Александр Манахов – Тьма во мне (страница 18)

Ее глаза, вот, что меня всегда восхищало больше всего. Именно ей, не Ториэну, передалось то удивительное свечение, которое я так часто примечал во взгляде ее отца малефика и долго считал признаком волшебных сил. Пусть сил она не имела, но, видать, и в ней жило какое-то волшебство, раз глаза ее излучали это дивное сияние, похожее на свет далеких, холодных и прекрасных звезд, который, как недоступная мечта, освещает жизненный путь в темноте, но не способен согреть душу мрачным зимним вечером. Впрочем, быть может, Миранда обладала одной необъяснимой способностью – способностью нравиться всем и очаровывать всех, кто только видел ее. Отчего-то сейчас из этой синей бездны выплыл испуг.

– Ты не рада меня видеть? – Спросил я, встревожившись.

– Ну, что ты. Просто я не ожидала тебя здесь встретить.

Испуг ее прошел. Я успокоился.

– Я пришел повидать тебя. А ты ведь кого-то ждала?

– В наблюдательности тебе не откажешь, ты и в самом деле охотник. Я ждала Хьюго, это он зазвал меня сюда погулять.

Хьюго, вот как. Только его мне сейчас не хватало!

– И где же он сам? – Спросил я, бегло осмотрев открытую и совершенно пустую местность, где полное оцепенение нарушал лишь ветер в траве, да суетливые строители арены вдалеке.

– Не знаю. – Ответила Миранда. – Он ушел раньше. Может быть, он решил осмотреть ристалище поближе. Но я рада, что ты присоединился к нам.

«К нам» – как же мне не нравился такой оборот речи, ведь присоединиться я хотел только к ней и уж никак не «к ним».

Она взяла меня за руку и покачала головой.

– Что-то не так? – Спросил я.

– У тебя холодные руки. – Сказала она и, по-свойски взяв их в свои теплые ладони, принялась растирать.

– Ты всегда это говоришь. – Усмехнулся я.

– Потому что они у тебя всегда холодные. Не понимаю теперь, как же я сразу тебя по ним не узнала, когда ты закрыл мне глаза.

– Ты решила, что я – это Хьюго?

– Да, но твои руки тебя выдают. Сейчас лето, посмотри, какая теплая погода. Не время, чтобы мерзнуть.

– Да мне, в общем-то, не холодно. – Пожал я плечами.

– Честно говоря, – сказала она, – я на тебя немного обижена. Я надеялась, что ты навестишь меня в первый же день, как мы приехали, раз уж ты не встретил нас вместе со всеми. Мне сказали, что ты охотился, как всегда.

– Я даже не знал, что вы приезжаете. Меня никто не предупредил. Хьюго, видимо, нарочно ничего мне не рассказал.

– Да, но ты мог хотя бы вечером выйти в общий зал, мы все там были.

– Неужели? – Процедил я. – А что это за история с костюмами и этим странным портным?

– Модистом. – В притворной обиде поправила она. – Я хочу тебе сказать, Элиндер, что ты непозволительно долго спишь.

– Будь же снисходительна. – Попросил я. – Я ведь перед этим непозволительно долго не спал.

– Что ж, ладно. – Согласилась она. – Костюмы, это мой вам подарок к турниру, тебе, Хьюго и моим любимым братьям. Оплачивает, разумеется, папа, но я займусь всем остальным: выбором тканей, цветов и фасонов. Модиста, как видишь, я уже нашла. Ты, надеюсь, готов мне в этом довериться.

– Полностью. – Честно ответил я.

– Я рассказала ребятам о своей идее в тот вечер, когда мы приехали. Они сначала не соглашались, но я смогла их убедить.

– Ты умеешь убеждать. – Наигранно-серьезным голосом подтвердил я.

– Ты бы тоже принял участие в обсуждении, если бы присоединился к нам. Почему ты не пришел? Я просила Хьюго тебя позвать.

– Он передал мне совсем другое, – отозвался я, – что ты устала с дороги и просила тебя не беспокоить.

– Вот как? – Улыбнулась Миранда. Эта новость ее как будто совершенно не смутила, а даже наоборот, развеселила. – Это все объясняет. Значит, нас обоих разыграли. Потому что мне он сказал, что это ты устал после охоты и решил лечь пораньше, чтобы встать еще до рассвета. Я даже удивилась, что ты не смог найти для меня и пяти минут.

– Пяти минут? – Воскликнул я. – Миранда, я готов все годы жизни своей отдать тебе.

Она улыбнулась, словно принимая годы моей жизни, но ничего не сказала.

– А, может, нам его не ждать, а пойти прогуляться самим? – Предложил я.

– Заманчиво, отплатить ему той же монетой, – ответила Миранда, – но это будет некрасиво с нашей стороны.

– А с его стороны было красиво обманывать нас?

– Справедливо. – Согласилась она. – Но, это не значит, что нам следует поступать также и обманывать его ожидания.

– Он все время пользуется чужой порядочностью.

Миранда улыбнулась и посмотрела мне в глаза.

– Значит, нам следует подать ему хороший пример.

– Это его не тронет. – Возразил я.

– Тогда это будет его выбор, не наш. – Ответила Миранда. – Простим его, ведь прощение – это великая сила. А пока мы ждем, расскажи мне о библиотеке, какая она?

– Разве братья тебе еще не рассказали? – Удивился я.

– Конечно, рассказали. – Подтвердила она. – Но теперь мне интересно увидеть библиотеку твоими глазами. Каждый из вас видел ее с разных сторон, и так, фрагментами, у меня складывается более полное впечатление.

И я пересказал ей события вчерашнего дня, опустив некоторые пугающие подробности. Я, например, не хотел говорить о бестелесном голосе, который разговаривал со мной. Пришлось умолчать и о шепоте, слетевшем со страниц всех книг сразу. Мой рассказ касался только внешнего описания библиотеки и тех приятных моментов, которые запомнились мне больше всего. Я рассказал ей о ракушке, о спиральных закономерностях, которые обнаружил. Новостью для нее стало и упоминание о чудесном столе с оживающей картой. Эти детали, замеченные только мной, никто больше не мог ей пересказать. Она слушала, улыбаясь, но ближе к концу рассказа выражение ее лица стало серьезным, даже тревожным.

– Редерик сказал мне, как ты вчера чуть не упал в пропасть.

– Я не хочу говорить об этом. Мне неприятно это вспоминать.

О призраке мамы я тоже не хотел говорить. Слишком горьким было это воспоминание. Но она ничего более не спросила, только понимающе кивнула.

– Я рада, что ты не погиб.

– А я рад, что тебя это радует.

Она засмеялась, и наш разговор вдруг как-то оборвался. Повисло неловкое молчание, та самая пауза, когда совершенно теряешься и не знаешь, что сказать, а всякие глупости болтать не хочется. Раньше я очень переживал, оказавшись внутри одной из таких пустот, которая образовалась посреди интересной беседы, но Миранду они совершенно не тревожили. Она считала, что хорошо лишь то общество, в котором приятно даже молчать. Вскоре и я перестал суетиться, стесняться, научившись получать удовольствие от совместного молчания. С Мирандой мне было хорошо и спокойно даже в тишине.

– Так, значит, больше всего тебе понравилась та оживающая карта? – Вновь начала она разговор, но попыталась в этот раз вывести его на светлый путь.

– Откуда ты знаешь? – Удивился я ее проницательности.

Она усмехнулась.

– Элиндер, я знаю, как ты мечтаешь увидеть море. Все это знают. Разве трудно угадать, какое впечатление на тебя произвела его малая копия?

– Знаешь, – сказал я, – когда-то я придумал себе такую игру: я представлял, что вся эта равнина – и есть море, а холмы – это высокие волны. Такое не сложно вообразить ветреным весенним днем, когда еще зеленые колосья шевелятся, приводя все эти просторы в какое-то удивительное движение. Сейчас пшеница уже убрана, но посмотри вон туда, на мельницы вдали. Я всегда представляю, что это поднимаются мачты кораблей, такие вот толстые мачты, с четырьмя парусами наверху. Крылья их начинают вращаться быстрее, и они улетают высоко-высоко. Летучие корабли.

Миранда склонила голову на бок, следуя за моими мыслями, и рассеянный взгляд ее наполнился восторгом и непониманием сразу.

– Какой ты смешной. – Улыбнувшись, сказала она.

– Смешной? – Весело переспросил я. – Нет, ты только представь. Гуляя в лесу, я часто вижу, как легко и красиво парят кленовые летучки. Они так похожи на крылья мельниц. А теперь подумай, что такие же только огромные крылья можно приделать и мачтам кораблей. И если, каким-то образом заставить их вращаться быстрее ветра, то ведь и корабль сможет взлететь.

– Даже малефикам не дано летать. – С грустной улыбкой, сказала Миранда. – Небо доступно только птицам и воздушным змеям. Но ты мог бы заняться своей идеей и сделать что-то подобное. Может, у тебя и получится твой летучий корабль.

– Хьюго скажет, что я занимаюсь ерундой.

– Ты слишком много думаешь о том, что скажет Хьюго. Пусть он переживает, что скажешь про него ты.

– Ему плевать на других людей, но с его мнением считаются.

– Так заставь людей считаться и с твоим.

– Я не такой, как он. Это не просто.