Александр Любищев – Расцвет и упадок цивилизации (сборник) (страница 29)
Но если понятие диктатуры пролетариата имело некоторую определенность в первые годы Советской власти, то сейчас оно потеряло всякий смысл. Какая же диктатура, когда у нас всеобщее избирательное право и формально считается, что конституцией гарантированы все гражданские свободы всем гражданам, а пролетариата как эксплуатируемого класса вовсе нет, поскольку нет эксплуатирующих классов и пролетариату не с кем бороться?
То же и с Советской властью. Сначала это было вполне определенное понятие, противополагавшееся парламентской власти: 1) избирательными правами обладают только трудящиеся; 2) избрание производится по производственным избирательным участкам, а не по территориальным; 3) избрание производится открыто, т. к. пролетарий должен иметь мужество защищать своего кандидата. Все три признака исчезли. Формально наш Верховный Совет – банальный парламент, только что при выборах выбор отсутствует. «Сейчас у нас уже нет настоящей советской власти, а есть эрзац-парламент (и очень плохой эрзац)…»
К п. 12. Отечество не наивысший абсолют, абсолютный патриотизм отрицается. Сейчас пораженчество Ленина, лозунг «война без аннексий и контрибуций» забыт. Японско-русская война 1904–1905 годов всей прогрессивной общественностью считалась несправедливой войной русского империализма, в словах же Сталина ясно чувствовалось приветствие тому, что мы добились реванша. Мы осуждаем реваншизм у других, сами же полностью его осуществили с гаком, т. к. отняли у Японии не только южную половину Сахалина, принадлежавшую России до 1905 года, но и Курильские острова, добровольно обмененные в свое время на южную половину Сахалина и жизненно необходимые для бедной природными ресурсами Японии[57].
Эмиграция в царское время не считалась преступлением, сейчас же она (без разрешения мудрого начальства) почти приравнивается к измене родине. Очень популярен куплет песни:
А если родина является жандармом мирового самодержавия? Должен ли верующий считать своей родиной страну, где преследуется его религия? В первые времена Советской власти была тень оправдания этим преследованиям ввиду поддержки церковью [прежней] власти и инкриминируемой церковникам симпатии к капитализму, но во Вторую мировую войну подавляющее большинство верующих и священников оказались патриотами. После некоторого ослабления гонение на религию возобновилось. Почему? Потому что усилилась опасность для всей марксистской догмы от идеологических учений разных сортов.
А как смотрит на патриотизм такой безусловный патриот, как Сент-Экзюпери? «… Но если моя страна разделяется, то возможно, что я обнаружу себя более близким к иностранцу по признаку той же религии, той же морали, тех же ценностей, чем к французу, с которым у меня не будет ничего общего, кроме звуков языка. Этот тупой патриотизм XX века есть не что иное, как дурной дух команды. Он совпадает с энтузиазмом команды, основанной на том же цвете фуфаек, и игнорирует подлинное родство».
Нельзя сказать, что абсолютный современный советский патриотизм (оправдывающий и всю старую историю царской России вплоть до нелепых походов Суворова в Италию и раздела Польши) совсем отрицает смысл последней цитаты, – он только применяет ее к другим странам, эти и подобные цитаты работают на экспорт. Интервенция? Какой ужас! Но если Куусинен возглавил «народное правительство» Финляндии и пригласил советские войска для «освобождения» Финляндии, то это не интервенция, а освобождение. Если Я. Кадар призвал советские войска для разгрома Будапешта, то это опять-таки не интервенция, а освобождение. Кого? Венгерских рабочих от венгерских рабочих? Нет, бессознательных венгерских рабочих от Эстергази и Минсенти, которые при помощи нескольких сотен венгерских фашистов (иностранных войск, поддерживавших Минсенти и Эстергази, в Венгрии не было) предполагали захватить власть над Венгрией, насчитывавшей 900 тысяч коммунистов и солидную армию. Очевидно, нынешнее руководство нашей мудрой Партии серьезно верит в возможность сверхъестественных событий.
К п. 13. Борьба против смертной казни считалась одним из основных положений прогрессивных юристов. Коммунисты упрекали Керенского за проект восстановления смертной казни на фронте, а к чему это привело? Количество казненных даже точно неизвестно, но оно грандиозно. Что касается этики, то, с одной стороны, доказывалось отсутствие общечеловеческой внеклассовой этики, с другой стороны – признавалось, что с ликвидацией классового общества и сопряженной с ним эксплуатации человека исчезнут мотивы преступления, и превосходная этика народится сама собой, а на переходный период этично все, что полезно для Революции. Но это как раз то, что обычно приписывается иезуитам: цель оправдывает средства. По этому поводу у Сент-Экзюпери имеются прекрасные слова:
«Цель оправдывает средства. Да, но когда средства не находятся в противоречии с целью. Произвести революцию по левой программе с тем, чтобы почтить человека (или то, что есть прекрасного в человеке), прекрасно, но не путем клеветы, компромиссов и шантажа, где именно и нет уважения к человеку или к тому, что имеется прекрасного в человеке».
Нет сомнения, что все самые нравственные люди оценивают действия сообразно с целью. Хирург наносит как будто тяжкие повреждения человеку, но т. к. это с целью последующего излечения, то такой поступок получает похвалу, а не порицание. Революцию часто сравнивают с хирургической операцией. Но как бы ни был благодетелен результат революции и как бы ни были мудры действия правителей, многое в революции – всегда неизбежное зло, а не благо само по себе. Но фанатическое отношение к противникам приводит к признанию допустимых и совершенно недопустимых мер.
Во время гражданской войны такими недопустимыми поступками были:
1) призыв к массовому террору после убийства Володарского (письмо Ленина к Зиновьеву);
2) расстрел заложников после покушения на Ленина (покушавшаяся на жизнь Каплан не была казнена – она не считалась классовым врагом);
3) убийство всех членов царской семьи;
4) вооруженное бесплатное изъятие так называемых излишков у кулаков;
5) вероломный (после торжественно объявленной амнистии) расстрел офицеров белой армии.
Постепенно совершенно исчез трагический элемент при разрешении конфликтов. В прекрасной пьесе «Любовь Яровая» Яровая выдает своего бывшего мужа, но очень тяжело это переживает, хотя тот бесспорно виноват и заслуживает выдачи, т. к. использовал момент, который его жена приняла за примирение, для захвата товарищей Яровой. А в истории с Павликом Морозовым сын выдает отца без всякого намека на тяжесть этого поступка (хотя бы и оправданного), хотя все преступление отца лишь в том, что он не хотел даром отдавать честно заработанный хлеб. Так как этично то, что полезно для Революции, а для Революции иногда полезно предательство и вероломство, то, значит, предательство и вероломство потеряли атрибут безусловной мерзости. Развитие революционной этики идет и дальше, и современный советский человек даже не возмущается некоторыми выводами. Сейчас идут две пьесы – «Барабанщица» и «Он бежит из ночи», последняя братьев Тур. В обеих вполне положительные героини: представители «дня», а не «ночи», выполняя роль разведчиц, по-старому – шпионок, во вражеском лагере, превосходно играют девиц весьма легкого поведения и стараются демонстрировать свои прелести в максимально допустимом в советском театре размере: это полезно – для Революции – значит, это этично.
Но позволительно задать вопрос: они так артистично играют шлюх, что вполне допустимо, что вражеские офицеры потребуют от них соответствующих действий. Если они откажут, они себя выдадут; значит, они должны не только умело играть, но уметь и вести себя как шлюхи. Значит, понятие чести должно отсутствовать у советской женщины и советского человека. Откровенно говоря, мне лично больше нравился лозунг, который популяризировали белогвардейцы в гражданскую войну: «Жизнь – родине, честь – никому», или слова, насколько мне помнится, Монтескье: «Родина вправе требовать, чтобы ты умер за нее, но не вправе требовать, чтобы ты лгал для нее». Если же Революция приходит к таким требованиям, которые снижают моральный уровень человека, то тем хуже для Революции. Вероломство было проявлено и в последнем случае, когда советские войска «освободили» дружественную страну. Вероломный захват командования венгерской армии в 1956 году, вероломный плен и «суд» над Имре Надем. «Первую песенку зардевшись спеть», как говорит пословица.
К п. 14. Как можно говорить об антимилитаризме, когда современная Советская Армия даже после сокращения насчитывает 2400 тыс. человек, т. о. на душу населения приходится больше солдат, чем в старой царской армии (тогда было в мирное время 1200 тыс. человек). А не так давно, уже после победоносной войны (если не ошибаюсь, в 1955 году), состав армии был всего немногим меньше 6 млн человек. Армия в сущности была больше чем наполовину мобилизована.
пелось в рабочей «Марсельезе». Царя нет, но солдат требуется больше прежнего. «Но мы окружены врагами, мы должны быть готовы к защите». То же самое говорили и в царское время, и с гораздо большим правом при наличии могущественной Германии и Японии и многих несравненно более сильных, чем в настоящее время, потенциальных врагов: Австро-Венгрии, Турции, – и при отсутствии опоясывавшего нас кольца союзников. Но царская Россия была агрессивным государством, мы же не агрессивны. На моей памяти в 1904 году Япония первая напала на Россию, в первой мировой войне не Россия была инициатором войны. А сейчас: Финляндия, Польша, Латвия, Эстония, Литва, Румыния, Венгрия…