Александр Лукьянов – Снежинка. Рассказы и байки (страница 2)

Никто не следил за тем, как я ем. Я мог не есть суп, если в нём была варёная капуста и не любил все варёные овощи, кроме картошки. Картошку, наоборот, я просто обожал. И если на ужин давали варёную морковь или свеклу, то я мог остаться полуголодным. Правда, хлеба всегда было вдоволь. Я также, как и мой папа, любил есть чёрный хлеб, особенно, если его посолить. Украдкой я клал кусочек чёрного хлеба себе в карман, который был у меня впереди на синих штанишках с двумя помочами. Наверно ужин был рано, потому что до сна я успевал проголодаться. Тогда я с удовольствием съедал этот кусочек солёного хлеба, который казался мне очень вкусным. Иногда под вечер, проголодавшись, мы вчетвером приходили на кухню и сердобольная повариха кормила нас гречкой, если она оставалась от ужина.

Каждую среду после работы ко мне приезжала мама. Она привозила фрукты: апельсины, яблоки или груши, ранней осенью персики или абрикосы. Один апельсин я съедал сразу. Остальные фрукты мама убирала в тумбочку рядом с моей кроватью. Мама наказывала мне есть фрукты каждый день. Я старался выполнять её указания, но не помню, чтобы я ел фрукты каждый день. По-моему, они куда-то исчезали. Но я не особенно жалел по этому поводу, так как у меня были другие интересы, гораздо более важные.

Среда была для нас, как родительский день. Иногда, ранней осенью или поздней весной, я с мамой и Олежка со своими родителями шли на лодочную станцию. Там папа Олежки брал лодку и катал нас по пруду. Наши мамы шли по берегу и махали нам руками. Какое это было счастье, кататься на лодке! Мы с Олежкой иногда брызгались и смеялись. Такие совместные поездки только укрепляли нашу дружбу.

Одним из моих самых увлекательных дел было рассматривать то, что находилось под камнями. Если я вдруг видел большой камень, лежащий на земле, то стремительно бежал к нему, садился на корточки и отворачивал камень. Для меня сразу же открывалось какое-то необыкновенное, сказочное царство. Я забывал про всё на свете и внимательно разглядывал открывшийся для меня мир. Всё пространство под камнем было испещрено многочисленными ходами и маленькими норками, как будто это было большое поселение загадочных существ. Прежде всего я смотрел, есть ли жуки. Так как они ползали очень быстро, то надо было успеть схватить жука до того, как он уползёт в норку под землю. Жуки были разные. Конечно, я считал за удачу, если попадётся крупный жук. Чем больше жук, тем больше была моя радость. Я уже знал такой вид жуков, как жужелица. Ещё мне нравились чёрные жуки со спинками, которые переливались на солнце всеми цветами радуги. Правда эти жуки были небольшие и быстро бегали, но я всё равно их ловил. Я приноровился хватать жуков за спинки и рассматривал их лапки и челюсти. В кармане у меня всегда был пустой коробок из-под спичек. Я сажал жука в коробок, чтобы потом показать своим друзьям. Под камнем я также видел разных червяков, которые тоже пытались спрятаться под землю. Но червяков я не трогал, они мне были неинтересны. Меня привлекали причудливые узоры из растений, которые под камнем были жёлтого или белого цвета. Насмотревшись вдоволь, я с сожалением уходил. Глаза же мои продолжали искать другой большой камень. На огороженной территории детского садика все камни не раз были перевёрнуты, и я искал случая перевернуть камни за его территорией, когда ко мне приезжала мама.

Однажды случилась неприятность. Отвернув в очередной раз камень, я увидел огромного, неизвестного мне жука. С большой радостью я схватил его за спинку и, повернув к себе лапками, стал рассматривать. Жук упирался своими коленками и пытался вырваться. Я сдавил его чуть сильнее. Неожиданно для меня жук брызнул мне в лицо какой-то жгучей жидкостью. Часть жидкости попала мне в глаза, я громко заорал, потому что в глазах стало щипать. Я машинально бросил жука и побежал к воспитательнице, чтобы она промыла мои глаза водой. К счастью, всё обошлось без серьёзных последствий. После этого случая я уже с опаской и на расстоянии рассматривал больших жуков.

Иногда ребятам из нашей группы приходилось выяснять кто сильнее. Мы не дрались, а боролись. Боролись просто так без всякой причины. Если у меня получался захват шеи противника, то я тянул его к земле, и он просил пощады. Если захват делали мне, то просил пощады я. Таким образом я знал кого из нашей группы могу победить, и кто может победить меня. В нашем разговоре с ребятами это называлось «дать по шее». Один раз я рассказал маме, что дал по шее Илюшке. С тех пор мама иногда спрашивала меня, кому я могу дать по шее. Я начинал перечислять имена мальчишек и чувствовал, что мама довольна, что я не самый слабый ребёнок в группе.

Ещё мы договаривались играть в игру «замри». Например, входит Олежек в игровую комнату, где каждый из нашей группы занят своим делом, и кричит: «Замри!» Все замирают. Ни единого движения. Нельзя даже моргать, если, конечно, Олежек не увидит. Олежек выбирает кого-нибудь в «жертву» и начинает его смешить. Он строит разные рожицы, выделывает смешные кренделя-движения. Копирует позы, в которых застал свою «жертву». Наконец, «жертва» начинает хохотать, и все знают, кто будет водить в следующий раз.

Когда мне изредка мама приносила абрикосы, и я их быстро съедал, у меня оставались абрикосовые косточки. Абрикосовых косточек мне было не жалко, и я щедро делился ими со своими друзьями. Когда же им приносили абрикосы, то они делились косточками со мной. Из абрикосовых косточек мы научились делать свистки. Во дворе детского сада была заасфальтированная площадка для въезда грузовой машины с продуктами для кухни. Мальчишки собирались на этой площадке, старательно и аккуратно стачивали край косточки об асфальт. Через маленькое отверстие мы гвоздиком выковыривали зёрнышко и съедали, что было очень вкусно. Самое же главное было в том, что после этого из косточки получался великолепный свисток. Мы соревновались у кого свист громче и музыкальней, то есть, какое количество звуков каждый сможет выдуть. Когда абрикосовых косточек не было ни у кого, и кому-то случайно удавалось найти хоть одну косточку на земле, то все считали, что ему очень повезло, потому что он полакомится зёрнышком внутри, а потом можно сделать отличный свисток, которого ни у кого не будет.

У меня с детства был низкий голос. На утренниках или более значимых праздниках, таких как Новый Год, под руководством воспитателей мы разыгрывали разные сценки. Я всегда играл медведей или волков. Один раз мне даже поручили играть дворника. Мне дали настоящую метлу, одели фартук и приклеили бороду. Я подметал «улицу» и пел песню. Почему-то все не только хлопали, что было бы естественно, но и смеялись. Я знал много детских стихотворений, которые с удовольствием читал наизусть. Однажды, когда в очередные выходные меня привезли домой, я запел популярную песенку. Мама очень удивилась, что я её знаю. А дело всё в том, что у нас появилась новая молодая воспитательница, которая научила нас современным песням. Особенно мне нравилась песня «Ландыши». Я очень увлечённо пел её, но вместо слов «белый букет» пел «целый букет» и все мои родные мама, папа, тётя Аня и дядя Лёня отчего-то этому очень радовались.

У меня был дедушка Ваня, мамин папа, и бабушка Даша, мачеха моей мамы. Дедушка был на пенсии, но был бодр, здоров и ходил на работу. Он работал истопником в котельной по ночам. Днём он был свободен и почти всегда рано утром в понедельник отвозил меня в детский сад. От нашего дома до детского сада ходил автобус. Но ехать нужно было девять остановок. В автобусе диван около кабины водителя был от окна до окна. Я вставал на колени на этот диван и смотрел вперёд через кабину водителя на дорогу. Дедушка загораживал мои грязные подошвы ботинок мешком с моей сменной обувью, чтобы я не запачкал набивавшихся в автобус людей. Для меня эта поездка в детский сад была настоящим приключением. Во-первых, я видел дорогу впереди автобуса, во-вторых, я мог наблюдать за действиями водителя. Водитель крутил руль, двигал рычагом и нажимал на клавишу, чтобы открывать и закрывать двери автобуса. Я изучил все его движения. Кроме того, справа от водителя лежали автобусные талоны и жестяная банка для денег. На остановке над моей головой за ручку отодвигалось стекло, и просовывалась рука с деньгами от какого-то пассажира. Водитель отсчитывал сдачу и возвращал её вместе с билетами за проезд. А самое главное, на остановке он брал микрофон и объявлял, какая будет следующая остановка. Микрофон хрипел, но все слова были отчётливо слышны. С некоторым сожалением я выходил из автобуса следом за дедушкой. Стоило мне оказаться в детском саду, я с нетерпением сбрасывал с себя верхнюю одежду и нёсся к своим товарищам, напрочь забывая о дедушке. Но однажды всё случилось по-другому.

Я уже знал, что если к нам приходят гости, то будет накрываться стол. На нём будет много вкусной еды, а может быть даже пирожные или торт. Или, если мы ездили в гости к бабушке Капе, папиной маме, то накрывали стол для нас. И если я замечал, что на столе нет варёной картошки, то всегда требовал её сварить и принести. Особенно я любил есть картошку с кусочком селёдки и порезанными на неё кольцами лука. Поэтому, когда однажды дедушка с бабушкой стали наряжаться, чтобы поехать в гости к сестре бабушки, я обрадовался. Это было утро понедельника. Уверенный, что мы едем в гости, пусть даже на том же самом автобусе, который идёт в детский сад, я был очень счастлив. Но когда мы подошли к детскому саду, и мне сказали, что меня там оставляют, я от обиды заревел. Давно я так не плакал. Это был единственный раз, когда я не хотел идти в детский сад. Обрушились все мои надежды, радостные ожидания праздника, который должен был быть в гостях. Но я не могу долго держать обиду в себе. И скоро я об этом забыл.