Александр Мамонтов – Исторические миниатюры. Скрытая реальность (страница 4)
Важно глубокое понимание образа святой Агнезе в контексте событий того страшного и судьбоносного времени. В череде преследований и пыток ранних римских христиан публичное исповедание гонимой религии требовало колоссальной силы духа и мужества. Проявление несгибаемой стойкости и самоотречения у 12-летнего ребёнка казалось невероятным, и потому вызывало безмерное удивление всех, знакомых с той печальной историей. Что объясняет искреннее почитание святой девочки и в среде христиан, и в лоне самой Церкви.
И в наши дни ежегодно 21 января в римской базилике Сант-Аньезе-фуори-ле-Мура, что на Via Nomentana 349, проводится обряд благословения двух агнцев, из шерсти которых прядут паллии – накидки для митрополитов с черными шелковыми крестами.
В христианских храмах название Agnus Dei, или Potiriokalymma, носит пелена, покрывающая чашу во время совершения Святых Таинств. На ней изображен Агнец, и служит она эмблемой плащаницы Христа…
Познавательно, что Агнец – вечный жертвенный искупительный символ в праздновании Рамадана у мусульман всего мира.
Имя святой Агнезе включено в Римский канон мессы латинского обряда, и в Литанию всем святым. Святая Агнезе традиционно чтится как символ духовной чистоты, и покровительница девушек во всём христианском мире.
Неудивительно, что имя-легенда стало прообразом личного имени Агнезе, столь популярного в различных национальных формах в Европе и за океаном.
В русскоязычных странах имя сие адаптировали и произносят как Агнесса; испанский и португальский средневековый вариант имени Inez озвучен как Инесса. Как самостоятельное имя существует и первичная родственная форма имени Агния.
Принятие христианства в X-м веке открыло дорогу на Русь непривычным новым назвищам-именам. Давали имена священники при обряде крещения; опирались же на святцы, минеи и церковные календари, где собраны были имена христианских подвижников и мучеников. Люди охотно приняли благозвучное имя Агния, и вместе с ним формы Агнесса и Инесса, и с удовольствием нарекали им девочек, рождавшихся в семьях подданных российской империи.
А́да
Это имя имеет еврейское происхождение. На языке библейского народа имя Ада (עדה) означает: «
Украшать – значит убирать, наряжать, придавать красоту, изящество, убранство, делать приятнее на вид.
Украшение, или украс, украса – всё то, что красит, украшает, и что делается с этой целью; отделка, наряд, убор, драгоценности.
В древнейших преданиях еврейского народа упоминается шестое имя Единого Бога, соединенное с выражением Ва-Даат (неслучайное созвучие с именем Ада!). Его сфира Тифарет, смысл которой – «украшение, красота, великолепие, наслаждение». Эта сфира символизирует древо жизни и управляет через чин Достоинств, которые Иудеи называют Малахим (Ангелы в сфере Солнца, дающие ему блеск и жизнь), и они же управляют металлами. Свойства многих из них – блеск и сияние, а назначение – основа для ювелирных украшений.
Греки, а за ними и римляне считали всякое ремесло занятием рабов и простолюдинов; евреи же ремесло, особенно ювелирное, почитали занятием весьма почтенным, и охотно отдавали своих детей в обучение.
От седой старины основной денежной единицей у евреев был
Драгоценные металлы шли на украшение и утварь скинии и храма.
Особенной популярностью на Востоке пользовались женские украшения. Извечная женская слабость не осуждалась, если страсть к узорочью не становилась чрезмерной.
Носить изделия ювелиров можно было и в праздники, и во дни будние, и только в дни траура запрещалось всякое украшательство. Блестящее и сверкающее женщины носили на лбу, в ушах, в носу, на щёчках, на шейках, ручках и пальчиках, на щиколотках и ступнях очаровательных ножек. Серьги, ожерелья, запястья, пряжки, носовые кольца (нэзэм) из золота, стекла или рога сопровождали древнюю еврейку по жизни и даже по наступлению смертного часа в могилу, равно как мужчину оружие.
Согласно апокрифической книге Еноха, автором традиции украшательства выступил «благостный ангел Азазел», какой научил мужчин носить мечи, ножи и щиты, а женщин – зеркала, браслеты и т. п.
Серьги на Востоке делались из золота, по достатку украшались драгоценными камнями и жемчугом, и могли быть различной формы и величины. Скромным вместо злата и серебра доставались цветное стекло или рог. Серьги носили женщины и дети, прищепляя к мочкам ушей, либо продевали в ушной прокол на подвеске или штифте.
Кольца для носа (нэзэм) имели форму серёжек, и подвешивались в крыльях носа или в носовой перегородке.
На запястьях и предплечьях смуглые красотки носили браслеты, скрученные или согнутые из золотой или серебряной проволоки. Замочки на браслетах слыли признаком изысканного шарма.
Особенным шиком считались женские ножные браслеты; когда их соединяли цепочками, походка благородных евреек с такой обузой становилась мелкой и семенящей, что считалось признаком тонкого вкуса в те стародавние времена.
Носили браслеты и мужчины, но лишь как знаки статусного отличия. Для мужчин престижным считалось ношение перстней с вырезанной на кварце, смарагде или ониксе печатью. Личную печать носили скрытно, на шейном шнурке.
Женщины тоже не забывали о своих шейках: их украшали ожерелья из жемчуга, бусы бисерного плетения, редких камней и раковин. На бусах и шейных шнурах нередко подвешивались амулеты по египетской моде, или традиционные для Израиля, точёные из кости по форме булавы.
Гладкими золотыми полосками венчали головы новобрачных, а распашную одежду словно булавками прихватывали изящными чеканными фибулами.
Орнаментальная фантазия златокузнецов имела ограничения: закон запрещал чеканить изображения людей и животных, ибо таилась в том опасность идолопоклонства, подобно Золотому Тельцу времён Исхода.
В целом же древние иудеи в украшениях видели проявление личности человека, и привязанность владельца или владелицы к своим украшениям образно переосмысливалась как проявление верности народа Богу Израиля (Иер. 2:32), и верности Бога Своему народу (Ис. 61:10).
«Такой угол зрения инициировал постепенный перелом в оценке отношения к драгоценностям: в Пятикнижии истинным украшением молодых людей уже названо умение слушать наставления отцов и заветы матерей; стариков же украшает седина, – считали евреи, – а не ухищрения с целью сокрыть свой возраст».
В учении Христа истинным украшением человеков называлась красота души и жизнь в послушании Богу. Чрезмерное украшательство отвергалось из соображения того, что не должен человек любоваться лишь телом и одеждами своими, отвлекаясь взглядом и мыслью от внутренней сущности. Красивые вещи в прельщении ими оборачивались искусительной силой.
Простые евреи едва ли знали то, что понимали мудрые раввины: выражение A-DA сохранилось в наследии древних шумеров, и в их речи буквально означало – «быть A», «(быть) близким А». Шумерский силлаб «A» нёс в себе сложный и многогранный смысл: «вода», «канал», «семя», «наследник», «отец», «слезы», «потоп». В совокупности граней дифтонг A-DA обретал сакральное значение: «быть всему Началом и Концом», «быть Альфой и Омегой».
Так представлял себя Бог в священных текстах. Но к чему шёл человек?..
Гордыня A-DA и привела людей к печальному итогу – непониманию друг друга, а главное – к неспособности говорить с Богом на прекрасном и дивном красотою языке бессмертной души. О последствиях сего убедительно повествуют рукописи Мёртвого моря: «…Оплакала Иудея гибель царства своего, когда увели ассирийские воины десять колен Израилевых. И служили им мужчины рабами, и женщины служили им, блистая красотою своей и достоинств своих, как драгоценные алмазы блистают в оправе золотой …».
Понимание последствий потребовало реализации предосторожности, и если в текстах Ветхого Завета Ревекка для встречи Исаака оделась в «ризу летнюю», иначе – в праздничную, торжественную одежду; и Фамарь, свергнув ризы вдовства своего, также украсила себя праздничной, щегольской накидкой, то в тексте Нового завета апостол Пётр представил Сару как образ истинной женской красоты и достоинства, состоящих не в плетении волос, не в златых уборах и нарядности её одежд, но «в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа, что драгоценно пред Богом».
Так, кропотливо и методично, в умах людских замещалась мораль любования и стяжательства на мораль духовности и совести. В обновлённом смысле хорошая женщина сама подобна драгоценному украшению, и блистает добродетелями в доме своём. И в наши дни в еврейских религиозных семьях перед субботней трапезой отец семейства обычно читает вслух библейскую поэму, выражающую восхищение женой. Поэма называется по своим начальным словам – «Эшет хаиль». В ней сокрыты замечательные слова: «…такая жена дороже жемчуга ценой… Подаёт она бедному, руку она протягивает нищему… Уста свои открывает для мудрости…».
Иносказательно – достоинства души украшают женщину лучше всех драгоценностей мира. Не вместо, а – прежде!..
Такая доктрина неизбежно привела к переосмыслению весьма древнего женского имени Ада, в котором сочеталось извечное стремление женщины нравиться и быть привлекательной, и видение идеала благонравной жены.