Александр Лопухин – Законодательство Моисея (страница 22)

Юбилейный год составляет высшую ступень в раскрытии идеи субботы и дальнейшую градацию в субботней системе по Моисеевым законам о земле и собственности. "Насчитай себе семь субботних лет, семь раз по семи лет, чтоб было у тебя в семи субботних годах сорок девять лет. И освятите пятьдесятый год. Пятьдесятый год да будет у вас юбилей"*(298). Если следовать буквальному смыслу текста этого закона, то не может быть и вопроса о том, когда праздновался этот год. Прямой, буквальный смысл закона тот, что юбилей положен был на 50-й год после последовательного ряда семи седмиц лета и был отличен от седьмого субботнего года. Но при таком понимании представляется возможность еще большего экономического затруднения, чем какое представляется в законе о субботнем годе, так как тогда пришлось бы допустить, что земля оставалась без обработки в продолжение двух лет сряду. Затрудняясь согласить такое понимание с законодательною мудростью, некоторые ученые-исследователи доказывают, что юбилей мог быть только в 49-й год, т.е. он был не что иное, как седьмой субботний год, как заключительный пункт всего субботнего круга. Чтобы согласить такое мнение с текстом, обыкновенно предполагают, что субботний год начинался весною, а юбилейный осенью, другою половиною своею захватывая первую половину первого года (пятидесятого) нового субботнего периода, почему и назван он в тексте в отличие от седьмого субботнего года пятидесятым*(299). Но, не говоря уже о том, что такое предположение и объяснение основывается на искусственном понимании текста, не оправдываемом прямым его смыслом, оно вносит путаницу в летосчисление, предполагая его двояким в отношении к двум годам одной субботней системы. Кроме того, древность, за исключением некоторых позднейших ученых, не за это мнение. Филон и Иосиф Флавий ясно говорят о юбилейном годе как пятидесятом*(300). Главный мотив к этому натянутому объяснению заключается, как сказано выше, в опасении возникновения экономических затруднений от оставления полей без обработки и посева в продолжение двух лет сряду. Натуралистическая тенденция этой теории указана была выше и там же показана ее несостоятельность. Здесь мы дополним только сказанное, указав причины несостоятельности такой теории в ее частном применении к юбилейному году. Опасение возможности возникновения экономических затруднений, при полном господстве обычных экономических условий, предполагается самим законодателем*(301), но им же оно и устраняется: "Если скажете: что же нам есть в седьмый год, когда мы не будем ни сеять, ни собирать произведений наших? - Я пошлю благословение Мое на вас в шестый год, и он принесет произведений на три года"*(302). Следовательно, здесь, кроме рассмотренных нами выше естественных средств Палестины устранить экономические затруднения, полное значение получает теократический принцип, к сущности которого относится, между прочим, и подчинение естественных условий высшему руководительному началу. Преобладание такого начала, понятное и в учреждении субботнего года, становится даже необходимым в учреждении юбилейного года, которое по величию своих задач вполне беспримерное в истории явление.

Сущность Моисеева законодательства относительно юбилейного года заключается в требовании восстановления того порядка вещей, который установлен был при разделе земли во владение израильтянам и от которого он уклонился в своем развитии под влиянием естественно-исторических условий. А так как этот порядок состоял в равномерном распределении земли во владение и в личной свободе каждого члена теократического государства, то восстановление его должно было заключаться в возвращении поземельной собственности и личной свободы тем, которые лишились их в суровой житейской борьбе в течение пятидесятилетнего периода. "В юбилейный год возвратитесь каждый во владение свое" и "до юбилейного года пусть работает (брат твой) у тебя, а тогда пусть отойдет от тебя, сам и дети его с ним, и возвратится в племя свое, и вступит опять во владение отцов своих*(303). В этих немногих словах выражена сущность законов о юбилейном годе, и из них же видно все великое значение этих законов в теократическом и социальном отношении. По смыслу этого закона юбилейный год должен был служить определенным временем, за которое расстроившийся раз установленный порядок социально-экономических отношений, - порядок, основным началом которого было равенство, опять восстановлялся в его прежнее состояние. Субботний год имел своим назначением восстановление в прежнее состояние только земли, а юбилейный год обнимал и землю и людей. "Специфическое значение юбилейного года, в отличие от субботнего, заключается в идее спасительного восстановления и возвращения теократии к первобытному божественному порядку, при котором все свободны и каждому обеспечено его земное благосостояние. Бог, некогда избавивший свой народ от рабства египетского и взявший его в свою собственность, и теперь является Спасителем, чтобы восстановить личную свободу попавших в рабство и возвратить обедневшим ту причитающуюся на них долю участия в благах земных, которой они лишились"*(304). В социальном отношении институт юбилейного года имел своею задачею противодействовать и уничтожать те ненормальности, которые неизбежны в жизни человеческого общества при его обыкновенном, предоставленном самому себе, социально-экономическом развитии. В этом отношении учреждение юбилейного года представляет счастливое, как выражается Зальшюц*(305), решение проблемы, над которою трудились законодатели различных народов. Уже сказано было, в чем заключается эта мировая проблема: она заключается в достижении такого регулирования человеческих отношений, при котором невозможно было бы возникновение или по крайней мере сильное развитие социального зла - крайне неравномерного распределения материальных благ, чрезмерного богатства, с одной стороны, и крайней нищеты - с другой. Учреждение юбилейного года, насколько возможно, достигало этой цели. Пятидесятилетний период, давая владетелю значительную свободу в распоряжении своею собственностью, в то же время ограничивал эту свободу, полагая ей необходимые пределы, за которыми она послужила бы во вред самому владетелю, подвергая его всем случайностям и опасностям навсегда лишиться владения. Только этот институт служил надежным средством противодействовать такому злу и был именно приспособлен к тому, чтобы препятствовать делению народа на различные классы по состоянию - на богатую знать и бедных работников - и постоянно поддерживать равенство между ними как свободными землевладельцами.

III

Учреждение юбилейного года получает свою практическую силу из теократического принципа, на который оно опирается. Сущность этого принципа в данном случае состоит в ограничении права собственности в отношении к земле, как исключительной собственности одного полновластного владетеля ее Иеговы. Он как полновластный собственник отдает ее во владение своему народу, но сохраняет над ней свои права, которые, полагая необходимый предел свободе распоряжения землею со стороны вторичных, так сказать, собственников, служат регулирующей силой в развитии социально-экономических отношений народа. Такое ограничение, прежде всего, выражается в законе о продаже земли. "Землю не должно продавать навсегда, ибо Моя земля; вы пришельцы и поселенцы у Меня"*(306). Таким законоположением, определяющим неотчуждаемость поземельной собственности, обеспечена навсегда за каждым членом теократического государства известная доля материального довольства, возможного при данном земельном участке, и, следовательно, устранена возможность возникновения и развития того социального зла, которое, являясь в виде пауперизма или пролетариата, всегда служило и до настоящего времени служит больным местом общественных организмов, судорожно потрясающим и здоровые части их. По этому законоположению никто не имеет права произвольно распоряжаться своею земельною собственностью так, чтобы это распоряжение шло вопреки учреждениям Иеговы, обеспечивающим общественное благо*(307). Собственник - полновластный распорядитель своею земельною собственностью только в пределах пятидесятилетнего периода - от одного юбилейного года до другого. Он может продать свой участок, но не далее как до юбилейного года, в который проданное опять бесплатно должно было возвратиться к прежнему владельцу. Но и в пределах этого периода продажа собственности, по ясному выражению закона (ст. 25), обусловлена единственно бедностью, крайнею, гнетущею нуждою, а всякая продажа из других мотивов, как, например, из барышнической спекуляции, законом или не предполагается, или даже, как думают раввины*(308), вовсе запрещается. Далее, продажа и в случае нужды ограничивалась*(309) лишь частью владения ("если обеднеет брат твой и продаст от владения своего...", как выражается закон). Следовательно, по предположению закона, землевладелец и после продажи части своего владения, вызванной необходимостью удовлетворить гнетущей нужде, будет иметь еще свою землю, с которой ему можно питаться. Конечно, закон предполагает возможность продажи и всей земли, за чем следует полная бедность и перспектива рабства, но уже самая безотрадность перспективы после такой продажи, естественно, ограничивала эту возможность областью редких, исключительных случаев.