Александр Макеев – Сиблаг НКВД. Последние письма пастора Вагнера. Личный опыт поиска репрессированных (страница 21)

Собственно говоря, я уже настолько привык к заключению, что меня ограда лагеря ничуть больше не смущает, меня будто не тянет больше на волю. Это верно. Привыкаешь. Когда я ехал из Суслова сюда, я сидел на вокзале, видя вокруг меня вольных людей. Чувствовал, что эти люди имеют дела, цель. Но меня не тянуло почему-то. Заходишь теперь в тюрьму, в барак как в отцовский дом. Но при заходе солнца я иногда стою и смотрю на закат солнца с болью в душе, ибо я смотрю в сторону, где за 4000 км живут мои самые дорогие люди, там живут те, которые меня заброшенного сюда так сердечно вспоминают. Я смотрю на окрашенные заходящим солнцем алым цветом облака и вспоминаю Шиллера: «[нрзб] Wolken». Или: «Nach der [нрзб] Stolle [нрзб] Herz».

Надеюсь, что придет час, когда все эти чаяния и надежды будут действительностью. Я в этом убежден, не смотря ни на что.

Я вполне здоров. Отеков нет. Аппетит – что-то особенное. Ем рано утром, ночью, когда прихожу. Как это так? Вот почему: сегодня 25-й день не курю. Надеюсь выйти победителем. Уж не такой я слабый, как могло казаться 2 года тому назад. Помню. Много не понимаю. Но смысл во всем есть. В этом я убежден. Это позади. Жду восходящее солнце в нашей личной жизни. – Работаю на старом месте. Работаю по-ударному. Подаю работу ежедневно к сроку, без единого опоздания.

Сегодня дал в починку мои валенки. Завтра дам моей прачке мое белье (25 коп. штука). На днях получу твои посланные 25 руб. Твое и детей письмо от 9/I получил, также письмо от 4/XII, посылки от 19/XII и 4/I получил. Большое спасибо. Привет тете Ане и Рите. Как живут наши? Целую крепко детей, ответил на их письма. Обнимаю и целую тебя крепко.

Твой Влад.

10 февраля 1937 года

Вольдемар – Паулине

10/II

Дорогая жена!

Позавчера получил письмо от Изочки 1/II. Большое спасибо, Изольдочка. Я очень, очень обрадовался: во-первых, что почти выздоровела, и 2) что уже можешь одна писать папе. Надеюсь, что теперь будешь писать чаще. Твои письма доходят скорее, чем мамины. Целую тебя, Тильду, Фриду. Жду от всех письма.

От тебя, дорогая жена, я последнее известие имею от 10/I (2 открытки). Напрасно жду. Здоров. Все по старому, никаких изменений. Морозы около 40, но одновременно очень приятная погода. Красивая зима, никогда не мерзну. Как поживаете? Что бы ты чаще писала, я в будущем думаю только отвечать на полученные письма и открытки. Давно хотел спросить: кто мне летом прислал в Суслово 10 рублей? Я об этом только при выезде из Суслова, при рассчете. Привет всем знакомым, Вильгельму. Как поживают [нрзб]. Целую крепко.

Твой В.

4 марта 1937 года

Вольдемар – Паулине

4/III 1937

Миленькая, дорогая жена!

Не можешь себе представить как я жду известий от Вас. Прошло уже около 3-х недель без всяких известий. Я пишу регулярно, как всегда. Полагаю, что вина не твоя. Я здоров. Работаю по старому. Стоят большие морозы (к утру достают до -51). Я марта не чувствую. Очень жду новостей. Убедительно прошу тебя пиши чаще по-русски. Привет всем знакомым Доктору, Вильгельму, Гретте с родителями. От детей жду письма, в особенности от Гильдочки. Я их всех крепко целую. Целую тебя сердечно.

Чай пью с молоком (суш).

Всего доброго.

Ваш Вас очень любящий и о Вас очень скучающий супруг и отец.

10 марта 1937 года, Яя

Вольдемар – Паулине

Моя миленькая, дорогая жена!

Сейчас я себе поставил вопрос: о чем собственно писать? Будто в этот раз абсолютно нечего писать. Тем не менее пишу, поскольку сегодня мой почтовый день. Я снова убедился, что ждать письма – рискованно, это может привести к большим перебоям в нашей корреспонденции.

Может быть и неплохо было бы, если бы Ты сделала себе распорядок в твоей корреспонденции: скажем, писать в каждую пятидневку один раз 11-го, 5-го [нрзб] Согласна? Ты в проигрыше не будешь. Что я получил 4 письма сразу (3 от тебя и 1 от детей) и на следующий день еще одно (28/II), я тебе сообщил. Очень, очень тебе и детям благодарен. Скоро отвечу детям. Могу также с большой радостью сообщить, что вчера (9/III) получил Вашу посылку от 26/II. Все в полном порядке. Вообще посылки я получаю в такой целости и сохранности, будто получаю их из твоих рук. Тебе, наверное, известно, что с злоупотреблениями на этой почве ведется серьезная борьба. Посылка по формату маленькая, но очень [це]нная. Для меня это безусловно большая поддержка. Жирами я выправляю обед с кухни: получается вкуснее и сытнее. Вечером я себе обыкновенно делаю себе ужин. Спасибо за муку! Еще немного есть. К картошке прибавляю немного муки, бутылкой превращаю в кашу, растворяю сало, получаются «картофельные галушки». Великолепно! Готовлю хорошо. Приеду домой – можешь убедиться. Сытно и вкусно. Может быть на счет чистоты ты мне сделала замечание, но это не важно. В общем у меня получается «на большой [нрзб], ей, ей. Вот я плотно поужинал, выпил два кофейника чаю с монпансье. Много, но зато утром не пью. Не важно. Уборная – рукой подать, один момент и опять под одеялом и полушубком. Лежу опять на верхних нарах. В смысле воровства там безопаснее. Лазить неудобно. Но я наловчился, два прыжка, и я на месте, как белка. Всему можно научиться.

Безусловно: с большим удовольствием я лег бы на свое место, где лежал 2 года тому назад. Не представляю себе, как почувствовал бы себя. Да, вспоминаю, что было 2 года тому назад. Какая ужасная, непонятная и понятная, трогательная и мучительная до смерти трагедия. Трагедия – иначе не могу выразиться. Бесспорно, я сейчас себя чувствую намного лучше, нет малейшего сравнения, дорогая. Физически и морально. Ведь это было ужасно! Пережито. Наступил 3-й год моего испытания. Я спокоен, совершенно спокоен. Мне ничего не страшно, лишь бы я знал, что Ты и дети здоровы и живете благополучно. Я здоров, вполне здоров. Питаюсь, как Вы видишь знаете, неплохо. Это мне и необходимо. Нужно набрать силы, крепость. В случае этапа и т. д. это важно: крепость организма, здоровье. Очень рад, что Вы все здоровы. Изочка д/сад не посещает больше? Она, наверное, сейчас очень интересна. Лизе (предположительно, речь идет о сестре Вольдемара Елизавете. – А. М.) карточку послали? Ведь она ее очень любит.

Привет всем знакомым. Передай привет [Вере] с родителями, доктору, Грете, одним словом всем нашим верным друзьям. Дорогая! Один из знакомых Рихарда [Гебель] (Рихард Гебель учился с Вольдемаром на пасторских курсах в Ленинграде, о нем уже упоминалось в этой книге. – А. М.) просил меня о следующем: через тебя заказать ему очки для дальнозоркого № 3, если можно с роговой оправой (с условием не дороже 8-10 руб). Если будут дороже – то простой оправой, по возможности прочной. Пришли в моей посылке, если таковую вышлешь до 15/IV. Но если посылку вышлешь позже 15/IV (что возможно, поскольку Ты к 28/III, наверное, пришлешь), то пришли мне их специально. Напиши тогда, сколько стоят очки и их пересылка. Он мне деньги даст. Я затрудняю тебя, дорогая, еще этим, у тебя и так много забот. Но что-же делать. Напиши, что думаешь в данном случае делать. Да, насчет волос: знаешь лучшее средство от выпадения волос? Я на днях узнал: тут ходят несколько женщин и мужчин в солидном возрасте при -40 без головного убора. Оказывается, что волосы от этого становятся гуще, поскольку организм инстинктивно заботится о них для защиты от мороза. Мне один сказал, что последнее слово науки говорит, что это сохраняет волосы, укрепляет их корни. Жаль, что настает весна, а то могла бы испробовать. Летом [нрзб] ходить с непокрытой головой [нрзб]. Какой ответ получила от Фра[…] Ши[…]

Целую тебя и детей, сердечно твой В.

19 марта 1937 года

(Два года после ареста. – А. М.)

Вольдемар – Паулине и детям

(Приписано.) А у нас зима, никаких признаков весны нет.

Милая моя супруга, дорогие мои дети!

Когда я сегодня утром проснулся, моя первая мысль была, что ровно 2 года тому назад я так трагично расстался с Вами. Я в этот день будто не предчувствовал, но Вы предчувствовали, в особенности Фридочка. Шел мокрый снег, стояла сырая погода. Все это я не замечал. Я был, что называется, в тот день не свой. Прошу не называть глупостью. Здесь фундаментируют мои глубочайшие переживания, каких у меня никогда не было, и может быть больше не будут. Ваше горе я себе представить не могу. Нельзя себе его представить. И здесь мы скажем: это были самые глубокие, душераздирающие переживания. Плуг тяжелейших испытаний глубоко, до самых недр вспахал нашу душу. Кругом груды, вокруг нас, внутри нас. Молния гнева нас сразила. Как никогда мы осознали наши ничтожество и слабость. Мы не стояли, мы лежали, в пыли разбитыми без надежды, не видя малейшего просвета. Миновало 2 года. Свой взор мы обращаем обратно на ту безмолвную, темную ночь нашей жизни, когда только свет страшной молнии ее освещал и страшный голос грома нарушал ее тишину. Жутко вспомнить. И радостно констатировать, что что в нас, буквально убитых, вернулась жизнь, надежда, сила, свет, мир и покой. Жизнь более чистая, более ценная. То, что нам казалось немыслимо – случилось перед нашими глазами. Поэтому я не могу роптать и скажу Вам, мои дорогие, искренно: я никогда не роптал, в самых тяжелых условиях у меня хватало терпения. А я был таким нетерпеливым. Я сам иногда удивляюсь. Я это испытал ровно 2 года тому назад, что значит: «[нрзб] в слабых». Это я испытаю все время, я уверен, что Вы тоже самое. Спокойно я смотрю на наше будущее. Хоть я его не знаю, но я совершенно спокоен, совершенно спокоен. Еще несколько дней и мне исполнится 39 лет. 39! Время летит. Я чувствую, что я сейчас в расцвете своих лет и сил. Так проходят лучшие годы, жаль. Но повторяю: я не роптаю. Придет время – времечко и мы будем опять вместе, вместе в более глубоком, совершенном, идеальном смысле слова, чем до 19/III 1935 года. Я крепко верю и надеюсь. После 24-го – 28 марта – день нашего утешения и надежды. Он дает нам подтверждение того, новая жизнь, новая надежда возможны там, где их будто не было.