Александр Лопухин – История христианской церкви в XIX веке. Том 1. Инославный христианский Запад (страница 96)
Из Оксфорда на Хэдлэйском собрании присутствовал только Фрауд. Кебл и Ньюман готовы были содействовать своим друзьям письменно. Все они видели, что время призывало к деятельности, но что именно нужно было делать и с чего начать сказать было трудно и мнения разделились. Проект образовать ассоциацию в защиту церкви, отвергнутый Фраудом, не осуществился, и вместо него составлен был адрес архиепископу кентербюрийскому, написанный Пальмером. Под этим адресом подписалось 7.000 духовенства, и он вручен был архиепископу в феврале 1834 года. За ним следовал другой адрес, подписанный 230.000 главами фамилий. Такой успех воодушевил друзей церкви, но было очевидно, что этим шагом не могла окончиться защита последней. Нужно было выяснить, или повторить давно забытые истины о характере» истинной церкви, дать ясное понятие о ней, как обществе, зиждущемся на своих собственных началах и принципах. Так возникли знаменитые «Трактаты для времени», и во главе дела встал Ньюман. Эти трактаты представляли из себя краткое, ясное изложение дела по тому или другому вопросу, и публиковались по самой дешевой цене.
Трактаты были различного содержания, но главным образом посвящены были вопросам: 1) об апостольском преемстве в церкви (1, 4, 7, 10, 17, 24, 33, 35, 42, 44, 46, 74 (catena patrum = или свод свидетельств из позднейших англиканских богословов в защиту учения об апостольском преемстве) 2) учению о церкви (2, 5, 11, 20,23,29, 30); 3) истории церкви (15, 31, 36, 38, 41) извлечениям из древних отцов церкви (I–XVIII); 4) церковным установлениям (14, 16, 18, 21, 25, 26, 27, 28, 32, 34); 5) полемике с римским католицизмом (71), 6) молитве за умерших (№ 72); затем в трактатах находим сведения: о рационализме в богословии (73), о римском служебнике (75), свидетельство англик. богословов о возрождении в крещении (catena patrum № 11), об антихристе (83), об утренних и вечерних молитвах (84), о сохранении Книги общ. молитв (86), о религиозном знании (87) и об англик. церкви и римской (90) (См. Tracts for the Times London 1834, 36 и 40 год).
Первые три трактата изданы были 9-го сентября 1833 года, и принадлежали перу Ньюмана. «Товарищи – соработники, – писал он, – я только один из вас – пресвитер: и если я скрываю свое имя, то только потому, что я взял бы на себя слишком много, говоря от своего собственного лица. Все-таки я должен говорить, потому что времена злы, и тем нс менее никто не говорит против них». Так начинается первый трактат, посвященный вопросу об апостольском преемстве и церковной иерархии. Несмотря на свою крайность, последующие трактаты выясняли истинную природу церкви, ее отношение к церкви первобытной, ее авторитет и управление, давали извлечения из лучших английских богословов и переводы из древних отцов церкви: Игнатия, Иустина, Златоуста и других. Все эти истины были родом откровения для молодого поколения. Даже один из епископов, прочитав трактат об апостольском преемстве в церкви, не мог дать себе отчета, держался ли он этого учения или нет? Противная крайняя протестантская партия скоро подняла крики против трактариан, обвиняя их в желании возвратиться к Риму.
Желая доказать несостоятельность этих обвинений. Ньюман написал знаменитый трактат о «Via media» (средний путь), в котором доказывал, что истинное англиканство есть вероисповедание, идущее «средним путем» между крайними путями реформатства и католичества.
Весь год после Хэдлейского собрания прошел без особенных выдающихся событий. Трактаты продолжали издаваться, и труд их составления разделяли с Ньюманом – Персеваль, Фрауд, Кебл, Боудэн; более же юные богословы трудились над переводом древних отцов церкви. Скоро оказалось, однако, что одних трактатов было недостаточно, и к ним присоединена была проповедь с церковной кафедры. Проповеди произносились Ньюманом в церкви св. Марии в Оксфорде и, преследуя одну и ту же цель с трактами, помогали уяснению последних, и создавали особого рода атмосферу, которой начали дышать все друзья церкви. Написанные прекрасным языком, которым в совершенстве владел Ньюман, проповеди производили сильное впечатление. Они длились иногда более часа, но никто не жаловался на утомление.
В 1834 году к движению примкнул такой авторитет, который не знал себе равного в Оксфорде. Это был Пьюзей, которого Ньюман называл μέγας – (великий)210 и самое движение впоследствии стало называться «пьюзеизмом». До вступления Пьюзея, самое движение, поддерживаемое большею частью молодыми богословскими силами, не имевшими ни авторитетами особенного веса в глазах общества, нс могло быть особенно плодотворным и успешным в борьбе с либеральной партией. Положение дела изменилось, когда в ряды трактариан вступил Пьюзей. «Он дал нам сразу положение и имя, говорить Ньюман в своей апологии. Он был человеком широкого кругозора, обладал надежным, подвижным умом и не боялся других. Если вера в свое положение есть первое существенное условие для вождя партии, то д-р Пьюзей обладал ей»211, и его влияние почувствовалось сразу. Вместо кратких и подчас необработанных трактатов, начали издаваться серьезные исследования во всеоружии богословского знания. 67-и, 68 и 69 трактаты о крещении, написанные Пьюзеем «были тяжелой артиллерией на поле, где сражение велось ранее при помощи ружей и мушкетов»212. Пьюзей созерцал церковь возрожденной и наделенной знанием, серьезной в целях и строгой в жизни. Задачу распространения истинного богословского знания он возлагал на университеты. С этой целью он предпринял издание «библиотеки отцов св. кафолической церкви до разделения Востока от Запада», где приняли участие Кебл, Ньюман и Марриот.
По мере того как трактаты выходили, люди, слыша учение, проповедуемое им «странными языки, странными повелении», были поражены новизной их содержания. Евангеликалы видели в них поражение своих взглядов на оправдание и добрые дела, либералы не выносили их строгого догматизма. «Для меня ясно, – писал д-р Арнольд, – что Ньюман и его партия – идолопоклонники; Христову церковь, Христовы таинства, иерархию они ставят на место самого Христа. Я просмотрел трактаты, которые служат для меня доказательством их идолослужения»213.
С другой стороны молодежь все более и более увлекалась новыми идеями и невольно подчинялась влиянию их проповедников. Ньюман не любил останавливаться на распутиях. Не довольствуясь личными беседами со стекавшимися отовсюду учениками, он предпринял целый курс лекций: «о романизме и народ, протестантизме», о «пророческом характере церкви», об «оправдании и антихристе», о «рационализме и каноне Св. Писания».
Все движение пошло по двум направлениям; с одной стороны оно было чисто богословским, научным и умозрительным, а с другой – деятельным и практическим. Здесь решались вызванные временем вопросы о том, что такое церковь, есть ли у нее действительное бытие, какие ее основы, познаваема ли она, и чем отличается от обществ, имеющих видимость церкви, каково ее существенное устройство, чему она учит, и если она несовершенна, то какой должна быть ее реформа?
Решая эти чисто богословские вопросы, деятели движения старались дать народу образцы практической религиозной и христианской жизни, заимствуя примеры из времен церкви первобытной. Ньюман проповедовал о необходимости святости для будущего блаженства. В силу этого движение носило характер нравственный – моральный. Вместо изучения большей частью одних новоз. посланий с целью самооправдания у методистов, евангеликалов и др., выдвинуто было на первый план Евангелие, изучение жизни Христа и Его божественного характера. Христос становился живым примером для подражания в жизни, и примыкавшие к движению почувствовали необходимость более строгой личной дисциплины, сомоиспытания и большой простоты и искренности в чувствах жизни214.
Решая вопрос: что такое истинная церковь и доказывая, что англиканская церковь есть часть католической церкви, вожди трактарианства неизбежно сталкивались с церковью римской, объявлявшей себя единой, истинной и кафолической Вековая полемика не могла быть игнорирована, раз вопрос ставился принципиально и по существу. Папа – антихрист, было общим убеждением среди англикан. Начиная полемику, сам Ньюман отправлялся от этого же самого воззрения, и раз римская церковь оглавлялась антихристом, то казалось, вопрос о ее учении и церковной дисциплине предрешался сам собой и, не заслуживал исследования. Но самые обстоятельства времени вынуждали не останавливаться только на популярном воззрении. Недостатки в самой англиканской церкви были ясны для всех и тем во менее се хотели защитить как католическую. Сама собой напрашивалась мысль: правильно ли будет заключать от несомненных недостатков церкви римской о еретическом ее характере в целом? Изучая этот вопрос, Ньюман естественно пришел к выводу, что обычные обвинения основываются ла невежестве, и что спор между англиканством и романизмом должен решаться на более серьезных и научных началах. Когда Ньюман встал на эту дорогу, он пришел к совершенно неожиданному заключению.
Первые семь лет движения, не смотря на оппозиции со вне, недоразумения и ошибки внутри, были годами процветания. Но вслед за 1840 годом наступает другой период – волнений и беспокойств. Различие между членами партии стало сказываться яснее: с одной стороны здесь были люди осторожные, вдумчивые, медленно двигающиеся вперед, не отрывавшиеся от привычного и родного, а с другой более бесстрашные, узкие во взглядах и нетерпеливые. Новое поколение, не обладая опытом прежнего, отправлялось от того пункта, до которого достигло старое, и стремилось идти далее с торопливостью пренебрегавшей всем, что казалось им, подобно нашим либералам 60 годов, одряхлевшим и не прогрессировавшим на новом пути. Когда полемика с Римом выдвинулась вперед, среди членов партии обнаружилась разность в углах зрения. Одни продолжали идти старой дорогой, защищать старые англиканские церковные принципы и стараться прилагать их к жизни с целью улучшения церкви, другие подняли беспокойный, и на первый взгляд даже странный вопрос: есть ли и была ли англиканская церковь истинной церковью, и живой ветвью единой, непрерывной католической церкви Христовой?