Александр Лопухин – История христианской церкви в XIX веке. Том 1. Инославный христианский Запад (страница 93)

В 1787 году некто д-р Андрей Бэлл отправился в Мадрас – в Индию. Открытые здесь школы были переполнены детьми, и Бэлл не в состоянии был справиться со своей задачей. Проходя однажды мимо одной из школ, он увидел, что мальчики сидели на земле и на песке чертили алфавит. Подобную систему обучения под открытым небом он ввел и в своей школе, но этот метод не нашел одобрения в его ближайших помощниках. Тогда Бэлл заставил старших воспитанников заниматься с младшими и результат получился утешительный. В 1791 году Бэлл опубликовал свою систему в Англии, но здесь оказалось, что здесь она не была уже открытием. В 1798 году бедный квакер Иосиф Ланкастер открыл школу в Лондоне для бедных детей. Так как школа скоро переполнилась, и Ланкастер не имел возможности нанимать себе помощников, то он пришел к той же мысли, что и Бэлл, т. е. своими помощниками сделал старших воспитанников своей школы. Ланкастер избегал религиозных толкований и объяснений в своей школе и принимал детей всех сектантов вместе, отсюда религиозное обучение в ланкастерских школах исчезло. Это явление подмечено было сильным педагогическим авторитетом того времени, писательницей Тиммэр, и вопрос подвергся обсуждению. Результатом споров было основание двух обществ: «британского и иностранного школьного общества», куда стекались приверженцы Ланкастера и «национального общества», поддерживавшегося защитниками религиозного обучения в школах.

К этому последнему примкнуло и духовенство, и в открытом комитете ex officio заняли места все епископы. Школы этого общества возросли быстро: в 1812 году их было 50, в 1813–240; в 1818–9249 с 180,000 детьми196.

Обращая главное внимание на внутреннюю сторону христианства, отдаваясь более практической деятельности, в виде благотворения и миссионерства, евангеликалы не могли удовлетворить литературных запросов своего времени и эпоха евангеликанского движения не была периодом процветания богословской науки в Англии. Проникший из Франции атеизм прежде всего остановил на себе внимание англиканских черчменов, и вызвал появление апологетических трудов. Вильям Ван’Мильдерт в своем сочинении «О росте и прогрессе неверия» дает нам описание этого зла своего времени. Он видит в подобного рода фактах исполнение пророчества «ты ужалишь его в пяту», и доказывает, что распространившееся зло не было какой-нибудь новостью, напоминая читателям враждебные отношения к христианству в период до Константина Великого, неверие в средневековую эпоху и в век реформации и начало и развитие деизма во Франции. Вильям Полей (1743–1805) издает свое «Естественное Богословие», а Даниил Вильсон читает популярные лекции в лондонском приходском храме о доказательствах христианства в 1827–30 годах Если прибавить к этому сочинению Мидальтона «Учение о греческом члене в приложении к критицизму и объяснению Нового Завета», в котором он сооружается против перевода Евангелия с греческого языка с опущением определенного члена пред «υιός θεού πνεύμα «Αγιον, вследствие чего выходило, что Спаситель был одним из многих Сыновей Божиих, а Дух Св. один из многих святых духов, – то апологетическая литература будет, кажется, исчерпана вся в своих главнейших произведениях.

В области библейской литературы своим разрушающим характером отличается перевод Герберта Марта сочинения Михэльса «Введение в Новый Завет», каковой перевод Март снабдил своими примечаниями. В 1818 году было опубликовано сочинение Фомы Гертвэля Горна «Введение к критическому занятию Св Писанием», считавшееся одним из луших в свое время. Только с 1825 года, когда впервые появился перевод сочинений Шлейермахера, библейская критика и наука начинает делать успехи в Англии. Самым выдающимся произведением в течение первых тридцати лет XIX века, было сочинение Вильяма Пальмера «Origines Liturglcae», остающееся классическим и доселе. Подробно исследуя те источники, на основании которых написана было и составлена «Книга общественных молитв», Пальмер дал совершенно новое представление о последней, и своим трудом подготовил почву к дальнейшему трактариальному движению. В труде Пальмера нагляднее всего можно видеть, что англиканская церковь начала свою жизнь не в век реформации, как думали многие в начале XIX века, а имеет тесную связь с древне-кафолической церковью, и ни в коем случае не может быть отождествлена с континентальным протестантизмом.

Так как большинство низкоцерковников и многие из евангеликалов держались кальвинистических. воззрений, то высокоцерковная партия вступила в полемику с целью опровергнуть подобные взгляды. Главнейшим пунктом в этих спорах было учение о возрождении Вопрос этот особенно выдвинут был Мантом (впоследствии епископ) в 1811 году в его Бамптоновских лекциях, где он защищал возрождение в крещении, и доказывал, что некоторые из духовенства отвергают это учение исключительно вследствие невежества. Эти лекции возбудили волнение в среде низкоцерковников видевших здесь прямое нападение на свою партию, но при поддержке архиепископа кентербюрийского и епископа лондонского мнение Манта восторжествовало и осталось господствующим.

Историческая литература описываемого времени почти не заслуживает внимания. Духовная периодическая литература впервые увидела свет в начале XIX века, ранее же этого времени не существовало ни одной церковной газеты. «Вооруженный ученый^;» был первым периодическим изданием, но просуществовал недолго, и его место занял «Британский Критик» бывший, органом всех выдающихся деятелей первой половины нашего столетия. Первый номер «Христианского Наблюдателя » вышел в 1801 году и своим существованием обязан был главным образом Захарии Маколею, отцу знаменитого историка. Органом для сельского духовенства служил «Христианский Напомипатель». Если прибавить сюда «Летопись» – журнал, существующий и доселе, то круг периодических изданий описываемой эпохи будет полным.

Раз богословская литература не была на должной высоте, раз люди, стоявшие во главе церковных деятелей, не могли ответить на вопрос: что такое церковь? какова ее природа, каковы ее права и преимущества, – неудивительно, что среди самих мыслителей стала нарождаться особая партия либералов, обещавшая сделаться господствующей в Англии. Люди этой партии не принадлежали ни к высокоцерковникам, ни к евангеликалам. Они стремились к более широкой деятельности и не хотели стеснять себя рамками партийных взглядов на христианство и религию. Они не соглашались с учением старых высокоцерковников о существовании видимой, правильно организованной церкви, обладающей иерархией, таинствами и дисциплиной, а равно отказывались понимать Евангелие в том особенном смысле, в каком толковали его евангеликалы. Единственно, что объединяло между собою всех либералов – это эрастианизм, или принцип необходимости подчинения церкви государству.

Типичным представителем этой партии был д-р Арнольд, ректор публичной школы в Рэгби, один из родоначальников современной широко-церковнической партии. Фома Арнольд родился 13-го июня 1795 года на острове Уайт, и в 1815 году сделался членом ориэльского колледжа в Оксфорде. Своими либеральными взглядами он обязан был прежде всего знакомству с немецкой литературой. Чтение истории Рима Нибура, по его собственным словам «открыло ему глаза на его невежество»197. Идя в этом направлении, он выработал себе совершенно особенное представление о христианстве: «Я был бы рад, – пишет он в 1822 году, – видеть деятельность искренне христианскую, которая была бы ни высокоцерковнической, ни тем, что называют евангеликализмом»198. Этому желанию суждено было осуществиться, когда на него пал выбор на должность ректора в Рэгби. Один из его ближайших друзей предсказывал, что если Арнольд получить назначение в Рэгби, то он «изменит физиогномию обучения во всех публичных школах Англии»199. Пророчество, хотя и не вполне, сбылось. Обладая от природы сильным характером, глубоко понимая детскую природу, всегда честный в исполнении своего долга, искусный в примирении строгости с нежностью в отношениях к детям, доступный и общительный со своими подчиненными, способный вдохнуть в них интерес к делу и жизни, он сделался предметом общого обожания, и его взгляды распространялись его учениками далеко за пределами школы. Эти взгляды поражали своей оригинальностью и независимостью. Арнольд всегда стоял в стороне от всех церковных партий. «Учение как чисто религиозная теория, так, как она формулируется в научных (богословских) системах и символах, никогда не было его целью»200. Он смотрел на церковь, как на живое общество всех христиан и считал ненормальным кастовое положение духовенства, высказывался против всякого стеснения мнений и богослужебных форм, производившее, по его мнению, сектантство, и не хотел признать деления церкви на духовенство и мирян. Он настаивал на необходимости более близкого и тесного общения между членами церкви, и с этой целью рекомендовал восстановление диаконата в качестве посреднического института между иерархией и народом, защищал союз народа с духовными соборами, духовенства с гражданским законодательством, верил, наконец, что совершение не только крещения, но и евхаристии должно быть дозволено мирянам, в случае отсутствия священника. Он не обращал особенного внимания на учение о церкви, как богоустановленном обществе, смотрел на апостольское преемство и на таинства, как на крайности, проповедуемые невежественным или корыстным духовенством, ставил ни во что формальное определение учения об оправдании и добрых делах, и хотел заимствовать из учения церкви только те пункты, в которых согласны были бы все христиане, предоставляя им полную свободу во внешних выражениях этого учения. Отсюда государство сделалось у него решающим вопросы церкви, рукоположения отождествились с чиновническими назначениями, палата общин превратилась в собрание диссидентов, и англиканские храмы местом богослужебных собраний всех сект, при наблюдении лишь известной очереди.