Александр Мамонтов – Исторические миниатюры. Скрытая реальность (страница 3)
В русле своего плана дэвы инициировали рождение молодого бога, и назвали его именем Агни («огонь»). Они предназначили юному дэву роль их личного жреца-возносителя жертвенных даров в небесный мир. Агни должен был внушать людям, что смертные не могут жить без жертвоприношений, и скрывать от смертных истинную картину зависимости. Однако, сметливого Агни осенило, что… если вдруг… жертвенные алтари погаснут, с тем может угаснуть и его приятная жизнь. Такой скоротечной судьбы бессмертный дэв не хотел, и спрятался в пучине вод. Предала его рыба, испугавшись жарких эманаций огненного бога. Агни проклял рыбу и обрёк её служить добычей человека, себя же позволил уговорить вернуться, и стать жрецом бессмертных.
От той поры люди почитали Агни как посредника между богами и ариями, бога жертвоприношений, света и очистительного огня, и изображали его восседающим на баране в сполохах пламени. Барана, спутника Агни, почтительно величали не прежним, обычным для животного прозванием
Так, вместе с новым мифологическим понятием в обиходе людей возникла и широко распространилась традиция приносить в жертву богам молодое животное от стада, путём заклания его и сожигания на огне алтаря.
Со временем прозвание яйгна среди людей стало общим обозначением приплода от овец. Милое, беззащитное, чистое и невинное существо – ягнёнок – стало истинной жертвой религиозной традиции. Немаловажным представлялась дешевизна такой жертвы, ибо овцы плодились быстро, и содержание их не было затратным.
В Карфагене ягнёнка почитали символом света и называли Кар, символом же тёмного, «закатного» времени года считали козлёнка, и называли его Тис.
У древних евреев скотоводство было главным занятием. Библейский Авель принёс Богу приношение «от первородных стада своего», иначе – сжёг на огне жертвенника первых ягнят нового приплода. Чем весьма угодил Богу, согласно легенде, но увы, совсем не угодил своему брату Каину. Так в мир со смертью Авеля пришла зависть…
Позже стали сожигать только часть жира и внутренностей ягнёнка, мясо же становилось жертвенной пищей. Согласно Танаху, первое заклание и съедение пасхального ягнёнка, агнца, было совершено евреями по особой заповеди Бога накануне исхода евреев из Египта. Моисей, вождь народа Израильского, повелел каждой семье закласть ягнёнка и принести ритуальную жертву.
Библейская символика пасхальной жертвы заповедана в Книге Еноха, где Агнец олицетворяет собой чистоту, невинность, кротость, – то есть именно те качества, что угодны и желанны Богу.
Именно так рассуждали и древние греки, трепеща, благоговея и угождая своим многочисленным небожителям. Боги в своих страстях и желаниях подобны людям, полагали жители Эллады, а поскольку они могущественны и памятливы, им следует угождать для отвращения их гнева и обретения покровительства, как угождают сильным мира сего. Угождали богам обычно путём вкладов в святилище, и принесением жертв для временного наслаждения божества. Со времён Гомера греки серьёзно полагали, что боги питаются парами сожигаемого мяса и испарениями возлияний (вина, масла и т. п.), и вдыхают запах тлеющих благовоний.
Таким образом, огонь служил исключительным средством преобразить жертвенный дар в пищу, удобную для невидимых, бесплотных небесных сущностей.
Как и арии, их отпрыски-греки сохраняли веру в чистоту и божественность огня. Рвущееся вверх чистое священное пламя открывало путь в Верхний мир. Ритуальная чистота жертвы при этом суть условие общения с бессмертными богами.
Ассоциативные сопоставления важнейших религиозных понятий явили эпитеты олимпийских владык: Артемиду, Деметру и Персефону набожные греки стали величать словом Αγνός (хагнос), что значило «
Когда возникло христианство, его ранние адепты в качестве аллегорического изображения Иисуса Христа и обозначения Его жертвенной роли избрали привычный и понятный своим современникам символ Агнца. В первобытной христианской церкви всякий новообращённый получал как малый дар восковое изображение ягнёнка-агнца с крестом. Апостолов нередко представляли как двенадцать ягнят с Агнцем-Христом в центре. В иконографии раннего христианства агнец – самый излюбленный образ и олицетворение страдающего и ликующего Христа, Его страстей и воскресения.
Уподобление агнцу указывает на глубочайшее смирение, незлобие и кротость распятого Сына Божьего, что и закрепилось за самим ягнёнком-агнцем как символ Христа, как знак «великой, умилостивительной жертвы за грехи всего рода человеческого». И потому ранние христиане стремились во всяком удобном месте рисовать драгоценный для себя символ Агнца.
Таким удобным местом в те суровые для христианства времена стали знаменитые римские цеметерии, или катакомбы – прорубленные в мягком туфе и известняке штольни общей протяжённостью до 500 километров!
В катакомбах, подальше от глаз римских властей, устраивались собрания христиан; под грубыми сводами со следами кирок и кайл проповедовали Пётр и ученики его; со II-го столетия христиане стали хоронить в тёмных и душных галереях подземного лабиринта тела своих единоверцев, обёрнутые в чистые холсты и умащённые ароматическими травами. Собственно могилами служили узкие ниши, закрытые плитами, или заложенные каменными блоками.
Римляне-язычники продолжали сжигать своих умерших, и избегали спускаться к медленно истлевающим останкам адептов «иудейского культа», почитая такой способ упокоения «мерзостью». В этом смысле положение устраивало всех. Стены катакомб до наших дней сохранили надписи-граффити первых неофитов-христиан. Краткие эпитафии «Мир с тобой», «Спи в мире Господа» и т. п., чередовались с символическими знаками, смысл которых был сокрыт от непосвящённых: якорь – образ надежды, служащей опорой души; голубь – символ Святого духа; петух – символ воскресения (крик петуха пробуждает ото сна, и тем напоминает о грядущем Страшном суде и всеобщем воскресении); орёл – символ непреходящей юности; павлин – символ бессмертия (по мнению древних, тело этой птицы не подвержено разложению); лилия – символ чистоты (архангел Гавриил, по преданию, вручил Деве Марии бутон лилии при благовещении); виноградная лоза и корзина с хлебами – символ евхаристии (крещения); агнец – символ искупительной жертвы Христа…
Очевидно, подобное изображение агнезы (овечки) было нанесено на плите погребальной крипты 21 января 304 года, когда христианская община хоронила тело казнённой 12-летней римлянки, очередной мученической жертвы религиозного террора.
По римскому закону, казнить девственницу было невозможно, и чтобы устранить такую досадную помеху, преторианцы бросили приговорённую в грязный лупанарий (публичный дом). Церковное предание гласит, что ангелы не дали совершиться надругательству, и тогда беззащитное дитя заклали, как жертвенного ягнёнка…
Ужас от совершённого злодеяния был велик, но ещё более велик был подвиг стойкости совсем ещё юной девочки, потрясший воображение современников. Молва не сохранила имя девы-мученицы по рождению, но стала именовать её ласково и нежно – (агнезе – «овечка»). Резонансная казнь создала ореол мученицы, и с ним культ почитания святой девы Агнезе, – под этим именем, как части христианской легенды, её и канонизировали впоследствии.
Всего через 9 лет после тех страшных событий, в 313-м году н. э. римский император Константин издал знаменитый Миланский эдикт, провозгласивший религиозную терпимость на территории Римской империи. Казни и преследования христиан прекратились, а Церковь христианская получила невиданные преференции и возможности для осуществления своего культа.
Рим стремительно менял религиозную ориентацию. Входы в катакомбы открыли, и доступ к телам мучеников стал свободным. В 342-м году дочь императора Константина, принцесса Констанция приняла на себя личную опеку над местом упокоения Агнезе.
После скорой кончины дочери император воздвиг над катакомбами святой Агнезе роскошный мавзолей для упокоения сестёр-принцесс Елены и Констанции. К мавзолею примыкает базилика, ставшая церковью в память святой Агнезе Римской. Император рассчитывал, что соседка-святая охранит и поможет в загробной жизни членам его семьи.
В последующем религиозная слава святой Агнезе перешагнула границы Римской империи во времени и в пространстве, и создала полюбившийся многими средневековыми художниками иконографический образ. Подвиг невинной и чистой душой и телом девы призвал к труду гений Доменико Эль-Греко, Марко Бенефиала, Хосе де-Рибера, и многих других мастеров кисти.
В Дрездене, в галерее старых мастеров, доныне экспонируется картина Спаньолетто «Санта Агнез с покрывалом», 1641 год.
В Вашингтоне люди трепетно любуются полотном Эль-Греко «Мадонна с младенцем и святыми Мартиной и Агнезе», около 1640 года.
В «личной» церкви святой Сант-Аньезе-фуори-ле-Мура трогает чувства всякого прихожанина великолепный мозаичный портрет мученицы.