Александр Лопухин – История христианской церкви в XIX веке. Том 1. Инославный христианский Запад (страница 98)

Дело произведено было секретно и Пьюзею отказано было в защите. Осуждение подобного лица произвело переполох не только в Оксфорде, но и за его стенами. Здесь, несомненно, высказалась уже ненависть к трактарианам, которая перешла даже границы всякой справедливости. Для всех избиравшихся в члены того или другого колледжа в Оксфорде начали предлагать самое строгое испытание в тех пунктах 90 трактата, которые казались папским учением, относительно непогрешимости вселенских соборов, чистилища, иконопочитания и обращения в молитвах к святым.

Подобное отношение оксфордских властей к движению не остановило смелости трактариан. Напротив, более крайние из них, еще с большей смелостью продолжали идти вперед по принятому направлению. Если Ньюман в своем 90 трактате старался показать, что между Англией и Римом весьма много общего, то Уорд (Word) пошел далее и утверждал, что здесь нет различия в догматическом учении. Уорд отличался необыкновенными диалектическими способностями. Влияние Ньюмана было неотразимым для него и он сделался его ревностным учеником. Уорд примкнул к движению гораздо позднее своего вождя, и не чувствовал особенно глубокой привязанности к англик. церкви. От Ньюмана он заимствовал основную идею о кафолическом богословии, как глубокой и истинной религиозной философии, удовлетворяющей и ум и сердце. Отсюда же он заимствовал и идею кафолической церкви, с которой англиканская церковь, как изолированная от остального христианства, отличавшаяся в учении от других церквей, допускавшая свободу мнений, носивших подчас характер еретический, не была согласна. Вступая в полемику, при появлении 90 трактата, он утверждал, что англиканские члены были написаны таким образом, что не затрагивали бесспорно кафолического учения, что их составители не хотели нарушать связи с древне-кафолическими отцами церкви, но что по своему характеру они были компромиссом между крайними партиями, и сами в себе, взятые отдельно, были не кафолическими. Он отказывался признать каѳолическим учение членов об оправдании, как основанное чисто на лютеранской теории. По его представлениям религиозное знание основывалось на нравственности, на гармонии веры с сердцем, отсюда лютеранское отделение веры от морали казалось ему хуже атеизма.

Уорд не был одиноким, настаивая на гармонии морали с религиозным знанием. Моральная сторона религии занимала умы трактариан не менее чем другие вопросы. Жизнь первых христиан, аскетизм и подвижничество отцов сделались предметами почитания и подражания. Ничего нет удивительного, что те формы, в которых воплощались подобные же чувства в римском католицизме, обратили особенное на себя внимание трактариан. Из них целибат или безбрачие духовенства, на которое смотрели как на подвиг и самоотвержение духовенства, с целью более преданного служения делу пастырства, особенно возбуждали внимание в Оксфорде. Без сомнения идея о безбрачной жизни сама в себе была одинакова и религиозной и утилитарной и не соединяла с собой непременно представления о самоотвержении, но в Оксфорде она приняла чисто римско-католическую форму, и была одним из тех толчков, которые влекли более крайних к Риму.

В этом направлении работал особенно Оаклэй, священник в Лондоне. Органом подобных идей был «Британский критик», который скоро подвергся осуждению, как проповедовавший «романизм», со стороны даже Пальмера (Воргестерского), и прекратил свое издание. В 1844 году Уорд отпечатал книгу: «Идеал христианской церкви», в которой идеальной церковью признавалась римская, и осуждалась англиканская. В том же году на место вицеканцлера в Оксфорде избран был д-р Симонс, горячий противник движения, и это избрание было новым поражением для партии Пьюзея.

Книга подверглась немедленному осуждению и Уорд лишен был всех университетских степеней. Самые горячие обвинения раздавались по адресу трактариан, подозрения смешивались с ненавистью и клеветы превращались в дешевые и грязные памфлеты.

Удалившись в Литтльмор, Ньюман был молчалив, как статуя. Казалось, он не принимал никакого участия в событиях Оксфорда. Никто однако не сомневался, что его последний шаг уже предрешен, остается лишь вопросом времени. 3-го октября 1845 года Ньюман подал прошение об исключении его из списков Ориэльского колледжа и университета и 8-го числа был принят в римско-католическую церковь. В том же году покинули англиканство Уорд, Фабэр, Оаклэй, Далгэйрн, и многие другие. Но потеряв своего вождя, движение не кончилось и не остановилось. Здесь оставался еще Пьюзей. был верен ему Кебл, не покидал его Пальмер, Моцлэй и другие, не менее выдающиеся люди, чем те, которые поспешили укрыться в р.-католичестве. Их вера в англиканскую церковь оставалась непоколебимой, их надежды на ее улучшение и процветание были не потеряны. Уважение к этим вождям и каѳолическим принципам движения продолжало возбуждать энтузиазм в духовенстве, и оно спешило популизировать идеи церковного движения всеми возможными путями: проповедью, составлением обществ, богослужением. Вместо «Британского критика» возникли английский «Черчмен» (Churchman) и «Гардэн» (Guardian), которые стали служить проводниками каѳолических идеи. Движение перестало быть исключительно научным и распространилось за стены Оксфорда, в Лондоне и провинциях.

Популярность Пьюзея и его взгляды широко распространились в Англии, и Кебл стал более близок со своими друзьями в Лондоне, Винчестере и провинциальных городках. Под его влиянием воспитались новые вожди, которые сообщили движению свой особенный характер, и последнее из области отвлеченного богословствования перешло в жизнь и сделалось практическим.

II

Выработанная Ньюманом «золотая средина» не могла удовлетворить как его самого, так и лиц разделявших его образ мыслей. Они сочли невозможным удовольствоваться компромиссом между двумя крайностями и перешли в р.-католицизм, казавшийся им твердой логической системой. Другие приверженцы трактарианских идей, не впадая в подобную крайность, направили свою энергию на практическое приложение этих идей, и из области отвлеченного богословствования перешли в сферу непосредственной живой деятельности. Вскоре по переходе Ньюмана в р.-католицизм, в Оксфорде начала нарождаться другая партия. Люди этой партии смотрели довольно равнодушно на распространение ортодоксализма в стране, и не проникались негодованием при виде вводимых высокоцерковниками обрядов и богослужебных церемоний.

По духу своих убеждений они стояли ближе к школе Арнольда, поддавшись лишь еще более влиянию немецкого протестантизма отрицательной и скептической школы. Выражением их направления и образа мыслей можно считать книгу «Опыты и Обозрения» (Essays and Reviews), опубликованную в 1860 году. Под этим заглавием выпущено было семь трактатов, написанных различными авторами, независимо один от другого. В период упадка церкви и распространения либеральных и кальвинистических идей, эта книга и ее составители едва ли бы обратили большое внимание. Но после трактарианского или англокатолического движения, когда идеи ортодоксии успели широко распространиться среди духовенства и нашли себе в последнем приверженцев и защитников, подобное сочинение подняло целую бурю негодований. «Опыты и Обозрения"' написаны были семью англиканскими священниками и касались различных предметов. Первый из «опытов» – «Воспитание мира» принадлежал д-ру Тэмплу (ныне архиепископ кентербюрийский). Тэмпл не высказал что-либо еретического, хотя во всем трактате видно полное равнодушие к догматическому учению христианства. Он проводил ту мысль, что прогресс возможен только индивидуальный и не простирается на общество и мир как целое. Ему казалось неоспоримым фактом, что морального, нравственного прогресса не существует в мире, а равно и в философии: древние римляне были лучше позднейших, древние евреи лучше позднейших евреев и первые христиане – современных. Философия не знает выше Сократа, и весь мировой прогресс состоит лишь в большей утонченности внешних форм цивилизованной жизни.

Автор второго опыта д-р Роланд Вильямс старался воспроизвести Бунзеновский разрушительный критицизм на Ветхий Завет. Излагая теорию и принципы критики Бунзена живым и ясным языком, Вильямс сам высказывает во многих местах свое несогласие с этими принципами, но в то же время выставляет их на вид, как вероятные и стоящие размышления. Он пишет как верующий в Ветхий Завет, но вместе с тем защищает такие объяснения последнего, которые не согласимы с общепринятым толкованием Ветхого Завета, и с подобными комментариями последнего было трудно справиться обычному читателю. Направляя все свое внимание на проповедь скептицизма, Вильямс обнаружил недостаточное знакомство и даже неверное понимание тех английских писателей, на которых он ссылался.

Третий опыт, написанный Пауэллем, трактовал о внешних доказательствах христианства, с целью показать их несостоятельность. Пауэлл опровергал главным образом чудеса, как несогласные с неизменными законами природы, хотя и допускал некоторые чудесные факты, понимая их в смысле духовном – переносном. Подобно Вильямсу, Пауэлл не столько настаивал на отрицании, сколько старался возбудить сомнение в читателе.