Александр Лопухин – Жизнь за океаном (страница 33)

Приход здешней русской церкви не велик, но разнообразен. Кроме официальных прихожан – членов русского посольства и консульства, в него входят проживающие здесь русские, славяне разных племен и греки. Русских в настоящее время считается в Нью-Йорке около пятидесяти человек; из них с десяток образованные люди, а остальные простые рабочие, главным образом из русских матросов. При разности в образовании они все одинаковы по своей судьбе. За двумя-тремя исключениями, все здешние русские – несчастные пасынки судьбы, насильно загнаны на почву Нового Света и большинство из них находится в бедственном положении. Все это, так сказать, блудные сыны: иные бежали от русского правосудия, другие от долгов, третьи от военной и морской службы и так далее в этом роде. Но блудные сыны часто возвращаются в лоно Небесного Отца с такою пламенною покаянною любовью, какой сплошь и рядом недостает у тех, кто постоянно пребывает в этом лоне. Для многих из здешних русских церковь составляет единственную поддержку – и нравственную, и материальную. Славян также насчитывается до пятидесяти человек и большинство из них австрийские сербы, бежавшие от немецкого ига. Они хорошо понимают церковно-славянский язык богослужения. Греки составляют самую главную нацию прихода. Их считается в Нью-Йорке более ста человек; все они хозяйственные семейные люди и иные из них очень богаты, ведут обширную хлопчатобумажную торговлю. При сравнении общественного положения этих трех православных народностей в Америке, с сожалением приходится сказать, что русские оказываются менее всего способными завоевать себе сносное положение в той стране свободного труда. Грек, славянин – живо пристраиваются здесь и обзаводятся хозяйством и семейством, а русский постоянно остается пролетарием и бобылем, не будучи в силах выдерживать конкуренции более сметливых, смелых и независимых людей. Двое-трое из русских принадлежат к тем, которые в России называют себя «проповедниками честного труда». Теперешняя их жизнь в стране свободного труда показывает, что проповедовать честный труд далеко не то, что действительно жить им. Дармоедные иллюзии теперь превратились в голодную действительность.

Кстати заметить, что большинство здешних русских ведут бедственную жизнь и сожалеют об оставлении родины, заявляя, что они жестоко ошиблись в своих надеждах на лучшую жизнь в Новом Свете. Это отчасти зависит от них самих. Поистине достойно изумления то легкомыслие, с которым обыкновенно русские решаются на переезд в Америку. Большинство их прибывает в Америку не только не определив плана своей будущей жизни в стране, но часто не имея ни малейшего понятая о действительных условиях жизни, нравах и даже языке страны, в которую они переселяются. Считая достаточными те сведения, которые вычитываются в разных заманчивых и вместе лживых книжонках, переполненных всяким сказочным вздором невежественных и верхоглядных путешественников по Америке, русские едут сюда как в обетованную землю свободного, доходного и легкого труда. Между тем американский труд требует такой упорной воли, проворства и опытности в специальных ремеслах, о которых у нас не имеют понятия в России. Вследствие этого русские, даже готовые ремесленники, не выдерживают конкуренции с американцами, забраковываются на рабочем рынке и принуждены поэтому работать за половинную плату в разных сомнительных заведениях, а сплошь и рядом остаются совсем не у дел. Нечего уже говорить о бедственном и беспомощном положении тех русских, которые прибывают без всякого знания специального ремесла, с одним так называемым общим образованием. Для таких людей в Америке буквально нет места, туземная конкуренция их совсем забивает, и они-то больше и чаще всего нуждаются в пособии, до тех пор, пока не научатся какому-нибудь ремеслу. А учиться есть где. Один молодой русский, с университетским образованием, прибыв в Нью-Йорк без знания ремесла, долго находился в самом бедственном положении, пока не угодил в государственную тюрьму Пой-пой. Тюрьмы в Америке поставлены на практическую ногу, как и все у американцев, и представляют нечто в роде громадных фабрик, на которых заключенные обязательно работают в пользу государства. Нашего соотечественника приставили к шляпному ремеслу, и он за шесть месяцев своего пребывания в тюрьме так навострился, что по освобождении мог уже зарабатывать себе хлеб новоприобретенным ремеслом. Для других, которых, к сожалению, немало, и эта школа часто проходит бесследно, и они по-прежнему остаются в беспомощном состоянии.

С таким составом причта и прихода русская церковь в Нью-Йорке начала свое существование десять лет тому назад и существует теперь. Семейный элемент в приходе, главным образом греки и затем славяне, остается неизменным, так как крепко осел в Америке, a русские постоянно переменяются, кроме десятка также осевшихся людей. До основания церкви это православное население находилось в самом заброшенном состоянии. Более или менее состоятельные люди за церковными требами отправлялись даже в Сан-Франциско, за семь тысяч верст, а другие пользовались случайными проездами православных священников чрез Нью-Йорк, а большею частью лишены были всякого религиозного утешения, ослабевали в своей преданности православию и, женившись на американках, становились приверженцами исповеданий своих жен. С основанием русской церкви православное население стало сгруппировываться около нее и многие православные, женившиеся на иноверках и крестившее дотоле своих детей в иноверных церквах, новых детей теперь стали крестить в русской православной церкви. Существенных треб, конечно, при малочисленности прихода не могло быть много, и однако же за десять лет их скопилось достаточное количество для оправдания существования русской церкви в Нью-Йорке даже просто с практической стороны. С 1870 по 1880 год в ней совершено 55 крещений детей обоего пола, 12 бракосочетаний и 14 погребений. Были также присоединения к православной церкви, хотя немногие и как-то случайные. За десять лет присоединено четыре человека, одно лицо мужского пола и три женского. В том числе жена и дочь священника.

Американцы самый многочитальный народ в мире, и всякое учреждение, религиозное или политическое, может проложить себе дорогу в их сознание и завоевать их симпатии только посредством литературы. С этою целью настоятелем церкви переведено и издано на английском языке несколько сочинений, которые главным образом рассчитаны на первоначальное введение учения православной церкви в сознание иноверцев. Всякая американская церковь или община затем имеет свой литературный орган, и он считается такою необходимостью здесь, что без него американцы не могут представить себе церкви как живого тела. Ввиду этого и для православной церкви необходим был литературный орган. Такой орган основан был в конце 1878 года под названьем «Журнал восточной церкви» (Oriental Church Magazine) и теперь заканчивается уже третий год его существования. Журнал за эти три года представил массу интересного материала, имеющего очень важное значенье для ознакомления американцев не только с учением и обрядами православной церкви, но и с жизнью русского народа вообще. Это единственный орган, из которого американцы могут почерпать непосредственное и беспристрастное знание о русском народе – с его верованьями и жизнью, и он является сильным обличителем лживой неправды, распространяемой между американцами о России враждебною нам немецко-английскою печатью. Американская печать обыкновенно с живостью и сочувствием встречает каждый его выпуск. Дальнейшее его существованье несомненно составляет живую потребность церкви.

Одну из видных сторон в жизни американских церквей составляет их благотворительная деятельность. Благотворение считается существенною обязанностью церкви и в иных церквах оно достигает замечательно широких размеров. В этом отношении особенно отличается здесь римско-католическая церковь. Она имеет столько благотворительных заведений и такой превосходной организации, что даже правительство нью-йоркского штата признало эту деятельность имеющею важное общественное значение и, вопреки юридическому отделению церкви от государства, делает ей значительные денежные вспомоществования и фактически передало ей всю заботу об общественном благотворении. Каждая церковь и община в свою очередь заботится о призрении бедных членов своего прихода и для этого каждая церковь имеет свое благотворительное общество и свою кружку для «бедных прихода». Как ввиду этого общего принципа, так и особенно ввиду бедственного положения многих членов русского прихода, сама собою высказалась потребность в организации благотворения и при русской церкви. Мысль зародилась давно, но при полном отсутствии всяких денежных средств она не могла осуществиться до последнего времени. Только в конце прошлого года, благодаря содействию их высокопревосходительств русского посланника и генерального консула, настоятелю удалось собрать некоторый денежный фонд, опираясь на который можно было основать «Русское благотворительное общество». Фонд составился из добровольных пожертвований причта, членов посольства и консульства и богатых американцев. Общество оказалось чрезвычайно полезным и еще с большею силою стало собирать вокруг церкви здешнее православное население. Редкий день не заявляется какой-нибудь бедствующий русский с просьбою о пособии. Многие приходят с заявлением, что им негде ночевать и дня по два голодны. Для организации более правильной и существенной помощи, священник вошел в соглашение с богатыми американскими благотворительными обществами и за дешевую цену приобрел целую пачку билетов, дающих всякому предъявителю право на бесплатное пользование ночлегом, столом и госпиталем в учреждениях этих обществ. Всякий бедняк, получивший от него такой билет, может считать себя обеспеченным от голода и непогоды дня на два- на три. Иногда делается и прямое денежное пособие – заимообразно или бесплатно, и за минувший год обществом израсходовано уже более 200 долларов на нужды благотворения. Весть о благотворении пронеслась по всему населению, которое хоть сколько-нибудь соприкасается с церковью или даже просто с Россией. Часто приходят за пособием поляки и евреи, переселившееся из России и с грехом пополам объясняющиеся на русском языке. Однажды даже пришел немец, ни слова не знающий по-русски, но называвший себя русским и потому имеющим право на пособие, так как он несколько времени жил в России. Какую великую объединяющую нравственную силу имеет православие, можно вполне понять и видеть только на чужбине. Оно объединяет здесь в одну родную семью часто таких лиц, которые не имеют между собой ничего общего – кроме православной веры. В одно из воскресений, выходя после богослужения из церкви, я встретил у подъезда двух смуглых человек в турецких красных фесках. Они нерешительно всматривались в золотой крест и надпись под ним, стараясь очевидно проникнуть в ее смысл. Увидев меня, они обратились ко мне на французском языке, из которого, а также из бывшей у них в руках карточки я понял, что они желают видеть русского священника. Оказалось, что это турецкие подданные – православные арабы из Сирии. Прибыв в Америку, они в совершенно чуждой им стране, без знания английского языка, очутились в затруднительном положении и теперь обратились к православному священнику, как единственному руководителю, который для них, далеких сынов востока, был единственно близким человеком на далеком за океанским западом.