Александр Малькевич – Несломленные (страница 3)

Новая Каховка – один из тех городов, которые враг ненавидит особенно. Не только из-за стратегического положения. Не только из-за символа. А потому что здесь выбрали. Не сторону страха, не сторону хаоса, а сторону порядка, жизни, возвращения.

«Противник испепеляет себя от ненависти к нам – к людям, которые выбрали другой путь. И я считаю, что самая главная причина, почему нас так ненавидят, – это потому, что мы выбрали другой мир, где добра намного больше, чем зла».

Он подчеркивает это не для того, чтобы вызвать жалость. А чтобы зафиксировать факт: люди делают выбор. Каждый день. Под обстрелами. И выбирают остаться.

«Они стреляют каждый день. Но люди не уходят. Люди идут получать паспорта, голосуют, встречают праздники. Потому что хотят быть частью страны, которая не бросает. Мы не в режиме выживания. Мы в режиме будущего. Мы не цепляемся за прошлое – мы строим следующее».

Я хорошо помню этот момент – мы сидим с ним, за окном бахает, и кажется, что даже камеры вздрагивают. А он спокоен. Ни одной лишней эмоции. Только суть. Только дело. И вот он рассказывает о том, как открывали паспортный стол.

«Сначала люди опасались, да. Но когда мы открыли паспортный стол, с первого дня пошли таким валом, что сотрудники МВД не успевали обрабатывать заявления. Сейчас по 300–380 человек в день приходят. Потому что люди понимают: российский паспорт – это окно возможностей».

Это не пафос. Я видел своими глазами – приходили старики, матери с детьми, ребята, которые еще вчера боялись выйти на улицу. Люди не шли за компенсацией. Люди шли за правом быть дома. Быть гражданами.

«Все понимают прекрасно, что сейчас процедура получения российского гражданства крайне облегченная и комфортная… При сохранении жилья – возможность получить жилищный сертификат… компенсация… очень серьезная».

Но дело не только в этом. Люди верили. И когда началось предварительное голосование, я снова оказался в Новой Каховке. Обстрелы продолжались. А на избирательных участках – очереди. Да, настоящие. Без автозагонов. Без угроз. Люди шли. Потому что хотели быть частью страны, которая не бросает.

«Люди у нас не только в Новой Каховке – на Херсонщине вообще, да и во всех новых регионах – великолепные. Чистые душой, помыслами и сердцем. Если бы не обстрелы и не малое время, отведенное для голосования, людей было бы намного больше».

Это путь к Единому дню голосования. Это не просто политическое событие, это символ. И я тогда написал: именно такие выборы и есть голос страны. Страны, которая возвращается не только по карте, но по сердцу.

«Это на самом деле по зову сердца. Как бы пафосно ни звучало, это так!» – сказал тогда Владимир Павлович. И я могу подтвердить это каждой встречей, каждым взглядом, каждым крепким пожатием руки, которые я получил в тот день.

Я часто думаю о том, как выглядит настоящий лидер в момент, когда все рушится. Не на плакате. Не в эфире. А здесь – под минометами, среди людей, которые не уехали. В городе, где каждый метр под огнем, а каждый вечер под вопросом. Владимир Леонтьев – из тех, кто остался. Кто встал и держит. Не лозунгами, а делом. Город живет, потому что он делает. Он не просит. Он не жалуется. Он действует. И действует так, будто другой реальности просто не существует.

Владимир Леонтьев не герой телесюжетов. Он человек, который ежедневно строит из хаоса порядок. Из боли – норму. Из страха – спокойствие. Именно такие люди и есть Россия. Настоящая. Спокойная. Упорная. Уверенная.

Живая.

Осень 2023 года стала для Новой Каховки рубежной. После полутора лет, в которые жизнь то срывалась под сирену, то вновь собиралась из осколков, в регионе прошли первые выборы. Это были не просто формальные процедуры. Это был акт доверия и проверка, кто остался. Кто продолжает не просто работать, а отвечать. Именно тогда в городе был сформирован Совет депутатов, и люди, хорошо зная, кого выбирают, передали его руководство Владимиру Леонтьеву.

Он уже не был главой администрации в привычном понимании. Не управлял напрямую оперативной машиной. Но он снова оказался в центре решений – теперь уже как председатель Совета депутатов. Это была другая ответственность. Меньше прямой власти, но больше стратегической устойчивости.

Но об этом (жизни на Херсонщине в 2023–2025 годах) я обязательно расскажу отдельно. Как и о том, как мы гуляли с «Палычем» по берегу Днепра, как нас обстреливали, как я при его молчаливом согласии забирался на крышу здания горадминистрации – 560 метров по прямой из миномета с правого вражеского берега Днепра…

Когда мы говорили о войне, он был точен, спокоен, как военный, знающий фронт не по картам. Но однажды в разговоре вдруг прозвучало имя Джек Лондон. И в голосе появилась другая интонация – теплее, тише. Как будто мы на миг пересекли внутреннюю границу. Как будто вышли из зоны поражения в зону памяти.

Это был не просто литературный разговор. Это был разговор о человеке, который когда-то помог выжить. И остаться собой. «Вы меня покорили, помимо долгих разговоров о разных западных деятелях, тем, что среди тех нужных книг, которые мы в детстве читали, как пел Высоцкий, – Джек Лондон. Вот мне кажется, что отчасти такая закалка тоже ведь оттуда. Эти сильные люди, такие как Смок Беллью, которые не сгибались. Это где-то и про вас?» – сказал тогда я.

Леонтьев не стал отнекиваться. Он не делал из себя литературного героя. Но и не отрицал: это действительно важно. Да, Джек Лондон был рядом. «Мне, конечно, лестна ваша оценка. На самом деле сам Джек Лондон, проживший 40 лет, был и романтиком, и авантюристом таким. И на самом деле не только эта книга, а множество других», – ответил он, не говоря названий, но давая понять, – знает больше, чем принято считать. Он знал эти тексты не по верхушкам. Он проживал их. И если читать между строк, то «Любовь к жизни», «Зов предков», «Смок Беллью», «Морской волк» – все это было в нем. Не в цитатах. В выборе.

Он вырос в тайге, без телевизора, без отвлекающих шумов. Там, где слово – почти единственный свет. Где книга – не хобби, а друг. Там Джек Лондон звучал особенно близко. Потому что тоже – один против холода. Один против смерти: «Я жил в лесу, в тайге. Мы были лишены тех благ цивилизации, которые отрывают от реалий. Не было, конечно, никакой речи о каких-то гаджетах. У нас даже телевизор очень плохо показывал. Но это позволяло нам много читать», – говорил он. И это не был пафос, это была реальность его юности.

А еще Суворовское училище. Военное. Тренировки. Бег на выносливость. Лагерь, где надо было держаться, потому что иначе сойдешь с дистанции. И в этом тоже Лондон. Тот, кто остался жив, потому что не отпустил шаг. Потому что знал, зачем идет. «Мы же подбирались к этому с детства. Суворовское училище, военное училище, дальше. Мы не меняли наших героев. Вот в чем дело. Помните балладу Высоцкого? “Нужные книги ты в детстве читал?” Я думаю, что мы все читали нужные книги. И вот эти люди, которые сейчас в самом деле переживают самые сложные времена – мужественно, без соплей, без трусости, – они достойны того, чтобы говорить о них».

Пока мы ехали в броневике, то есть на бронированной машине, я общался с Катей и, что называется, «пилил селфи», делал видео. До этого я познакомился с Кириллом Стремоусовым. У нас был совместный обед в его любимом ресторане в Херсоне.

Недавно нашел уникальную (историческую!) фотографию, где мы втроем обедаем в любимом ресторане Кирилла Twin Peaks на проспекте Ушакова. Обратил внимание на интересное оформление помещения: отделка на втором этаже была выполнена в оранжево-черных тонах – почти стилизация под георгиевскую ленточку.

В общем, я как раз тот человек, который пристрастил их к созданию телеграм-каналов. То есть мы сидели, общались, что-то ели, а я постоянно отвлекался, что-то читал и, конечно, публиковал.

И фотографию нашу тоже выложил.

Они заинтересовались, я провел им короткий вводный курс, и они завели телеграм-каналы. У Кирилла это выросло в мегапопулярную площадку, но о нем мы тоже с вами поговорим отдельно.

А Катя Губарева на все это отреагировала очень живо. Накануне я у себя опубликовал новость о том, что она назначена заместителем главы ВГА. Проходит два-три часа, и за ужином она мне говорит:

– Саш, что-то странное происходит. Мне все звонят, поздравляют. Откуда они узнали? Никаких публикаций не было.

Я ответил:

– Ну как не было? Я у себя об этом днем написал в «телеге».

Вот она и заинтересовалась этим.

Катя человек с очень интересной судьбой. Давайте я вам немного о ней расскажу.

Екатерина Губарева

Знаю, что Катя родилась в Каховке, то есть в 2022 году она, по сути, вернулась домой.

Она с детства любила рисовать, но получила диплом специалиста в области информационных технологий. Ее отец был похоронен здесь же, в Каховке. Сама же Катя уезжала в Россию, но вернулась на родину в час нужды ее родной земли. Она приехала и посмотрела, что и как, и поняла, что здесь нужна ее помощь.

Политической деятельностью Катя занялась, когда ее супруг Павел Губарев в 2014 году стал «народным губернатором» Донецкой области. Она помогала супругу и даже попала под санкции ЕС.

Отношения этой пары – готовый сценарий для фильма. Первый «народный губернатор» Донецка Павел Губарев, человек, который, по сути, руководил стихией, когда даже до провозглашения независимости ДНР было далеко. Можно сказать, что с него все и началось. Потом его похитили, увезли в Киев, потом обменяли.