Александр Малькевич – Несломленные (страница 4)

Павел Губарев: «Я был избран народным губернатором, а потом был арестован и брошен в СИЗО СБУ, а она с тремя маленькими детьми (младшая дочь Милана была тогда трехмесячным грудничком) стала первой политэмигранткой Русской весны на Украине. Катя не унывала и принимала деятельное участие в последующих событиях, работала министром тогда еще новорожденной Донецкой Народной Республики, потом – депутатом Народного совета. В феврале 2022 года я стал рядовым ВС РФ, а она умчала на свою малую родину, на Херсонщину, вследствие чего стала “вице-губернаторшей” Херсонщины. Работать там тяжело и опасно. Новости из Херсонщины я стараюсь не читать. Страшно. Но моя Катя – это про “есть женщины в русских селеньях”: никогда не отступает перед трудностями и опасностями. Такие они, женщины русского народа-воина!»

Екатерина Губарева: «Отец умер в 1990-х годах, как раз в период развала Советского Союза. Он работал на большом заводе электросварочного оборудования – таких заводов было всего два в стране. Естественно, заказы перестали поступать, и сейчас этот завод вообще стоит. Жалко, конечно, на это смотреть: где-то год назад он остановился. В 1990-е годы, собственно говоря, когда был кризис, отец не пережил инфаркт…»

Интересно, что у нее в центре Каховки была квартира, которую после 2014 года, когда стало всем известно, чем занимается Екатерина, местные риелторы, как принято говорить, отжали. Да, и 8 лет ее сдавали каким-то «хорошим людям». Это такой вот бизнес – украинский современный бизнес.

Павел: «Она выросла в Новой Каховке, это ее земля. Ее туда позвало большое чувство принадлежности к этой земле и чувство того, что эту землю перекодировали и отобрали. Там жили ее предки, там она выросла. Эту землю отобрали какие-то бесноватые чудики. Ее потащило туда, потянуло. Там у нее даже квартира в Новой Каховке, которую сдавали в аренду и не платили ей деньги. Просто присваивали. Могилы предков, могила отца, где снесли там крест, и она восстанавливала, ставила плиту новую. Это все было, враждебно относились. Там враждебно относились. Теща, которая, в принципе, к СВО не относится, не участвовала, не является комбатантом, но она боялась туда поехать, потому что ее там ждали репрессии. Ее там действительно ждали репрессии. Мы с женой поддерживаем друг друга всем, чем только можем. И делаем что можем. Я на уровне солдата, а Катя на уровне заместителя главы правительства».

Катя была практически первым не военным гражданином РФ, который попал в Херсонскую область по российскому паспорту.

Екатерина: «Несколько дней пыталась проехать: пограничники не знали, как меня пропустить… Меня останавливали на блокпостах, спрашивали, кто я вообще такая. Я им показывала российский паспорт, они смотрели, спрашивали, не подделка ли, пытались еще что-то выяснить. Говорила им: “Погуглите, кто я”.

В первый раз приехала на один день. С Захаром Прилепиным и его советником Виктором Яценко. Они везли гуманитарную помощь, и я попросилась поехать с ними. Хотела попасть к папе на могилу… Кроме того, у родителей тут недвижимость, статус ее был непонятен. Мне сказали, ее уже отжали. Изначально не было мысли трудоустроиться здесь, на тот момент я уже работала в Москве. Но приехала, посмотрела, что и как, и поняла, что нужна помощь. На следующий день уже стала работать в администрации.

Здесь был вакуум – вакуум власти. Нужно понимать, что все государственные органы либо распались, либо их нужно было перенастраивать. Этим, собственно говоря, и занимаемся. Вот, опять же, очень большой объем работы. Потихоньку сейчас разложили. Появились дорожные карты, что делать, и потихоньку стартуем, чтобы это все заработало. Но, опять же, много людей переходит на нашу сторону, начинает поддерживать, взаимодействовать с нами, давать инструментарий и какие-то полезные советы о том, как необходимо действовать для того, чтобы интегрироваться в будущем в Российскую Федерацию».

Каждый день в Херсоне происходили какие-то хорошие, позитивные события.

Мы, в частности, ездили на открытие первого паспортного стола на территории области, где люди смогли спокойно подавать заявления на российское гражданство.

Помню, как 23 июля возле памятника Маяковскому в Херсоне прошел конкурс чтецов. В нем приняли участие любители русской классической поэзии разных возрастов, самому младшему из которых было всего шесть лет. Они читали произведения Пушкина, Лермонтова, Маяковского и Крылова.

Однако в федеральных медиа, к сожалению, по-прежнему преобладали рассказы о том, какой населенный пункт был взят, об ударах и наступлении армии. Это все правильно, но, на мой взгляд, не хватало рассказов о том, как, например, Катя готовила и отправляла фермерские конвои с продукцией Херсонщины в Крым.

Екатерина: «Я приехала в Каховский район и поговорила с местными фермерами, у которых было очень много продукции. Они, естественно, поставляли ее по всей Украине и в Европу. Им нужны были новые рынки сбыта, вернее, нужно было вернуть старые рынки, и можно было везти это все в Российскую Федерацию. Однако они настолько боялись этого всего, что первый фермер, который согласился, отправил две машины капусты.

Росгвардия сопровождала груз, было большое военное сопровождение, чтобы фермеры не боялись. Капуста, может, и вышла золотой, но в целом мы прорубили это окно, и потом уже все фермеры Каховского района начали возить продукцию и не бояться на территории Российской Федерации. Цепочки были восстановлены, рынки открыты, а в будущем были специально оборудованы пункты пропуска для того, чтобы эти машины проезжали. Все процедуры были упрощены, чтобы продукция как можно быстрее выезжала и доставлялась по всей территории Российской Федерации. Даже знакомые из Москвы прислали мне сообщение: “Все, Катя, ура, овощи доехали!” Они увидели на рынках в Москве овощи, и уже люди писали о том, что продукция привезена из Херсона. Это считается знаком качества, потому что здесь очень хорошие продукты. Когда пошла клубника, я просто с детства помню, что она безумно сладкая. Здесь действительно очень хорошие продукты».

В администрации у Кати был абсолютно сумасшедший график, и при этом у нее есть трое детей, которым нужно уделять внимание.

Екатерина: «Сочетать можно. Но все зависит от мотивации и ценностей, в которых работаешь. Мне кажется, мы здесь нужны, чтобы помогать строить новое общество. Точно понимаю, что от моей работы сейчас зависят выплаты пенсионерам, социально незащищенным категориям людей. Если я прямо сейчас этот процесс не организую, завтра кто-то не получит выплаты. Иногда прихожу домой, дохожу до дивана, падаю и сразу засыпаю. Мне бы хотелось помогать строить здесь мир. Может, прозвучит немного пафосно, но скажу, что это борьба за души людей. Хочу, чтобы люди, которые здесь живут, не боялись. Им восемь лет говорили, что мы “агрессоры”, “оккупанты” и так далее. А когда я начинаю с этими людьми общаться, даже если они враждебно настроены, хотелось бы, чтобы они меня воспринимали как сестру, подругу».

Ситуация была очень непростая. У многих из тех, кому Катя организовывала выплаты, воевали родственники или уже погибли. И не на нашей стороне.

Екатерина: «Хорошо помню, как в 2014 году Украина пригнала под Славянск “Грады”. Я тогда не знала, что это такое. Мне объяснили. Я не верила, что Украина начнет из этого оружия обстреливать мирный город. Вообще не могла поверить во все это. А знакомые, которые находились на Украине, удивлялись моей реакции. Может, для них это было неважно или непонятно… Наверное, травмы, которые нанесла эта война и одной, и другой стороне, – это не история про сегодняшний день. Сейчас мы никого не вылечим. Да, будет процесс осознания, примирения, потом будет работа с людьми, чтобы они пережили это. Прекрасно понимаю, что и для одной, и для другой стороны это тяжелая история. Будем пытаться жить дальше».

Ну и, как я уже сказал, пока Катя «воевала» на относительно мирном участке фронта, ее супруг был на самом что ни на есть реальном – на передовой.

Екатерина: «Да, он пришел с первых чисел. Мы сидели на кухне, он собрал всю семью и тогда сказал: “Катя, я сидеть не буду, я ждать не буду. Я, говорит, пошел добровольцем”. Я немножко поплакала, но в целом понимаю мужа. Сама недолго просидела дома. В целом хочу сказать, что мужчины берут оружие и идут на защиту, но нужно понимать, что здесь очень большой кадровый голод на всей территории, и нам нужна помощь, в том числе и гражданского общества. Нам необходимы юристы, экономисты…»

Это был «Губаревский призыв».

Катя открыла телеграм-канал, о котором я вам рассказывал в самом начале. Завела там чат, чтобы ей писали, обращались и приезжали. И я искренне рад, что у нее все получилось.

Потому что люди поехали, и до сих пор целая группа «донецких» работает в Херсонской области (как минимум два министра).

С Владимиром Антоновичем Овчаренко и Игорем Качуром я познакомился тоже летом 2022 года, когда был создан Общественный совет при ВГА Херсонской области, в который я вошел, но про ВГА мы с вами поговорим позднее.

Возглавил Совет Владимир Антонович, а Игорь Качур стал его замом. Более того, с ним и с Евгением Брыковым мы создавали региональное отделение Союза журналистов Херсонской области.