Александр Малькевич – Несломленные (страница 7)
Но его это не остановило. Он продолжал выходить в эфиры, и тогда его решили просто уничтожить.
Его эфиры собирали десятки тысяч просмотров, его слова разносились по сетям, и каждый раз он находил новые аргументы, новые способы заставить задуматься даже самых скептичных.
Я помню, как пришла новость о смерти Алексея. Помню, как пытался набрать его номер, зная, что никто уже не ответит.
«Это государственный терроризм», – написал я тогда.
Я не хотел верить. Никто не хотел. Но факт был фактом: они знали, куда бить. Они знали, кого нужно убрать. Украинские власти отпраздновали его смерть так, будто выиграли войну. Но они проиграли, потому что забыли, что убить человека не значит убить его правду.
После его смерти было много слов. Глава ДНР Денис Пушилин наградил его посмертно медалью «За отвагу». Коллеги и друзья говорили о том, каким он был. Но главные слова были сказаны им самим. Я не хочу писать пафосных, Алексей этого бы не одобрил. Он не был человеком, который строил из себя героя. Он просто делал свое дело.
«Мы должны говорить правду. Мы должны спасать людей. Если мы этого не сделаем, мы проиграем».
Его имя не забыто. На Херсонщине продолжают вспоминать его выступления, его слова. Работа не была напрасной. Она продолжается в тех, кто слышал его, кто вдохновлялся его словами, кто видел, как должен жить человек, если он действительно верит в свою правду.
«Мы спасаем Херсон, Запорожье… низкий поклон каждому россиянину, каждому солдату, донецкому, луганскому», – говорил он.
Он не просто говорил. Он действовал. И его правда продолжает жить.
Возвращаюсь к повествованию: из Херсона я переехал в Мелитополь, затем в Мариуполь.
В июне 2022 года в «городе Марии» на берегу Азовского моря я был потрясен тем, что увидел, – и разрушениями, и людьми. Особенно девушками, которые работали в администрации города.
Поясню: они (на 90 %) жили в подвалах. Там не было ничего – и воды в том числе. Но каждый день они шли на работу – и были (летом, в жару!) там самыми открытыми, обаятельными, красивыми и… ухоженными. Как им это удавалось?!
…Из Мариуполя я переехал в Донецк и… пропал – как в омут попал. Даже эти встречи (небольшое их количество), эти люди со своей энергией, страстью, пассионарностью, готовностью сражаться до конца за те идеи, в которые они верят, заставили меня понять, что я должен быть с ними и помогать им в том, что умею: создании новых СМИ, обучении журналистов, да просто работе медийщиком – ну или пиарщиком.
Да, я с тех пор считаю, что о них нужно не просто рассказывать всей стране – кричать об этом!
Вернусь к Херсону.
Здесь мне предстояло помочь коллегам построить и запустить телевидение.
Вообще областная телерадиокомпания существовала. На бумаге.
Она находилась в большом здании. Была, но все разгромили, уходя, укрофашисты. Было два корпуса: один мы более-менее пытались привести в чувство, но все было разбито, мебель разрушена. Мы все это готовили, очищали, а сам наш «дом» был постоянным предметом моих шуток, потому что в соседнем здании на Перекопской улице находилась… тюрьма. Историческая, старинная, построенная еще во времена Екатерины Великой.
Должен отметить, что Херсонский СИЗО – это комплекс зданий напротив исторической Екатерининской церкви, где находится (находилась, потому что в ноябре 2022 года ее эвакуировали, спасая от надругательств нацистов) усыпальница основателя города князя Потемкина.
Надпись над входом в Екатерининский собор гласила: «Екатерина Вторая основателю рода человеческого» – удивительно простое обращение к Господу Богу, словно Он был ее хорошим знакомым. Храм возводился под руководством генерала Ивана Ганнибала, который 30 августа 1781 года произвел закладку каменного храма в честь великомученицы Екатерины. В камень была вложена доска с высеченной на ней надписью: «Екатерина Вторая, Императрица и Самодержица Всероссийская, неподражаемая, но примерная потомству в великих делах ее к сей стране град, флота и коммерции, на сем месте благоволила быть Божиему, во имя святой великомученицы Екатерины, соборному храму, который заложен месяца августа в 30 день 1781 г.»
В мае 1787 года собор посетила императрица Екатерина Великая; в память об этом посещении в соборе было оставлено стоящее под балдахином кресло, в котором она сидела во время богослужения (и я его видел и фотографировал!). В память об этом посещении в собор в 1787 году императрицей были присланы золотой, украшенный драгоценными камнями и жемчугом, напрестольный крест 1677 года и Евангелие 1698 года.
В разные годы собор посещали Александр Суворов (у него была ставка в Херсоне!), Михаил Кутузов, Денис Давыдов, Федор Ушаков. В этом же соборе князь Григорий Потемкин-Таврический, создатель Новороссии, морганатический муж Екатерины Второй и без пяти минут фактический правитель империи, в 1791 году был похоронен. После смерти его забальзамировали, одели в парадный мундир, а розово-золотой гроб был двойным – из свинца и дуба. В изголовье князя положили миниатюрный портрет Екатерины II, весь усыпанный бриллиантами. В полу была сделана подъемная дверь, через которую спускались в свод, где стоял на возвышении свинцовый гроб, а перед ним находилась икона с горящею пред нею лампадой.
В 1798 году по приказанию императора Павла забальзамированное тело было по православному обычаю предано земле: «Все тело, без дальнейшей огласки, в самом же том погребу погребено было в особо вырытую яму, а погреб засыпан землею и изглажен так, как бы его никогда не бывало». Сход в склеп в более поздние годы был закрыт.
У известного советского писателя Бориса Андреевича Лавренева (родившегося в Херсоне!) есть рассказ «Вторичное погребение Потемкина», в котором он описывает случившееся с ним в Херсоне в 1930 году:
«Блуждая по Херсону, я забрел как-то в крепость. Еще издали увидел на прекрасном классическом фронтоне собора вылинявшую кумачовую тряпку, на которой кривыми буквами с подтеками было выведено: “Херсоньский антирелигийный музей”. Я решил зайти посмотреть это учреждение. Первые же шаги внутри собора повергли меня в недоумение, которое сменилось нарастающим раздражением… Вдруг в глаза мне бросилась пирамидальной формы застекленная витрина, в которой лежал какой-то круглый коричневый предмет. Подойдя, я увидел, что это человеческий череп. Внизу витрины была приклеена табличка: “Череп полюбовника Катерины II Патьомкина”. Я протер глаза, но видение не исчезло.
Череп оставался по-прежнему в витрине и глядел на меня пустыми впадинами. Я оглянулся и увидел вторую такую же витрину, но уже продолговатой формы. В ней лежал скелет с прилипшими местами клоками ссохшихся мускулов. Надпись гласила: “Кистки полюбовника Катерины II Патьомкина”. Рядом, в третьей витрине, лежали остатки зеленого бархатного кафтана с потускнелыми позументами, затем что-то неразличимое, в пятнах гнили, бывшее когда-то белыми атласными короткими штанами, такие же сгнившие чулки и туфли. “Шматки одягу полюбовника Катерины II Патьомкина”, – прочел я, наклонясь к надписи.
Я поднялся в полном бешенстве. Вытащенный из склепа и разложенный на три экспоната Потемкин – это было уже нечто неслыханное по варварству и идиотизму».
После вмешательства писателя останки Потемкина были возвращены обратно в склеп.
Трагические события истории вновь нарушили покой останков светлейшего князя. Опасаясь мародерства со стороны укрофашистов, мы вывезли останки Потемкина во время эвакуации.
…Напротив усыпальницы еще во времена Потемкина был построен арсенал – потрясающее здание из красного кирпича с потолками в 4 метра и стенами в полтора метра. Когда он утратил свои функции арсенала, из него сделали тюрьму. Позже были пристроены еще два здания. Интересно, что два здания, пристроенные позже, не выдержали испытания временем. Комплекс тюрьмы был расположен на берегу реки, и за счет такого соседства здания начали сползать. Одно разобрали, второе признано аварийным, а третье, построенное еще при Потемкине, служило полноценным следственным изолятором.
А в этой тюрьме в свое время сидел наш товарищ и коллега – журналист Кирилл Вышинский, за освобождение которого я боролся тогда, когда жил в Москве и возглавлял комиссию по СМИ Общественной палаты России, выходя к посольству Украины на пикеты в его поддержку.
Кирилл Вышинский
Давайте поясню ситуацию: Кирилл Вышинский был взят под стражу в Киеве 15 мая 2018 года, а через два дня Херсонский городской суд санкционировал его арест.
Журналиста обвинили в поддержке республик Донбасса и государственной измене (по части 1 статьи 111 Уголовного кодекса Украины). Плюс проведение подрывной информационной деятельности против Украины, в частности, «оправдание аннексии Крыма», «информационная поддержка» Луганской и Донецкой народных республик, а также привлечение журналистов и граждан Украины к «подрывной деятельности».
Суд восемь раз продлевал Вышинскому меру пресечения в виде содержания под стражей. Ситуация была беспрецедентной: получилось, что Вышинского арестовали за профессиональную деятельность, за осуществление его журналистской работы. Москва направляла Киеву ноты протеста с требованием прекратить насилие над представителями прессы. В застенках киевского режима Вышинский провел 470 дней и был освобожден 7 сентября 2019 года в рамках обмена между Россией и Украиной по схеме «35 на 35».