Александр Лопухин – Законодательство Моисея (страница 24)

Наравне с полем в отношении к праву выкупа и возвращения в юбилейный год закон поставляет сельские дома, не имеющие крепкой искусственной защиты. "Домы в селениях, вокруг которых нет стены, должно считать наравне с полем земли; выкупать их всегда можно, и в юбилей они отходят"*(321). Другое дело - "дома в городе, огражденном стеною". В отношении к ним право выкупа ограничено, а существенный закон юбилейного года - о неотчуждаемости недвижимой собственности - на них вовсе не простирается. "Если кто продаст жилой дом в городе, огражденном стеною, то выкупить его можно до истечения года от продажи его; в течение года выкупить его можно. Если же не будет он выкуплен до истечения целого года; то дом, который в городе, имеющем стену, останется навсегда у купившего его в роды его и в юбилей не отойдет от него"*(322). Разница в отношении закона о праве выкупа и неотчуждаемости к двум родам недвижимой собственности - земле и домам (в укрепленном городе) - объясняется разного степенью права собственника на тот или другой род владения. Между тем как по отношению к земле, которая для владельца ее есть лишь временный дар Иеговы, настоящего собственника ее, этот закон выражается в ограничении произвола в распоряжении ею, по отношению к дому (в укрепленном городе), как полному произведению самого владетеля и, следовательно, полного собственника по праву производителя, закон менее или даже вовсе не ограничивает свободу распоряжения, и потому, предоставляя собственнику право на полную продажу, назначает только годовой срок на выкуп, по истечении которого проданный дом становится полною собственностью покупщика. Что же касается собственно установленного законом различия в отношении к домам в селениях и городах, причем первые вполне подводятся под категорию законов о земле, а вторые получают особые законы, то это объясняется тем, что дома в селениях находятся в более тесной связи с полями, чем дома в городах.

IV

Несколько другой характер Моисеево законодательство принимает в отношении к домам левитов. Но это определяется особенным социально-экономическим положением их в среде израильского народа. Известно, что все владение левитов состояло в 48 городах, данных им при разделе земли*(323). Эти города с незначительным количеством окружающих их полей и должны были служить для них основою экономического благосостояния вместо поземельных участков, и по тому самому они имели для них то же значение, какое для простых израильтян имели земельные участки. Отсюда и законодательство на дома левитов в их городах переносит те же определения, которые оно делает относительно земельных участков простых израильтян. "Города левитов, домы в городах владения их, левитам всегда можно выкупать"*(324). Закон о возвращении в юбилейный год земельных участков к прежним владетелям здесь простирается также на дома левитов. "А кто из левитов не выкупит, то проданный дом в город владения их в юбилей отойдет; потому что домы в городах левитских есть их владение среди сынов израилевых"*(325). Прямой смысл приведенного текста (по синодальному переводу) ясен: он говорит о юбилейном праве, по которому проданная недвижимая собственность, если не будет выкуплена, в юбилей возвратится к прежнему владельцу. Но встречается затруднение в объяснении одной частности закона, так как он по еврейскому тексту читается иначе - без отрицательной частицы "не": et qui redimet a levitis*(326).

Подобный же по смыслу перифраз этого текста представляет Зальшюц: "Если кто-нибудь из самих левитов выкупит, то проданный дом, или даже целый город, в юбилей отойдет". Такое чтение он сопровождает следующим объяснением: "если один левит вынужден был продать дом, или целое семейство левитов - город, и их выкупят другие левиты, то и между левитами действуют не общие законы о домах (ст. 30), а общие законы о земельном владении, следовательно, так что владение левита А, которое он по бедности продал левиту В и которое у этого последнего выкупил левит С, в юбилейный год возвращается опять от С к первому владетелю - левиту А"*(327). Но такое чтение и сопровождающее его остроумное объяснение, несмотря на преобладание его в древних переводах, не вполне соответствует контексту речи и отзывается искусственностью; между тем текст синодального перевода*(328) вполне соответствует контексту, естественному, логическому ходу речи. Закон, предоставив левитам широкое (сравнительно с простыми израильтянами) право выкупа ("левитам всегда можно выкупать"), тотчас же делает естественное предположение, что по исключительным обстоятельствам левиты могут не воспользоваться и таким широким правом выкупа. В таком случае "проданный дом в городе владения их", естественно, до юбилея останется в руках покупщика, а в юбилей, по общему юбилейному праву, "отойдет" к прежнему владельцу. Принятие такого чтения и объяснения тем более естественно, что ему вполне и почти с буквальною точностью соответствует чтение и смысл 28-го стиха, в котором содержится подобный же закон о выкупе и возвращении проданного земельного владения.

Несколько неопределенный характер имеет, далее, закон о продаже полей, лежащих вокруг городов левитских. "Полей вокруг городов их продавать нельзя, потому что это вечное владение их"*(329), или как этот закон выражается в подстрочном перевод с еврейского: "et ager suburbii civilatum eorum non vendetur", что можно перевести так: "и поле выгонное при городах их не должно быть продаваемо". Из текста не ясно, в каком смысле запрещается продажа этих полей: в том ли, что их нельзя продавать далее, как до юбилейного года, или же в том, что их вовсе нельзя продавать, даже и до юбилейного года. В первом случае, говорит Зальшюц*(330), закон был бы только повторением того, что уже определено им для обыкновенных израильских земельных владений. Если же принять последний смысл, то опять трудно сказать, почему относительно левитских земельных владений дан такой исключительный закон, запрещающий всякую продажу, даже и на несколько лет, между тем как он не простирается на дома левитов. Такое затруднение он думает разрешить следующим образом: "по всей вероятности закон и здесь земельному владению придает относительно большую ценность, чем владению городскими домами. В таком случае восходящая градация законов была бы такова: 1) городские дома израильтян можно было продавать навсегда с правом выкупа в течение одного года; 2) поземельное владение израильтян можно было продать только до юбилейного года с правом выкупа в течение всего этого времени; 3) дома левитов продаются на правах земельных владений простых израильтян; 4) земельные владения левитов вовсе нельзя было продавать, так что левит то, что только едва могло кормить его, следовательно, свое поле, конечно (ср. ст. 31), с принадлежащими к нему постройками, вовсе не мог выпускать из своих рук"*(331). Как ни стройна, по-видимому, представленная градация законов, она, однако же, не объясняет с достаточною основательностью закона о безусловной неотчуждаемости левитских земельных владений. Категорическое заявление закона, что "полей вокруг городов левитских продавать нельзя", мотивированное другим категорическим заявлением, что "это вечное владение их", где эпитет "вечное" без затруднения можно понимать в смысле "постоянного", "непрерывного" владения, совершенно ясно говорит о безусловной неотчуждаемости левитских полей; но объяснения этого закона нужно искать в особенных условиях социально-экономического положения левитов. Левиты, как выделенные из народа на особенное служение, не получили земельных участков наравне с другими коленами: личное занятие полевыми работами, с их мелочными житейскими заботами, сочтено не соответствующим их особенному служению, - они должны были содержаться вознаграждением за это служение. Но они, однако же, получили несколько городов с прилегающим к ним незначительным, строго определенным количеством полей. "Города, - говорит закон, - будут им для жительства, а поля будут для скота их и для имения их и для всех житейских потребностей их"*(332). Если принять во внимание, что главный источник содержания левитов состоял в доходах от служения, что данная им земля около каждого города, которую притом они сами не обрабатывали, по своему ограниченному количеству была неудобна для раздела и что, наконец, закон прямо указывает назначение этой земли - для скотоводства и выгона скота, то надо думать, что эта земля была общим владением левитов, назначенным служить ближайшим, подручным средством удовлетворения их общих житейских нужд. В таком случае понятно определение закона об абсолютной неотчуждаемости общего левитского владения; между тем как дома, составлявшие частную собственность отдельных левитов, могли быть продаваемы, хотя и с ограничением этой продажи до юбилейного года. Запрещение продавать поля левитов мотивировано общинным характером их владения, отсутствием частного права собственности на них, предоставляющего возможность произвольного распоряжения владением. В данном случае закон остается верен своему основному воззрению на собственность, по которому произвол в распоряжении владением постепенно ограничивается по мере приобретения им общинного характера, как это видно было выше из разности законов о земле и городских домах простых израильтян.