Александр Лукьянов – Снежинка. Рассказы и байки (страница 3)
Как-то раз за обедом, когда нам раздали по сосиске, я потребовал горчицу, потому что уже успел её попробовать у кого-то в гостях. Воспитательница очень удивилась и сказала, что горчицу я буду есть дома, а не в детском саду. Потом воспитательница рассказала о моём требовании маме. Дома я услышал, как мама рассказывала тёте Ане о горчице, и они смеялись.
Самым радостным днём недели в детском саду для меня была суббота. Как правило родители за детьми приезжали после обеденного «тихого часа». Дедушка Ваня приезжал за мной почему-то всегда во время «тихого часа». Он бесцеремонно проходил к спальне, открывал дверь и громко говорил: «Санёк, вставай, пора домой!» Я быстро вскакивал, одевался, заправлял постель и бежал к дедушке. Конечно, своим громким голосом он будил других детей, но он не обращал на это внимания. Потом, к моей большой радости, воспитательницы уже догадались не укладывать меня спать после обеда. И я ждал дедушку в игровой комнате. Опять на автобусе мы ехали с ним домой, но обратный путь казался мне гораздо короче.
Однажды, когда я был на выходных дома, я заболел. Мама вызвала врача. Наверное, врач не нашёл ничего серьёзного, но посоветовал побыть день-два дома. Мама не отправила меня в понедельник в детский сад, так как дедушка и бабушка были дома. Я сидел дома, скучал и под вечер решил пойти погулять. Дедушка гулять мне не разрешил и сказал, чтобы я сидел дома и ждал маму, потому что она должна скоро прийти с работы. Я этому очень удивился, потому что думал, что также, как и я, мама работает целыми сутками и домой вечером не приходит, то есть приходит, но только один раз на рабочей неделе, в среду. Я очень обрадовался, когда мама и папа пришли вечером домой с работы в понедельник.
Каждое лето наш детский сад на автобусах переезжал в Подмосковье на реку Лопасня. Здание детского сада стояло в лесу. Вокруг огороженной территории росли высокие-превысокие деревья, в основном ели и дубы. Прогулки в лес были очень интересны. Зайдёшь с опушки вглубь леса несколько шагов и остановишься от многообразия впечатлений. Глаза начинают разбегаться во все стороны. Вот янтарная смола на стволе ели, которая каплями медленно-премедленно стекает вниз. Если случайно дотронуться до неё, то потом очень трудно очистить пальцы и к ним всё начинает прилипать. Вот большой муравейник. Если смочить травинку слюной и положить её на муравейник, а через минуту облизать, то во рту будет кисло-прекисло так, что челюсть сводит. Это от муравьиной кислоты. Точно также сводит челюсть, если вспомнишь вкус лимона. Вот паук раскинул свою белую паутину от одного ствола дерева до другого. Сам сидит в центре паутины. У него было изображение черепа на спинке, и я немножечко его боялся.
Мы ещё не знали, какие грибы можно есть, поэтому их не собирали. Зато каждый из нас знал, что такое земляника. Земляники в лесу было видимо-невидимо. Только надо было найти такую полянку, где она растёт. Рядом с нашим детским садом был пионерский лагерь. Пионеры брали над нами шефство. В лесу воспитательница старалась держать нас вместе где-нибудь на полянке, на виду. С шефами-пионерами мы могли углубляться в лес. Пионеры помогали нам искать землянику и даже собирали её для нас. Было очень вкусно и весело. Один раз я с двумя пионерами зашёл далеко в лес и мы не услышали, что наша группа собирается уходить. Вдруг до нас донеслось: «Саша! Саша! Саша!…» Это вся группа хором вместе с воспитательницей звала меня. Мы быстро побежали и уже через минуту я был в строю. Мы шли парами. При этом самые удачливые вставали первыми, а самые неповоротливые замыкали нашу колонну. Обычно вторая пара затягивала стишок-считалочку:
Дальше все смеялись и уже не считали, восьмые старались обогнать седьмых, чтобы быть красивыми.
Однажды завхоз нашего детского садика, дядя Миша, поймал большую крысу. Он посадил её в клетку, а клетку выставил на летнем столике во дворе. Мы ходили смотреть на крысу, несмотря на то что её боялись. У крысы были большие зубы и длинный розовый хвост. Близко к клетке мы не подходили и гадали, может ли она перегрызть железные прутья или нет? На следующий день ни клетки, ни крысы на столике уже не было. Между нами прошёл слух, что она всё-таки перегрызла прутья и убежала.
Летом самым главным днём я всегда считал родительский день. Однажды ко мне приехали мама, папа, тётя Аня, дядя Лёня, бабушка Капа и её сестра, которую я звал тётя Наташа, потому что она была ещё молодая. Они доехали на электричке до станции «Лопасня», а потом шли пешком три километра до нашего детского сада. Мы ушли на целый день и расположились под большой разлапистой елью на опушке леса. Мама расстелила скатерть и на ней, как в сказке, появились разные кушанья. Взрослые расселись вокруг скатерти, а я бегал вокруг всей этой толпы. Потом мы с папой пошли в лес собирать землянику. Я показывал ему полянки, где она растёт. Обратно я возвращался с большим букетом из земляники, в котором вперемежку были цветочки, зелёные и малиново-красные ароматные ягоды. После еды и чая из термоса все играли в лото. Лото было любимой игрой бабушки Капы и тёти Наташи. Мне всегда нравилось, как папа выкрикивает цифры. Особенно нравились такие названия, как «барабанные палочки», «стульчики», «топорики», «салазки», «восемьдесят восьмое марта», «дед».
После родительского дня мои друзья и я делились впечатлениями друг с другом. Мы рассказывали, перебивая друг друга, как здорово провели этот день. Каждый норовил похвастаться чем-то особенным, что произошло в этот день. Может быть на самом деле ничего особенного не произошло, но нам очень хотелось, чтобы этот день был особенным, потому что мы его провели с нашими родителями и родными.
В конце лета нас, отдохнувших и нагулявшихся на свежем воздухе, привезли на автобусах обратно в Москву. Всех детей встречали родители. Мама купила мне огромную, сочную и сладкую-пресладкую грушу. Я ел её и взахлёб рассказывал маме о своих летних приключениях. Грушевый сок большими янтарными каплями стекал по моему подбородку и капал на землю.
Приключения в деревне
Летом моя мама решила поехать со мной в деревню Хованщино, где она родилась. Она сказала, что нужно отдохнуть и набраться сил перед первым классом. Так совпало, что на заводе, где мама работала, по графику подошёл отпуск именно на август месяц.
Мне было семь лет. Мне всё было интересно, тем более первая поездка на настоящем скором поезде до города Ртищево. Поезд отправлялся в восемь часов вечера с Павелецкого вокзала и приходил в Ртищево рано утром на следующий день. Мы ехали в плацкартном вагоне. Всю дорогу я как заворожённый смотрел в окно. Несмотря на большую скорость поезда, я успевал рассматривать железнодорожные переезды со скоплением машин перед закрытыми шлагбаумами, стада коров, пасущихся на полях, людей, копошащихся на своих огородах. Из деревьев мелькали в основном ели и берёзы. А когда взрослый мальчик, едущий с нами в одном купе, показал мне километровые столбы, то я стал также следить за тем, на сколько километров мы отъехали от Москвы. Я продолжал смотреть в окно, даже когда совсем стемнело, угадывая силуэты мелькающих деревьев. К сожалению, нужно было спать, и я полез на вторую полку.
Утром я проснулся от дребезжания ложек в стаканах с чаем, которые нам принесла проводница. Гранёные стаканы стояли в железных подстаканниках, и от них шёл аромат свежезаваренного чая. Наскоро позавтракав, потому что я никогда не любил долго есть, я забрался на свою полку и с большим удовольствием смотрел в окно целое утро.
Мы высадились на станции Ртищево. Здесь я узнал, что нам предстоит пересадка на другой поезд, который назывался литерным, до станции Беково. Для меня это было дополнительное приключение, и я с интересом осматривал необычные вагоны литерного поезда. Вагоны были старой модели, но выглядели очень ново, свежо и красиво. Я сразу обратил внимание на большие окна и широкие столы в купе. Вагон был общий. Лавки были красивые, как будто сложенные из отполированных светло-жёлтых деревянных брусочков, покрытых блестящим лаком. Спальных мест в нём не было, потому что ехать нам надо было всего два часа.
Когда мы проезжали сёла и деревни, то я увидел, что некоторые избы покрыты обыкновенной жёлто-серой соломой. Если изба была богаче и представительней, то она уже была покрыта блестящим железом. Пейзаж за окном изменился: колосились поля поспевающей пшеницы, больше стало яблоневых садов, елей не было вообще. То здесь, то там появлялись белые проплешины из песка, местами покрытые лопухами мать-и-мачехи. Солнце играло яркими блёстками на поверхностях небольших речек и прудов. Чувствовалась близость юга.
Сойдя с поезда, мы быстро прошли на привокзальную площадь. Здесь прибывающих на литерном поезде уже ждал рейсовый автобус, который и повёз нас в деревню Хованщино. Двенадцать километров мы ехали в переполненном автобусе сначала по ровной асфальтовой дороге, а потом – по грунтовой с ямами и колдобинами.
Наконец мы приехали в деревню. Автобус остановился у единственного на всю деревню продуктового магазина, от которого нам ещё предстояло идти один километр до дома. Было около двенадцати часов дня. Солнце пригревало достаточно сильно, и мы стремились быстрей попасть в прохладную тень. На пороге избы нас встречала бабушка Домна, родная тётя моей мамы по отцу, с невесткой Зинкой, которая сидела с годовалым сыном Юрой. Сын бабушки Домны Толька был на подрядной работе в колхозе, потому что колхозником не был.