Александр Лопухин – Жизнь за океаном (страница 14)

Утром в самый день Рождества погода стояла одна из самых невеселых, по обыкновенно ясному небу ходили свинцовые тучи и моросил дождь. Тем не менее на музыкальный звон церквей текли бесчисленные массы народа. Утреннее богослужение обыкновенно совершается в 11 часов, и в это время по всему городу разливалась колокольная музыка, которая была тем отчётливее, что конного движения по улицам совсем почти не было. Колокола церкви св. Троицы дивно исполняли рождественский гимн: «Ангелы из царства славы». Песня эта чрезвычайно популярна в городе и слушать колокольное исполнение ее собралась многочисленная толпа народа. Богослужение было торжественное с хорошими проповедями, о характере которых, впрочем, можно судить по данному выше описанию. Особенною своеобразностью отличались только некоторые немецкие католические церкви, которые в богослужение вводили, по оставшемуся от средних веков обычаю, драматическую сцену под названием: «Ясли». Она представляет историю рождения Христа в драматической форме, более или менее обработанной в деталях, сообразно средствам, находящимся в распоряжении клира. Пред алтарем обыкновенно ставятся более или менее художественно приготовленные ясли и в них полагается или дитя или просто фигура, изображающая его. Вокруг яслей разбрасывается солома, а у головы и ног ребенка занимают положение его родители или кто-нибудь из посторонних, для изображения Иосифа и Марии. Большая декорация изображает в отдалении Вифлеем, из-за него в мимической процессии являются маги с длинными седыми бородами, а наверху сияет газовая или электрическая звезда, указывающая им путь. В менее богатых церквах вместо звезды пред магами просто носится шест с фонарем. После поклонения магов, к яслям подходят все присутствующие, кланяются ребенку и делают некоторые приношения его матери. Такое участие ребенка в церемонии здешними немецкими матерями считается величайшим счастьем для него и всего семейства, и поэтому каждая из них старается дать для этой церемонии своего ребенка.

Выйдя вечером в самый день праздника (Кристмас в Америке празднуется только один день) на улицу, я хотел удостовериться здесь в истинности прилагаемого обыкновенно к Кристмасу названия «веселый». К крайнему удивленью, тут не было ничего соответствующего, по русским понятиям, такому названию. Улицы были совершенно безлюдны; магазины и увеселительные заведения закрыты; электрические солнца, которые по будням волшебным светом сияют над улицами, поддерживаемые невидимыми проволоками, представляли лишь темные точки; тишина царила невероятная для такого обыкновенно шумного города и изредка стоявшие полисмены заметно тяготились своим бездеятельным состоянием. При виде этой праздничной мертвенности мысль по ассоциации контраста перенеслась в нашу русскую северную столицу. Необозримые массы народа, как бурное море волнуемые тем «духом», о котором с уверенностью можно сказать, «откуда он приходит и куда идет», разливаются там по улицам; увеселительные заведения отправляют свою страдную пору; вопль восторгов стоном стоит над городом, и отчаянный призыв «городового», как бранный клич на бранном поле, раздается со всех сторон .. В чем же у американцев состоит святочное «веселие»? – Оно просто состоит в наслаждении тихими семейными радостями. Раздевшись вокруг праздничной елки, члены семейства ведут беседу о празднике, читают какую-нибудь святочную книгу или поют рождественские гимны. В удовлетворение этой потребности газеты обыкновенно в своих праздничных номерах дают по несколько глубоко религиозных статей и рассказов; музыкальные журналы переполнены рождественскими гимнами, предназначенными для семейного исполнения. Мне случайно попался в руки праздничный номер одного из этих журналов. Пробежав его содержание, я нашел, что он весь состоял из святочных пьес, о характере которых можно судить по следующему перечню их. Тут были: «Рождественская песня», «Вифлеемский гимн», «Однажды в год бывает Кристмас», «Успокой вас Бог, веселые джентльмены», «Когда Христос родился», «Рождественский звон на море», «Рождественский вальс». Все эти пьесы исполняются и распеваются в семейных кружках, при пылающем камине и зеленеющей елки. Такое святочное веселье, очевидно, совсем не похоже на наше русское праздничное «веселие», которое, надо признаться, до сих пор еще крепко держит свой прадедовский характер и состоит по преимуществу в том, чтобы «пити» ...

Общее впечатление, выносимое из наблюдения над празднованием великого христианского праздника в Нью-Йорке, чрезвычайно хорошее. Видно, что народ здесь христианизирован в этом отношении настолько, что считает своею глубокою потребностью проводить христианские праздники по-христиански, с сознанием их священной важности. Такое отношение к праздникам показывает в тоже время, что этот народ внутри себя имеет достаточно нравственного содержания, чтобы в нем одном находить для себя источник праздничных радостей, не прибегая к каким-либо внешним, пришпоривающим средствам. Распространенные у нас в России сказания о чрезмерном пьянстве в Америке – нуждаются в большом ограничении и особом истолковании. Если бы у нас в России наша русская пословица: «Пить-то пей, да дело разумей», – находила хоть десятую долю такого практического приложения, какое она находит здесь, то процесс отрезвления нашего народа был бы обеспечен.

Чрез двенадцать дней после американского «веселого Кристмаса» наступило русское Рождество. Вследствие разности русского календаря с западным русские на чужбине оказываются в затруднительном положении. Годичные общехристианские праздники заграницей бывают раньше русских, и русский человек вследствие всеобщего прекращения занятий по необходимости должен праздновать вместе со всеми другими. Праздники эти проходят, опять наступает рабочая пора, и среди этой-то поры только еще наступают родные праздники. Американцы отпраздновали свои святки, встретили новый год и уже забыли обо всем этом, погрузившись в море обычной житейской суеты, а у нас, русских, 6-го января только еще наступил великий праздник Рождества. День этот у американцев вполне будничный, они не почитают западноевропейских «трех царей». Вследствие этого предполагалось, что и в церкви не много будет народа, так как большинство его занято работой и службой. Но – православный человек дал себя знать и за океаном, он стряхнул бремя будничной суеты и пришел в храм выслушать родную рождественскую песнь. Молящихся собралось весьма много, с официальными представителями во главе. Много было и американцев, привлеченных любопытством, которое они и показывали фактически, вытягивая головы, чтобы проникнуть в недоступную и таинственную для них область – алтарь. Самыми любопытными, конечно, были газетные репортеры. Один из них доставил царю американской печати «Геральду» следующее небезынтересное описание этого богослужения.

«Космополитический характер нью-йоркского населения нашел вчера интересную иллюстрацию в богослужении, совершавшемся в греко-русской капелле. Богомольцы начали собираться с раннего утра, и когда началась служба в 11 часов, то в капелле было много народу всяких национальностей – московиты, славяне, греки, американцы и другие, привлеченные частью любопытством, частью чувством долга в благоговейном соблюдении Кристмаса по старому календарю. Богослужение почти во всем было сходно с римско-католическим, хотя, конечно, тут не могло быть такой пышной церемониальности, которая поражает в больших соборах западного мира. Украшения маленькой капеллы были просты, но со вкусом. (Следует подробное описание картин, т. е. икон, и подсвечников с точной цифрой свечей). Службу совершал Mr. Бьерринг в интересном восточном одеянии и высокой цилиндрической войлочной шапке (это такой-то показалась репортеру обыкновенная камилавка). Псалмист хорошо исполнял оригинальные восточные гимны. Но самою выдающеюся чертой богослужения было то, что оно совершалось на славянском языке или местном наречии русского народа (?). Небольшая речь на английском языке, сказанная почтенным Бьеррингом, была заключением службы. (Извлечение из проповеди). Собрание обменялось сердечными поздравлениями и желало друг другу «веселого Кристмаса» по истинно русскому обычаю».

Все праздничное богослужение имело для православных великое нравственно живительное значение. С какою силою отзываются родные православно церковные звуки в православно русской душе, заброшенной за моря-океаны, выказалось во время этой обедни. Богомольцы, в большинстве простые русские люди из матросов, внимательно слушали церковное пение и молча клали поклоны. Но вот псалмист запел всем известный и всем родной по воспоминаниям рождественский тропарь: «Рождество Твое, Христе Боже наш», и сразу, как бы по мановению волшебного жезла, целый хор простых русских голосов среди церкви подхватил родную песнь... Воспоминания о родине, которыми после обедни тут же делились между собой эти простые русские люди, сопровождались у многих слезами. О родина, родина. Что милее тебя?..

III. Карнавал и пост

Князь плоти и князь духа. – Черты религиозности. – Благородный порыв благотворения. – Царственная жертва газеты. – Сила настойчивости.