Александр Лопухин – История христианской церкви в XIX веке. Том 1. Инославный христианский Запад (страница 91)

В 1770 году умер в Америке Витфильд. Посеянный им кальвинизм быстро разросся в Англии, и нашел благоприятную почву в Валлисе.

Чем же объясняется такой быстрый рост методизма и кальвинизма? Что делала англиканская церковь при виде отпадающих от нее масс народа?

Методизм для англиканской церкви в известном отношении был той же самой задачей, которую так неумело решил папа Александр VI в деле Саванарролы или Лев X в деле Мартина Лютера. Для того чтобы это движение не нарушило мира церкви, не создало в ней разделения, необходима была особенная мудрость и осмотрительность со стороны правителей церкви, и сравнительно высокий уровень религиозной жизни и знаний в народе. Последнее условие в свою очередь стояло в полной зависимости от той или иной деятельности англиканского духовенства, от его усилий и желания научить народ основным истинам своей церкви, и этим путем предохранить свои паствы от впадения в крайности и увлечений проповедью «прелазящих отъинуду». Посмотрим: удовлетворяла ли церковь этим условиям?

II

С самого начала реформации в Англии не переставали существовать три партии в церкви: так называемые: высокая, широкая и низкая церковь. К концу XVIII столетия первая партия, защищавшая и хранившая всегда католические принципы, почти вымерла, вторая была сравнительно многочисленной, но третья едва ли не господствующей. Само собой понятно, что при свободе мнений и взглядов, господствовавших равно как в духовенстве, так и народе, трудно было ожидать однообразия в церковной практике, богослужении и дисциплине. Так как возобладавшая низкоцерковническая партия была прямым порождением пуританства, то для нас становится понятным то общее отрицательное отношение к внешним выражениям благочестия и богослужебным формам, какое мы видим в конце XVIII века. Прежде всего, храмы оставались в полном пренебрежении и церковная архитектура в самом первобытном состоянии. «Этой апатии, говорит один писатель, мы обязаны многим; люди заботились лишь о том, чтобы здания не упали на землю; но если бы они сделали что-нибудь больше, то, вероятно, сделали бы еще хуже»181. Благодаря этому равнодушию, большинство приходских церквей, которые так приветливо смотрят теперь, никогда не ремонтировались и не чистились: стекла не протирались, и на наружных карнизах стен спокойно росли грибы и репейник. «От чего не чистятся и не моются скамьи в церкви?» Спросил один посетитель жену одного из шотландских священников. «Чистить и мыть! Мой муж счел бы это явным папством!», – отвечала последняя. Можно думать, что народ разделял подобные же взгляды.

Вошедшие в употребление с XVII века скамьи в церквях устраивались в виде глубоких ящиков и были очень удобны для сна и дремоты во время плохой проповеди182. Так как народонаселение быстро увеличивалось, а новых храмов никто не строил, то скамьи сделались предметом торговли. Бедняки вытеснены были из храмов и оставались без богослужения. Крещальные купели находились в полном пренебрежении. Так в 1779 году, когда в, Вестминстерском аббатстве потребовалось место для нового памятника, купель была отодвинута, а за тем спокойно вынесена была в смежное помещение, где и лежала вверх дном. Престолы почти никогда не украшались, две зажженные свечи на них были редкостью; жертвенники скрылись из употребления, распятие и кресты считались подражанием папству, и люди, имевшие их в своих церквах, подозревались «в прикосновенности к костелу». Церковные колокола часто продавались с целью покрыть храмовые расходы. Если вешались новые, то вместо освящения, торжество сопровождалось пьянством: колокол взвертывался и наполнялся вином, откуда все желающие черпали и пили, иногда до смерти. Надгробные памятники украшались самыми нелепыми епитафиями183.

Ежедневное богослужение совершалось в немногих церквях, и даже самая мысль о необходимости ежедневного богослужения почти вымерла у народа. Только наиболее благочестивые священники служили по средам и пятницам. Дни, посвященные воспоминаниям святых, были забыты. Пятидесятница и Вознесение праздновались только в городах! При самом совершении богослужения не было однообразия в церквах. Предписанные «книгой обществ. молитв»правила не соблюдались. Священники часто совершали службу, не облачаясь в одежды; народ почти все время сидел «подобно зрителям в театрах»184. Обращение к востоку во время чтения символа веры считалось папским или языческим суеверием Молитвы, положенные в «книге общ. молитв», часто совершенно опускались или сокращались по усмотрению служившего. «Божественная служба, – говорит один писатель, – так обрезалась, что казалось, народ получал от священника лишь десятину за те десятины, которые священник получал от него»185. Символ св. Афанасия особенно не пользовался расположением низко-церковников, и так как чтение этого символа Георгом III запрещено было в королевской церкви, то епископы не могли заставить читать его в установленные церковью дни. Евхаристия совершалась раз в месяц, а во многих церквах только четырежды в год, и число причастников было самое незначительное. В 1800 году епископ Томлин посетил собор св. Павла в первый день Пасхи и в «обширном и знаменитом соборе было не более 6 причастников».

Обычай приступать к причащению коленопреклоненными скрылся. Смешение воды с вином во время Евхаристии наблюдалось в немногих церквах, да и то случайно. Каждение, совершавшееся в первой половине XVIII века, исчезло в конце. Достаточно было самого ничтожного предлога, чтобы вывести его из употребления. Пребендарий Илийского собора (1779 г.) Фома Гренин «возражал против каждения под тем предлогом, что последнее причиняло ему головную боль»186, и этого было достаточно.

Проповедничество упало повсюду. Саусэй говорит, что «дурные проповеди содействовали ослаблению Англиканской церкви»; Александр Нокс жаловался, что «духовенство потеряло искусство проповедовать»; Смит называл англиканскую проповедь «скучной и полной общих мест морали»187.

Если таково было положение англиканской церкви и деятельность ее представителей, то успех методизма становится вполне понятным. Веслэй и Витфильд нашли себе подготовленную и зрелую ниву в народе, и с успехом посеяли семена и собрали богатую жатву.

Одним из важнейших событий в истории англиканской церкви в конце XVIII века было объединение англиканской и ирландской церквей. В течение последних шести лет XVIII века Ирландия находилась в открытом восстании. В июле месяце 1800 года достигнуто было лишь соглашение и составленный акт унии объявлял, что церкви Англии и Ирландии, как учрежденные законом должны быть объединены в одну и называться «объединенной церковью Англии и Ирландии».

В конце XVIII-го же столетия англиканская церковь принуждена была признать независимость американской церкви, считавшейся доселе епархией лондонского диоцеза. В 1775 году вспыхнула гражданская война Америки за свою независимость, а в 1787 году были посвящены архиепископом кентербюрийским два епископа для Америки, и с этого года американская церковь стала сама поставлять себе епископов, оставаясь в то же время в общении с англиканской. При печальном внутреннем состоянии англиканская церковь не могла претендовать на свое широкое распространение за пределами Англии. В 1787 году была основана епископия в колонии новой Шотландии и в 1793 году в Квебэке. Этими двумя епархиями и ограничивается рост ее епископата в колониях.

Когда загорелась заря XIX века, англиканская церковь покоилась мирным сном. Потребовалось еще тридцать лет, чтобы пробудить ее от апатии и призвать к деятельности. Только когда народилась могучая школа англокатоликов, она проснулась и показала такую энергию и силу, которые мы напрасно будем искать в истории предшествующих веков, если примем во внимание, что деятельность англиканской церкви в нашем столетии была свободной и истекала из сознания давно забытых ею истин.

III

Заря XIX века запылала кровавыми войнами в Европе. Войска Наполеона шли победоносным маршем и грозили благостоянию Англии. Приближавшаяся опасность заставила народы искать средств к самозащите, и целых пятнадцать лет нового века народный ум Англии был всецело занят войной с Францией и французской революцией. Когда победоносные войска Александра, наконец вступили в Париж и обеспечили мир Европы, внимание Англии начинает сосредоточиваться на новом положении вещей, следовавшем за этим миром. Еще когда Франция переживала все ужасы революционных переворотов, так легко потрясавших вековые учреждения страны, лучшие умы Англии, зная, что идеи соседней революции зародились на их родной почве188, стали опасаться их влияния на Англию. Чтобы уберечь народ от увлечений шарлатанской проповедью равенства, рабства и свободы, требовалось такого сорта национальное учреждение, которое в состоянии было бы противодействовать этой проповеди и дать народу твердые принципы. Таким учреждением была только церковь, и взор Англии начинает обращаться к ней. А раз к церкви предъявлены были подобные запросы, она естественно должна была почувствовать сильный толчок к пробуждению.

Пробуждение началось среди людей, которых называли обычно «евангеликалами». Начало евангеликальской партии, сделавшейся господствующей в первые тридцать лет XIX века, относится к половине XVIII столетия. Около этого времени существовал небольшой кружок священников, рассеянный по разным углам страны. По большей части это были люди глубоко-религиозные, деятельные и трудолюбивые. Их нельзя было назвать методистами, но по своему приподнятому настроению духа, по своему образу действий и мыслей, они были сродны диссидентам. Сравнивая их с большинством прочего духовенства, народ прозвал их «серьезными»189.