Александр Макеев – Сиблаг НКВД. Последние письма пастора Вагнера. Личный опыт поиска репрессированных (страница 22)

Сегодня я получил Вашу посылку от 4-го марта, как поздравление и напоминание к этим 3 дням. Я Вам очень благодарен, за Вашу любовь ко мне. Я очень обрадован. Все получил в целости. Галоши как раз. Все безусловно вкусно. Возьму себя в руки, чтобы кое что сохранить до 24 и 28-го марта (бисквит). Я таким образом питаюсь хорошо. Но не обижаете ли Вы себя?

Сейчас я получил Вашу открытку от 16-го февраля и письмо 2-го марта, кстати. Таким образом сегодняшний день, рождающий у нас тяжелые воспоминания, стал для меня радостным.

Твои посылки от 6-го и 23-го февраля я также получил. Спасибо, спасибо! Пишу регулярно. Привет доктору от любящего и ценящего его человека. Привет всем знакомым.

Я здоров, поправляюсь. Не курю, начинаю забывать. Лучшие пожелания к 28-му марта. Буду с Вами. В последние дни Вы меня сильно вспоминаете, я это чувствую. Когда же сбудутся наши мечты? Живу надеждой.

Работаю на старом месте, не получив до сих пор ни одного замечания, ни разу не отсутствовал. Целую детей. Рад ихним успехам. Целую Вас всех крепко. Ваш папа.

P.S. Письмо, извещающее посылки я получил. Поэтому посылку сегодня я получил неожиданно. (Приписано.) перечень предметов в посылке [нрзб].

22 марта, Яя

Вольдемар – Паулине

Лаг. С[нрзб]

Моя миленькая, дорогая!

Сейчас получил твою открытку от 14/III марта. Последнее Твое письмо было от 4. марта. Письмо с извещением о сдаче посылки 4. марта я пока не получил. Посылку получил 19. марта. Все в целости. Сердечное спасибо за все. Я поправляю благодаря Вашей поддержке. Буду счастлив знать, что Вы этим не обижаете. В особенности благодарен за жиры. Здесь нельзя купить.

Итак. Сегодня начало весны. Но мы начала не чувствуем: беспрерывно стоят жгучие морозы (ночью все время около 40, днем на солнце намного меньше (около 20). Ясное небо, Frau Sone светит, но не греет, очевидно она нас меньше любит, чем Вас. Никаких изменений в моей жизни не произошло, абсолютно никаких. Работаю по прежнему, отдыхаю нормально. Из твоей сегодняшней открытки я вижу, что Ты уже целые сутки стоишь у кровати нашего умирающего, любимого доктора и друга. Для тебя это безусловно тяжело: не только бессонные ночи, но и переживания при виде этих невыразимых страданий любимого нашего человека. Мне его сердечно жаль. Жаль потерять наиценнейшего из всех наших друзей. Жаль, что ему так много страдать. Жаль, что ему приходится умирать в таком одиночестве. Я все время думаю о нем. Конечно, смерть будет ему спасением от всех мук. Мы его знаем, с надеждою Ты можешь стоять у этого умирающего. Честно прошел он свой путь. Ты получила, наверное, на несколько дней отпуск. Я очень рад, что Ты можешь исполнить последний долг любви и гуманности.

Как Вы поживаете? Дети? Надеюсь, что они мои письма получили. Скоро, наверное, начнутся каникулы. Тогда им можно отдохнуть. Изочка дома, отгостила? Привет Вильгельму, всем знакомым, не забывающих нас. Веберг остался при родителях? Так будто и не о чем писать. Послезавтра день моего рождения. Опять один праздную. Хотелось бы сказать: последний раз праздную без Вас! Я здоров, желаю того же самого. Как Ваше здоровье?

Желаю всего доброго!

Целую детей.

Целует тебя твой В.

Воскресенье, 4 апреля 1937 года, Яя

Вольдемар – Паулине и детям

Моя дорогая жена, дорогие дети!

Сегодня выходной день, почты не будет. Однако сегодня принимается от нас письмо. Я уже сообщал о получении Ваших писем 13-го, 11-го и 20-го марта, также письма от Вас, дорогие деточки. Очень благодарен за сердечные поздравления к моему дню рождения. Я надеюсь с вами, что следующий день моего рождения будем справлять вместе. Фридочка пишет, что я постарел (очень). Судя по рисунку, да. Но рисунок очень неточен. Наоборот: никто из моих товарищей не дает мне 39 лет. Говорят: 33–35 лет самое большее. Говорят, что хорошо сохранился. Не поседел. Сейчас, когда я поправляюсь, тем более это так кажется. Чувствую себя вполне здоровым, про отек ног и помин нет (это было просто переутомление вследствие бессонных ночей) и днем приходилось мало спать в начале моего пребывания здесь. Теперь у меня работа пошла более нормально вследствие моей хорошей квалификации. Кроме того, благодаря Ваших богатых посылок (жиры) я питаюсь вполне удовлетворительно. Силы вернулись. Но констатирую, что легче и скорее их потерять, чем вернуть. Весна пришла! Долго она отнекивалась, но пришлось прийти. Пришла дружно. Везде вода, ночью еле морозит. Конечно – поле еще одна белая простыня. Скоро там покажутся грязные пятна. Много бываю на воздухе. Зимою мало пользовался им. Пребывание на воздухе еще больше развивает аппетит. Галоши получил вовремя. Ноги сухие – самое главное. На лето мне надо бы приобрести толстовку. Можешь достать? Главное: темный, крепкий материал. Нужно немного одеться работая на таком месте. Брюки у меня на нет сошли: синие были очень не крепки, а в черных я все лето работал. Только не покупай на 42 р, лучше пришли материала. Здесь сошьют. Так и с толстовкой. Здесь работа не дорогая. Пришли немного перца, подсолнечного масла, несколько английских булавок (для носков). Пожалуй, можно и майки прислать, кальсоны летние у меня есть? Фуражку пришлешь? Шапка уже слишком теплой кажется. Все говорят, что это собачий мех. Неужели бывают такие большие собаки?

Деточки! Скворешница у Вас есть? Я забыл вам своевременно об этом напомнить. Наверное, у вас теперь совсем тепло.

Посылку от 6. марта получил 19/III. Все в целости. Извещение от Тильдины 10 руб. получил, но деньги не трогаю, только на случай самой острой нужды.

Еще раз подтверждаю получение 20 рубл. В общем: посылки аккуратно прибывают, очень охраняются. За время пребывания в лагерях я не получил ни одной посылки с повреждением. Все было в целости. Это, безусловно, очень отрадно.

Как Вы поживаете? Каникулы прошли. У тебя отпуск будет, дорогая? Мысль относительно свидания здесь пока что нужно будет оставить. Думаю, что Ты со мной, зная обстоятельства, согласилась бы. Грустно, но делать нечего. У меня все без перемен. Жаловаться не могу. Жду всегда письма, ими я живу. В свободное время слушаю радио, музицирую. Я единственный в нашем бараке владеющий всеми имеющимися нашими инструментами в красном уголке: мандолина, гитара, балалайка, контрабас. По просьбе товарищей читаю еще вслух газету.

Привет всем знакомым. Опиши немного подробнее похороны нашего дорогого усопшего доктора.

Я кончаю. Завтра непременно жду письма. Следующее письмо последует через 3 дня.

Крепко целую детей.

Привет Вильгельму, Грете с родителями, [нрзб]

Крепко целует Тебя твой всегда и везде верный и любящий Володя.

Май, 1937 год

Вольдемар – Паулине и детям

Миленькая моя жена, мои дорогие дети!

Спешу сообщить, что 5 мая получил русское письмо от Фриды от 7/IV. Твое последнее письмо (от 20/III) получил 28 марта, открытку от 1/IV получил 9 апреля. С тех пор ничего не имею. Посылку от 7/IV апреля получил в целости. Спасибо.

Пишите, пожалуйста еще, по-русски. Жду письмо от Тильды. Фриде отвечу позже. Нас перевели в другой барак (теперь не барак № 25, а № 7). У нас стало также тепло, выхожу в дирекцию в пиджаке. Здоров. Очень жду от Вас известий. Целую детей. Как Изочка? Привет нашим знак. С поц. /подпись/ (Дописано сверху.) Очень рад успехам Фриды.

Куда: Ленинград

Павловск I

Ул. Куйбышева, д. № 6

Кому: Паулине Ив. Вагнер.

Отправитель: Владимир Богд. Вагнер, Ст. Яя, Томской ж.д., Швейфабр. Сибл. НКВД, бар. № 7

12 мая 1937 года

Вольдемар – Паулине

Миленькая, дорогая жена!

Что я часто пишу, когда я с Вами в разлуке, это Тебе давно известно. Для меня писать моим дорогим есть жизненная потребность и доставляет мне радость. За последние недели на меня в этом отношении напала апатия. Чем объясняется? Конечно не тем, что я будто Вас начинаю забывать. Не тем, что со временем мне надоело писать. Нет. Я объясняю это тем, что в течение 1 1/2 месяца я от Тебя получил одну открытку (от 1-го апреля) и письмо от Фриды от 7-го апреля. Я же писал регулярно. Ты знаешь, что я подразумеваю под словом «регулярно» в данном случае. Я далек от мысли, что Вы не пишете. Я знаю, что Вы часто пишете. Но я имею основания думать, что Вы ждете от меня писем, как я от Вас. Ждете, но напрасно. В конце концов мы получим их пачками. Сознание этого меня обескураживает писать впустую. Какой интерес, получить 5–6 писем сразу? Поэтому я за последние 2 недели кажется только 3 раза писал: 2 видовые открытки (за неимением других) и письмо.

Надеюсь, что скоро шлюз откроется и мы получим письма. Не думаю, чтобы письма пропали. В Яя не могу на то пожаловаться.

Сообщаю, что я жив и здоров, чего и Вам от глубины души желаю. Нового в моей жизни ничего не случилось, за исключением перевода в другой барак (пиши: барак № 7). Пока я лично остался здесь в Яя. Отправят ли меня тоже – не знаю. Работаю на старом месте. Живу теперь напротив дирекции. С моими знакомыми я теперь на одном дворе. В общем, я совершенно спокоен, несмотря на все. Живу в надежде, что час радости свидания пробьет. Не знаю, как Вы. Не падаете духом? Будьте спокойны. Очень рад успехам Фридочки. Думаю, что и Гильдочка не отстанет. Жду от нея тоже письмо. Как здоровье Изочки? Твое? Фрида, наверное, растет и худеет? Беспокоюсь, что по росту ударит в меня: мачта будет. Гильдочка, наверное, тоже растет? Как Вы думаете лето провести? У Вас, наверное, уже тепло. У нас теперь тоже весна: реки в разливе и местная речка Яя […] (обрыв листа). На Оби уже пароходы ходят. Так еще холодный ветер. Несколько дней было тепло, но теперь опять взялись за пальто и полушубки. Одним словом: Сибирь. Здесь холод только прячется: подует ветер – он тут как тут. – Тилли в 100 верстах отсюда, работает в конторе.