можно выше, и смеясь при этом, как можно громче. Лена, в топике и шортах, от них не отставала, добросовестно показывая пример, и постоянно выкрикивала: «Пьернас арриба, мучачас!»[16]

Тут же рядом, «горячие финские парни» — Голлагэр, Бриндан и Джерард, голые по пояс, в каких-то белых подштанниках, усердно занимались физподготовкой — без остановки отжимались на траве. «Но парамос!»[17] — подбадривала их Лена. Обещала же учить.

Секьюрити, находясь на боевом посту, посмеивались и с интересом наблюдали происходящее вокруг. Медвежата резвились на солнышке, птичка наша летала где-то в облаках, Айка, спрятавшись от солнца в тени деревьев, позаимствовала из Лёшиной библиотеки толстую книгу и углубилась в «чтение» — разглядывание картинок, на которых были изображены руки, ноги и остальные части человеческого тела.

— Скоро будем обустраиваться в другом поместье, — сказал я тем, кто понял. — Начнём подготовку зала для азартных игр и сцену для выступления.

Вдруг перед глазами красным появилось мигающее предупреждение: «Совершено нападение на доверенного человека другого игрока. Немедленно прекратите агрессию или будете удалены». Я вздрогнул, поглядел на Лену и Кира и понял, что сделать ничего не могу. Или на острове Свияжск мои магические создания с кем-то сражаются или Никифор уже какие-то сомнительные подвиги совершает… Посмотрел в системном интерфейсе, на каком расстоянии от меня находится акула-гоблин. Двести пятнадцать километров, и расстояние постепенно сокращалось. Завтра с утра, если система меня не удалит, надо ещё раз посмотреть на её передвижения.

Чтобы не нервничать, выпил большой бокал вина и стал ожидать, что произойдёт дальше. Минуты через три надпись пропала, а в сообщениях от системы появилась информация: «Нападение признано непреднамеренным, предотвратить его было невозможно». «И пока можете спокойно продолжать жить дальше», — мысленно продолжил я их наставления, пронесло на этот раз.