Александр Лопухин – Законодательство Моисея (страница 14)

Изложенным исчерпываются запрещения в брачных делах по Моисееву закону. Вместе с тем по общему свойству Моисеева законодательства, в котором отрицательный характер преобладает над положительным, рассмотренными запрещениями почти ограничиваются вообще постановления о браке, так как вне области запрещенного закон не дает почти никаких определений. Так, закон не дает юридических определений ни о летах для брачующихся, ни о характере брачного акта, ни о правах молодых людей на свободный выбор и пр. Ответы на эти вопросы нужно искать уже в обычном праве и его фактическом выражении в истории.

V

При рассмотрении брачных отношений прежде всего останавливает на себе внимание тот возраст, который считается совершеннолетием для брака. У библейских евреев брак заключался обыкновенно в очень раннем возрасте. Ранний брак вообще в обычае на Востоке, где половая зрелость наступает скорее, чем в Европе. В нынешнем Египте брак обыкновенно заключается раньше 16 лет, чаще всего, когда невесте 12-13 лет, а иногда даже и 10 лет*(159). Талмудисты запрещали брак раньше 13 лет для мужчины и 12 лет и 1 дня для женщины*(160).

Заключение брака состояло в сговоре родителей молодых людей, причем от жениха получался так называемый утренний дар - mohar*(161). Мнения исследователей разделяются относительно значения утреннего дара. Одни видят в нем просто сумму, за которую жених покупает невесту, другие, напротив, видят в нем в собственном смысле подарок от жениха невесте. Вопрос этот, в сущности, имеет более археологический, чем юридический интерес, но ввиду того, что то или другое решение его может бросить совершенно особый свет на общий характер брачных отношений в еврейском народе, мы несколько остановимся на рассмотрении спорного пункта. Михаэлис на основании своего мнения об утреннем даре как о покупной сумме, которую жених дает отцу за дочь-невесту, делает общее заключение, что "жены у евреев обыкновенно покупались"*(162). В подтверждение своего мнения он указывает на примеры других народов и на некоторые библейские факты, дающие повод к предположению обычая покупки жен. Так, он ссылается на историю 14-летней работы Иакова за двух своих жен*(163), на историю сватовства Сихема*(164), на брак пророка Осии и др. В них он видит прочную основу для своего категорически высказанного мнения. Но, как замечает сторонник противоположного мнения Зальшюц*(165), "все эти основы не трудно опровергнуть". Прежде всего, что касается примера других народов, имевших обычай покупать жен, то из этого никак нельзя заключать, что и у евреев непременно было так же. Более веса имеет ссылка на Лавана. Лаван действительно как бы продает своих дочерей, заставляя Иакова работать за них. Но и этот факт, в сущности, не может служить подтверждением мнения Михаэлиса, так как ничто не показывает, что Лаван действовал по обычному праву; напротив - все свидетельствует, что он руководился при этом чувством своекорыстия, на что, между прочим, указывает жалоба его дочерей: "Не за чужих ли он нас почитает, - говорили Рахиль и Лия, - ибо он продал нас и съел даже серебро наше"*(166). Из этих слов видно, что Лаван, продавая своих дочерей, поступил с ними как бы с чужими, след., совершил необычное дело. История сватовства Сихема также не подтверждает мнения Михаэлиса, так как Сихем говорит не о покупной цене, а об обычных дарах невесте и родственникам ее. Притом дело Сихема исключительное, так как он богатыми подарками хотел, между прочим, загладить бесчестие, нанесенное им Дине*(167).

Наконец, не выдерживает критики и указание на пророка Осию, который купил себе жену "за пятнадцать серебренников и за хомер ячменя и полхомера ячменя"*(168). Этот факт, по-видимому, должен бы служить наияснейшим подтверждением мнения о покупке жен, тем более что даже обозначена цена. Но, замечает Зальшюц*(169), во-первых, здесь речь идет о блуднице, прелюбодействовавшей от мужа; во-вторых, сумма отдается ей самой и тем самым перестает быть покупной суммой в собственном смысле. В противоположность рассмотренным фактам есть примеры, которые исключают всякую мысль о покупке жен, и, следовательно, как замечает тот же исследователь, показывают, что для действительности брака передача денег или иной ценности была не необходима, что особенно и важно в юридическом отношении. Таковы браки Ревекки, Аксы - дочери Халева*(170), Мелхолы - дочери Саула*(171). Поэтому "утренний дар" (mohar), по мнению Зальшюца, был не что иное, как жениховский подарок невесте, назначался для того, чтобы дать возможность невесте явиться в дом мужа в хорошей брачной одежде. Такое назначение имели подарки Елеазара, раба Авраама, состоявшие преимущественно в платьях и украшениях*(172). На такой характер mohara указывает, между прочим, то обстоятельство, что он главным образом предназначался и отдавался самой невесте, подарки же для родственников имели второстепенное значение.

Закон не определяет, насколько девица самостоятельна в выборе жениха. По общему древнему праву, дочь обыкновенно была несамостоятельна в выборе мужа, вполне зависела в этом от родителей. По еврейскому обычному праву было не так. Власть родителей и здесь была сильна, но не безгранична. История сватовства Ревекки представляет интересную картину святой патриархальности. Родители невесты, несмотря на богатые подарки им от свата и вообще на очевидную выгоду выдать дочь за богатого человека, не решились самовластно распорядиться судьбою дочери, но считали нужным спросить согласия самой невесты. "Они сказали: призовем девицу и спросим, что она скажет. И призвали Ревекку, и сказали ей: пойдешь ли с этим человеком? Она сказала: пойду"*(173). Такое уважение к свободе личности дочери тем более замечательно, что по древнему обычному праву власть родительская имела громадное значение и при выборе женихом невесты. Так Агарь выбирает жену для Измаила, Исаак руководит Иаковом в его выборе, Иуда выбирает жену для сына своего Ира*(174), хотя, очевидно, и здесь предполагается согласие самих женихов.

Самый акт заключения брака также не имеет для себя определений в законе. Насколько можно судить по фактам обычного права, он не имеет для себя точного определения и в этом последнем праве. И замечательно, что во всей ветхозаветной литературе нет даже слова для обозначения акта заключения брака вроде нашего "венчания", и это последнее слово ни разу не встречается в русском переводе Ветхого Завета. Встречается однажды слово "бракосочетание" (так переведено в кн. Песн. III, 11 слово chatunnah), но оно более относится к самому брачному акту, чем к форме его заключения. Заключение брачного союза носит на себе печать истинно патриархальной простоты, чуждой всяких формальностей. Вот прелестная, дышащая свежестью патриархальной простоты*(175), картина заключения брака Исаака с Ревеккой. По поручению Авраама раб его отправился в далекую сторону искать жену для Исаака. Случайно встречает он "девицу прекрасную видом, деву, которой не познал муж". Он невольно обратил на нее внимание, попросил у нее воды напиться, и когда та оказалась настолько услужливой, что не только напоила его самого, но постаралась начерпать воды и его верблюдам, то после этого он уже не мог упустить ее из вида: физическая красота и нравственная доброта приковали его к ней. Он тут же подарил ей золотую серьгу весом полсикля и два запястья на руки ей, в десять сиклей золота. Расспросив, чья она дочь и есть ли у них место для ночлега и получив в ответ от удивленной и обрадованной подарками доброй девушки, что "у них много соломы и корму, и есть место для ночлега", он отправился в дом отца ее и тут же сейчас высказал свое желание. Родители девицы, видя серьезность поручения раба, а равно и богатство его господина, ничего не жалеющего для своего любимца-сына, согласились на брак; спросили Ревекку, согласна ли она, и, когда та выразила свое полное согласие, брачный акт был заключен. Родители и родственники девицы получили подарки, хотели было еще подержать у себя в доме Ревекку дней хотя десять", но так как рабу нельзя было медлить, то они распростились с дочерью и "благословили ее и сказали: сестра наша! да родятся от тебя тысячи тысяч, и да владеет потомство твое жилищами врагов твоих". После этого Ревекка отправилась с рабом и с несколькими служанками в путь. Когда наши путники приближались к цели своего путешествия, Исаак случайно вышел в поле "поразмыслить". Ревекка, увидев его и узнав, кто это, смутилась, "взяла покрывало и покрылась". Узнав от раба все обстоятельства, при которых он выбрал для него привезенную девицу, Исаак "ввел ее в шатер Сарры, матери своей, и взял Ревекку, и она сделалась ему женою, и он возлюбил ее; и утешился Исаак в печали по Сарре, матери своей"*(176). Представленная картина служит типическим выражением порядка заключения брачных актов в патриархальное время. Судя по этой картине, весь порядок бракосочетания состоял в том, что мужчина выбирал себе женщину, оба они получали благословение от родителей и после этого становились супругами. Впоследствии акт бракосочетания несколько осложнился. При заключении брака стал употребляться писаный договор, или контракт, как это было при женитьбе Товии на Сарре*(177). Но как прежде, так и после еврейский брак сохранял свой особый характер, именно характер гражданского акта. Во всей ветхозаветной литературе нет указания на то, чтобы брак для своей действительности нуждался в религиозном освящении, производимом членами священной иерархии. Еврейское обычное право считало древнее благословение прародителям: "плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю"*(178) как бы достаточным освящением для всех последующих браков и потому само заботилось только уже о гражданской стороне этого акта. Талмудисты сохранили самую формулу брачных контрактов (сохраняющуюся у евреев и доселе), и она представляет собой гражданско-юридический акт в собственном смысле слова: здесь излагаются гражданские обязательства между собою, носящие чисто деловой, практический характер, - что муж обязывается почитать свою жену, заботиться о ее содержании, доставлять ей пищу, одежду, "по обычаю мужей еврейских, которые почитают, содержат, кормят и одевают своих жен как следует", и пр. "В подтверждение чего, - прибавляется в контракте, - мы и заключили настоящий акт такого-то дня, месяца и года"*(179). Брак обыкновенно завершается пиршествами, но так как они, конечно, не представляют юридического интереса, то мы и не будем останавливаться на их рассмотрении, а перейдем к рассмотрению правовых отношений супругов в семейной жизни.