Но, как же так случилось, что продвигаясь довольно быстрыми темпами в экономике, в культуре и социальной сфере, Россия вдруг оказалась на грани самоуничтожения?
Здесь, как мне видится, не обойтись без духовной или если говорить современным светским языком - мистической составляющей.
Перед самой отправкой за рубеж, выяснилось, что я, был крещен, по настоянию моей любимой бабушки, в детском возрасте, за городом - в деревенской церквушке и втайне от моих родителей-коммунистов.
Но сами «церковные университеты» мне изначально пришлось осваивать в Русской Православной Зарубежной Церкви (я даже пел в церковном хоре), а затем уже, как вполне искренне верующему человеку - по возвращении на Родину, когда я стал прихожанином одного из пригородных храмов Санкт-Петербурга.
Скажу еще, что это исследование делается по благословению моего духовного отца и по написании, будет передано ему для редактирования и последующей публикации, если будет на то воля Божия.
Ну, а что касается духовной составляющей Российской Империи, то здесь можно с уверенностью сказать, что русская революционная катастрофа в начале ХХ-го века стала неизбежной именно вследствие разрыва связи с Богом не только дворянства, финансовой и военно-промышленной элиты, но и критической массы русского народа.
Это было всеобъемлющее действие т.н. «зараженного духа», весьма показательно описанного Ф.М. Достоевским в романе «Преступление и наказание».
Недавно кстати, я прочитал и подтверждение этой своей мысли у уже почившего нашего современника – богослова, преподавателя и просветителя Евгения Авдеенко (+2014 г.).
В своей статье «Каинова печать и русская революция» он написал:
«Причина катастрофы не экономика, не политика, не ошибки власти, не заговор, а, в конечном счете, только «зараженный дух» – проникший во все слои и сословия народной жизни «зараженный дух».
Повреждены все сферы ума человеческого – нравственная, научная, правовая, религиозная. Наступило помрачение ума, которое непременно предшествует преступлению.
Ошибка сердца – это не теория, не расчет, не поиск своего интереса, это – подмена религиозной веры, ее энтузиазма и жертвенности, это – уверенность в истине, убеждение, мучение, слезы… Но ошибка сердца не есть сознательная ложь…
В революции мы приняли на себя Каинову печать, как наказание, и задача – в том, чтобы совлечь с себя Каинову печать. Как для личности, так и для народа одинаково достоверно, что печать Каина не снимается покаянием. Только – страданием.
В этом смысл тоталитарного режима и внутреннего террора в России после революции. В этом смысл участия народа в самой жестокой из войн мировой истории. Народ понес великое страдание и через внутренний режим, и через войну с внешним врагом».
Эти строки были написаны и высказаны в лекциях Евгением Авдеенко около пятнадцати лет назад.
К его проникновенными пророческим словам о понесенном «великом страдании», я бы сегодня добавил еще слова о продолжающихся горестных испытаниях нашего народа в случившуюся пять лет назад смертоносную ковидную пандемию и полыхающую уже более четырех лет гражданско-отечественную войну, объявленную нам западными странами и нацеленную, говоря их же языком, на «нанесение стратегического поражения России».
Из тетради Александра Ивановича Г. Запись вторая
С чего же все началось?
Причина банальна и в первую очередь она носила весьма личный характер. С одной стороны понятно, что «на всё воля Божия», а с другой…
С Императором Николаем II я имел честь познакомиться 26 мая 1905 года. На этой встрече присутствовала и его супруга Императрица Александра Феодоровна.
Встреча состоялась вскоре после окончания русско-японской войны, когда я, вернувшись из японского плена, пытался так сказать от «первого лица», донести до Государя сведения -о проблемах в армии, о революционных настроениях и нестроениях в обществе и даже в мягкой форме выступил с предложением осуществить государственный переход к «конституционному строю».
Мне потом мой родной брат Николай, занимавший в то время пост Московского городского головы, не без ехидства и сохраняя императорскую интонацию, рассказывал о том, как Государь с некоторой долей иронии отзывался о нашей состоявшейся встрече. И это несмотря на то, что фактически мое предложение о «конституционной монархии» содержало призыв по существенному ограничению его самодержавной императорской власти. Хотя в целом Царь весьма одобрительно отозвался обо мне, как о деятельном и мужественном представителе своего сословия.
Государь был очень тактичным человеком. Он имел отличную память и это мое, с его точки зрения идиотское предложение о «конституционной монархии», хорошо запомнил.
Но я был уверен в своей правоте и мнение Государя, меня интересовало в последнюю очередь. Я в своей жизни уже тогда привык добиваться поставленных целей.
Опущу здесь сведения о хорошо известных событиях, связанных с последующими думскими выборами и моего участия в работе Государственной Думы, а также моих контактах и весьма добрых отношениях с Председателем Правительства Петром Аркадьевичем Столыпиным, убитым в Киевском театре террористом Богровым в сентябре 1911 года.
Прочая моя деятельность была у всех на виду и непрерывно обсуждалась в петербургских и московских великосветских салонах, а также довольно часто освящалась в газетах того предреволюционного времени.
Точкой отсчета событий, о которых я хочу написать, стал 1910 год. Именно в этом году у меня возник весьма нелицеприятный конфликт с Государем.
В силу своей самоуверенности и самонадеянности, да еще будучи на тот момент Председателем Государственной Думы, я позволил себе (только для того, чтобы показать свою значимость) разгласить нескольким другим лицам подробности одного частного и весьма конфиденциального разговора с Государем-Императором.
Когда Государь узнал об этом факте, то он очень расстроился и посчитал меня предателем.
Царь попросил одно очень высокопоставленное должностное лицо из Правительства передать мне, что я - то ли «свинья», то ли «подлец». Или - и то, и другое. Я не знаю, какой точно термин употребил тогда Государь, но мне передали оба.
А еще после этого случая, на официальных многолюдных приёмах, он никогда не отвечал на мои приветствия, как бы вовсе меня не замечая. Будто вместо меня было пустое место и делал он это так, чтобы все окружающие видели, что это совершалось им намеренно.
Для того положения, которое я тогда занимал, и лично для меня такое отношение со стороны Царя было невыносимо несправедливым и обидным.
Именно это отношение и обида породили во мне тот праведный гнев, который явился причиной моей лютой ненависти к Государю и ко всей его семье.
Этот гнев владел мной все последние годы и только недавно - в смертельной болезни, которую мне послал Бог, у меня наступило прозрение, благодаря которому и возникла необходимость вести эти записи.
Глава 2. Главный «герой»
Изучая различные мемуары и исторические исследования о том времени, я постарался, по крайней мере для себя, составить портрет человека, от которого это рукописное наследие через многие десятилетия попало в мои руки. И вот, что получилось.
Александр Иванович Гучков родился в 1868 году. Он имел крупное состояние, которое оценивалось в 600 - 700 тыс. рублей.
Гучков стал самым активным участником подготовки Февральской буржуазной революции 1917 года в России, а по ее победе - военным и морским министром в первом составе Временного правительства.
Он происходил из среды староверов и старого московского купечества, а высшее образование получил на историко-филологическом факультете Московского университета.
Сам себя Гучков называл «человеком шалым». Шесть раз он дрался на дуэли, хотя вызовов было гораздо больше. Причину такого шального характера - некоторые видели в особенности родословия: его отцом был совладелец торгового дома «Гучкова Ефима сыновья» и почётный мировой судья Иван Гучков, а матерью-француженка Коралина Петровна Вакье, которую его отец отбил у московского купца Куманина, проникнув в дом под видом кучера и похитив любимую им женщину. Конечно, не без предварительного ее согласия, ибо впоследствии она стала его женой.
Наш современный историк Александр Боханов (+2019) характеризовал А.И. Гучкова, как человека амбициозного, неуживчивого, темпераментного и легковозбудимого.
«Азартный игрок по натуре, он и в политике был сторонником рискованных ходов…. Приняв решение, он непременно стремился его выполнить, часто, казалось бы, вопреки логике и трезвым аргументам окружающих» - писал Боханов об этом человеке.
Идеей «фикс» для Гучкова стало изменение политического строя в Российской Империи и установление конституционной монархии, вместо монархии самодержавной. Этой идее он и посвятил всю свою жизнь.
В 1908 году Гучков посетил Турцию с тем, чтобы познакомиться с техникой турецкого государственного переворота, заставившего Абдул Гамида (турецкого султана с 1876 по 1909 гг. - Прим. редактора), дать туркам конституцию.
Публикующий в своих мемуарах сведения о результатах этой поездки известный русский политик начала ХХ-го века Н.Е. Марков написал: «Вскоре Председатель комиссии государственной обороны 3-й Госуд. Думы А.И. Гучков организовал в Петербурге, на Сергиевской улице свой частный генеральный штаб из доброго десятка молодых и честолюбивых генералов и соответствующего числа полковников, и капитанов Генерального штаба… и через этот частный штаб г. Гучкова установилась живая и непосредственная связь оппозиционной Государственной Думы с корпусом офицеров Императорской армии».
