Александр Макеев – Сиблаг НКВД. Последние письма пастора Вагнера. Личный опыт поиска репрессированных (страница 19)

14 октября 1936 года Вольдемара перевели в ОЛП в поселке Яя. Здесь работала швейная фабрика, которая существует до сих пор и называется «Восход». Вольдемар был статистиком в дирекции фабрики, позже его назначили счетоводом. Письма стали немного оптимистичнее, по крайней мере в том, что касалось описания быта: «политических» отделили от «бытовиков», есть «красный уголок» с музыкальными инструментами, столовая. Работа уже не физическая: «Карандаш и ручка кажутся моей руке слишком легкими, они просят что-нибудь более солидное, вроде косы, лопаты или вил. Привожу свои руки в порядок. Они кажутся грязными, но они не грязные: очевидно, они от картофеля стали такими».

Помимо писем в архиве Ольги Александровны, тети Оли, сохранилось несколько рисунков. Один – нарисованный черной тушью портрет Вольдемара. Судя по упоминаниям в переписке, он был сделан еще в Суслове. Три других рисунка сильно отличаются от первого. Это портреты двух дочерей Вольдемара, Тильды и Фриды, и, скорее всего, портрет самого прадеда, изображенного в пиджаке и в галстуке (о пиджаке и галстуке он пишет в письме к годовщине свадьбы – скорее всего, портрет и это упоминание связаны). В переписке он подчеркивает, что это рисунки «великого художника» и их нужно очень бережно хранить. Портреты выполнены в подробной и профессиональной карандашной технике, очень живые – чувствуется рука настоящего художника. На одном из них есть подпись: «рис. Каль, Яя, 1937», на другом – по-немецки: «gez. К, 1937» (gezeichnet К, то есть «нарисовано К». – А. М.).

Я быстро нашел фамилию «Каль» в базах репрессированных. За этой подписью скрывался известный русский художник-импрессионист, основатель художественной школы в Приморье Карл Николаевич Каль. Сейчас его работы хранятся в собраниях Приморской государственной картинной галереи и Дальневосточного художественного музея. В 1935 году Каль был арестован во Владивостоке, приговорен к 5 годам лагерей. Видимо, какое-то время он отбывал срок в одном с моим прадедом лагере, и Карл сделал портреты дочерей Вольдемара с фотографии, которую семья прислала прадеду. А Вольдемар отправил эти рисунки родным в подарок. Судя по всему, в лагере Карла постигла та же участь, что и прадеда: в базах данных репрессированных сказано, что в 1938 году он был расстрелян в Томске. Удивительно, что он погиб в том самом городе, куда через двадцать с лишним лет приехала одна из девочек, которых он рисовал, – моя бабушка Тильда. Потом в Томск переехал сын второй девочки с портрета, Фриды, – мой папа. Через много лет в этом городе родился я – внук этой самой Фриды.

15 октября, Яя

Вольдемар – Паулине и детям

Дорогая жена, дорогие дети!

Надеюсь, что Вы мое письмо от 13/Х получили. Сегодня могу Вам сообщить, что теперь уже работаю в дирекции нашей фабрики в качестве статиста.

Меня с работой ознакомили, и я полагаю вполне с ней справиться. Работаю с 7 до 12 час. ночи и с 8-11 час. утра, остальное время я свободен. С моим начальством я очень доволен, отношение ко мне очень хорошее. Чувствую себя хорошо. Конечно, мне нужно свыкнуться с новой работой. Карандаш и ручка кажутся моей руке слишком легкими, они просят что-нибудь более солидное, вроде косы, лопаты или вилы. Привожу свои руки в порядок. Они кажутся грязными, но они не грязные: очевидно они от картофеля стали такими. Вчера были в бане и на врачебной комиссии по установлении категории здоровья. Какую категорию я получил – не знаю. Был в ларьке, купил себе 200 гр. колбасы (8 р. клгр), 1 клгр. сахару (4 р. 60 к.). Дирекция близка около нашего барака, так что далеко не ходить. Наш барак очень приличный. Тепло. Топлива – сколько требуется. Все время стоит хорошая погода. Можно ходить еще без пальто, ночью морозит. В нашем бараке вагонная система, я лежу пока наверху, но надеюсь место получить внизу. Удобнее. Кроме того, ты сама знаешь, что я лежу неспокойно, боюсь как бы не свалиться. Сегодня у нас заклеивают рамы, подготовка к встрече зимы. Сегодня уже гулял по лагерю. На фабрике кипит работа. По улице проложены панели. Здесь было летом очень много дождей. А почва в Сибири очень клейкая, после дождя почти не пройти. Я до дирекции могу пройти по панелям.

А так мне и некуда дальше идти. Ходить по цехам мне не приходится. В бараке очень приятная публика, противоположность моему прежнему. Так что морально я вздыхаю. Не слышно здесь ругани, очень спокойно.

Когда мы ночью зашли в барак, нас встретил пожилой и солидный человек с длинной белой бородой, некий Циммерман. Он меня сразу предложил чаю, постарался найти мне место. Все это так приятно отразилось на меня. Ведь заходя первый раз в чужой новый барак, чувствуешь себя чуждым. Передай, пожалуйста, привет семье Руммингер.

В Суслово я написал новый адрес, жду теперь письма.

Ну как вы поживаете, милые? Буду очень рад, если Вы также живете более или менее сносно. Думаю, что Вас радует, что я доволен своим бытием здесь. Не горюйте, дорогие. Учитесь, деточки. Я преисполнен надеждой, что увидимся. Самое главное – остаться здоровым. Я здоров. Немного исхудал, но ни на что не могу жаловаться. Наоборот, мышцы у меня развились. Помню в Павловске: поколешь 15 минут дров и вроде уже огонь выходит изо рта. Мне это теперь смешно. Я могу теперь эту работу теперь целый день исполнять, не чувствуя особой усталости. Привычка! Я в эту работу втянулся. Радуюсь, что хорошая погода: наши ребята в Суслове сумеют все собрать. Наверное, сейчас снимают капусту. Работали не напрасно: урожай собрали богатый, у меня чувство радости при мысли, что и моя доля трудов положена. Труды положены не напрасно: все идет в пользу страны, значит и в Вашу пользу.

Теперь я знакомлюсь с фабричной работой, и это полезно.

Пишите чаще, дорогие.

Как поживают наши знакомые и друзья? Привет доктору.

Про Владимира К[о]пр. ничего не знаю. Очевидно он добровольно записался на колонизацию, поэтому он приглашает жену. Почему мне не понятно: конечно, у них нет детей, но ведь Грета нездорова. Как твое здоровье?

Ну, всего доброго дорогие!

Хочу еще часа 2 поспать, потом на службу.

Крепко целую детей.

Когда ночью прихожу домой (после 12) слышу Москву. Под звуки музыки и пения из Вашего краю я засыпаю. Звуки эти глубоко проникают в душу. Я обнимаю и целую тебя, дорогая. Твой тебя крепко любящий и верно остающийся Володя.

31 октября 1936 года

День рождения Изольды

Вольдемар – Изольде

Написано по-немецки

1930 31/Х 1936

Моя дорогая доченька Изочка!

В твой 6-й день рожденья я отправляю из далекой Сибири самые сердечные добрые пожелания. Желаю тебе всего, чего только может пожелать любящий отец своему любимому ребенку. Милое дитя! Папочка живет с верой и самой твердой надеждой в следующий твой день рожденья быть среди вас. Тогда уж мы порадуемся от всей души. До тех пор желаю тебе крепкого здоровья. Всегда будь послушной, слушайся мамочку, живи в ладу со своими сестричками. К началу твоего 7-го года жизни ты должна будешь начать учиться. Насколько я знаю, это уже произошло. Обними и поцелуй от моего имени всех тех наших верных друзей, которые в этот день вспомнили о тебе. Тем самым они вспомнили и обо мне, и я хочу вспомнить о них.

Поцелуй мамочку, Фридочку, Гильдочку. Пишите чаще, по возможности по-русски.

Я здоров, мне уже получше.

Твой любящий тебя папа

6 декабря 1936 года

День рождения Паулины

Вольдемар – Паулине

Не хватает листа

Написано по-немецки

Упоминается групповое фото, отправленное семьей в Яйский ОЛП

Подарок я еще смогу возместить.

Если в твой день рождения мы оглянемся на твой 31-й год жизни, то спросим: что он взял, что он дал нам? Взял он один год нашей жизни. Больше он не отнял у нас ничего дорогого – «нет ни одной пропавшей милой головы» (цитата из поэмы Ф. Шиллера «Das Lied von der Glocke» («Песнь о колоколе»). – Прим. пер.). И все же мне вдруг подумалось, что мы можем это сказать только о нас и наших детях. У нас все же был отнят тот, с кем мне так нужно было поговорить. Как бы я хотел хоть раз, хоть раз еще увидеть его среди нас, этого не должно было произойти.

Дал нам этот год многое, прежде всего: светлую надежду, которую я не дам отнять у меня. Я надеюсь на встречу и на то, что ждать ее предстоит не слишком долго.

Я сижу на углу ворот и пишу. В 9 часов мы будем слушать открытие VIII съезда Советов и доклад тов. Сталина о новой конституции. Поэтому я спешу с письмом. Прости, это не совсем моя вина.

Еще раз мои наилучшие добрые пожелания, милая жена. Благодарю тебя за твою верность и любовь, которые ты проявляла ко мне и детям. Верность и любовь – этим охвачено все, большего и не требуется, «чтобы каждый из них оказался верным» (цитата из Библии, 1 Кор. 4:2. – Прим. пер.). Читаю сегодня вместе с тобой Пс. 103.

Передай привет всем друзьям, которые в твоей покинутости вспоминают о тебе сегодня.

В плане здоровья – пройдет. Хотя, должен сказать, на самых тяжелых полевых работах я себя чувствовал лучше. Я виню в этом то обстоятельство, что я постоянно работаю ночами, на меня это плохо влияет. Вчера я взял у врача справку о том, что меня нужно перевести на дневную работу из-за моего здоровья. Переведут.

В Суслово я себя чувствовал намного лучше.

Все наладится. Сегодня по-настоящему холодно. Зима уже пришла.