Александр Лопухин – История христианской церкви в XIX веке. Том 1. Инославный христианский Запад (страница 90)

В заключение своего сжатого очерка протестантизма в других вне-германских государствах мы с еще большим правом можем повторить то самое, что не раз говорили и относительно германского протестантизма. Религиозная история XIX века всех главных протестантских государств дает нам убедительное и красноречивое доказательство полной несостоятельности протестантизма. Благодаря коренящемуся в самом духе протестантизма принципу децентрализации, он оказался бессильным создать единый целостный церковный организм и распался на отдельные элементы, которые, как лишенные внутренней жизненной силы, неминуемо обречены на смерть. А те основные течения, которые, как мы видели, проходят через всю историю протестантизма, намечают нам и те два главных исхода, в которые имеет разрешиться вы раж дающийся протестантизм; а именно: критико-рационалистическое или либеральное направление протестантизма ведет, в конце концов, к атеизму, а консервативно-ортодоксальное приводить к римскому католицизму, в лучшем же случае даже к православию.

Итак, нам нет никакой надобности, увлекаться мишурным блеском протестантизма, гнаться за ним по распутиям мира. Это – не религия силы и духа, не дело будущего, но религия прошлого, сыгравшая свою историческую роль и теперь сходящая с действующей сцены. Мы же, живя в истинной Христовой Церкви, обладающей всей полнотой благодатных сил и средств спасения, должны твердо и стойко держаться своего истинно-вселенского православия, пред истиной которого, рано или поздно, преклонится и инославный запад.

Англиканская церковь в XIX веке

Глава 1

Печальное состояние Англиканской церкви в конце ХVIII –го века: методизм и кальвинизм. – Начало независимости Американской церкви. – Новые епископии в колониях. Первые тридцать лет XIX века: преобладающее влияние еваигеликалов. – Либеральная партия и ее нападение на церковь. – Англиканская церковь поле мертвых костей.

I

Едва забрезжилось утро 4-го марта 1791 года, громадные толпы народа спешили по направлению к храму в лондонской улице «Городская дорога». В храме шло отпевание. Посредине церкви безмолвно лежал человек, шестьдесят пять лет потрясавший своим словом сердца народа. Окостеневшие руки и теперь еще сжимали любимую им вечную книгу и носовой платок, но Библия оставалась закрытой и белый платок не утирал уже, как прежде, навеки сомкнувшихся глаз. Когда наступила минута произнести последние слова погребального чина: «Поелику всемогущему Богу угодно было призвать к себе душу нашего возлюбленного брата», – голос Ричардсона задрожал и он произнес вместо «брата» – «отца».

Семьдесят лет тому назад этот «отец», а тогда 17-ти летний юноша Джон Веслэй, поступил в Оксфорд. Наделенный от природы нежным и любящим сердцем, он скоро собрал около себя кружок молодых людей. Их объединяло строгое благочестие: они постились в среду и пяток, приобщались каждое воскресенье, и среди недели навещали больных и бедных. Над ними шутили и смеялись, называли «энтузиастами», «сакраментарианами», «святым клубом», чаще же всего «методистами»; но едва ли кто думал, что этому «святому клубу» суждено было произвести целый переворот в религиозной жизни страны.

В 1735 году «отец» этого клуба Джон Веслэй, вместе с братом своим Чарльзом отправился в одну из колоний на миссионерскую деятельность, но не имел успеха.

Через три года корабль нес его в Америку, и здесь случайно он сталкивается с моравианским проповедником Петром Белером, который своей беседой пробуждает в нем горькое сознание, что «он никогда не был христианином». Моравианизм увлекает его только на время, хотя его учение об «обращении» и «личной вере», оставляет навсегда глубокий след в его душе. Зажженный огонь не мог потухнуть в душе Веслэя, и 2-го мая 1739 года он произнес свою первую проповедь, под открытым небом вблизи Бристоля, на текст: «Дух Господень на мне», в присутствии трех тысяч народа. Его слушатели поражены были силой евангельской любви проповедника и многие падали в истерических рыданиях на землю. С этого момента религиозная история стала часто сопровождать проповедь Веслэя.

Число его приверженцев росло необычайно быстро, но его деятельность не встречала сочувствия в духовенстве. Последнее закрыло для него свои храмы. Веслэй не смутился этим и не остановился на полдороге: «Если епископы окажут мне помощь и поддержку, думал он, дело пойдет успешнее; если же нет, то я буду действовать и без них». Содействия не оказалось, и Веслэй без разрешения епископа заложил в 1839 году основание своего первого проповеднического дома в Брифоле, на улице «Лошадиная ярмарка». Подобные дома начали скоро появляться и в других местах. Сначала в них проповедывали сочувствовавшие Веслэю англиканские священники, а затем были допущены и миряне. Скоро дома превратились в храмы, и Веслэй дозволил мирянам самим совершать в них богослужение.

Веслэй был противником отделения от церкви. «Я содержу все учение англиканской церкви; я люблю ее литургию; я одобряю план ее дисциплины; я не осмеливаюсь отделиться от церкви, потому что считаю это отделение грехом», – проповедовал он за три года своей смерти. К сожалению, он не был глубоким богословом, и отличался своеобразными представлениями о церкви. Здесь-то и крылась причина приближавшегося раскола. Для Веслэя благодатные дары епископства и священства казались одинаковыми по своей силе, внешняя организация церкви с ее иерархическими ступенями вещью второстепенной. Раз являлась необходимость живого христианского учения, требовались проводники последнего, вопрос о иерархических разделениях отступал для него на второй план. Выходя из этого принципа, он посвятил и назначил двух суперинтендентов – (или что то же, епископов) для своих приверженцев в Америке в 1784 году и трех (1787) послал на проповедь в Шотландию. В подобных действиях он не видел схизмы, но она уже была положена и разрасталась. Оторвавшиеся от берега последователи Веслэя, продолжали плыть по течению, и мало-помалу удаляться от церкви не только в организации, но и в учении. Сам Веслэй сводил свою проповедь к двум пунктам: к учению о новом рождении и христианском совершенствовании. Но в том и другом случае он был верен учению своей церкви. Его приверженцы пошли далее: для них новое рождение – не было возрождением в крещении, а самостоятельным началом духовной жизни, ставившим человека в правильные отношения к Богу. Чем далее текло время, тем нагляднее и яснее становилась разница между учением методизма и догматами церкви. Напрасно Веслэй предостерегал своих друзей от кальвинизма: волна хлынула слишком сильно и разбила его усилия.

Веслэйянцы скоро сделались могущественной и обширной сектой. Требовалась определенная организация и Веслэй показал здесь силу и таланты своих организаторских способностей. Он разделил свою паству на «округа», назначил над ними «суперинтендентов, и сам сделался ни чем иным как папой. Умирая, он завещал своим приверженцам твердо держаться вместе, но сбившиеся с пути не могли уже идти одной дорогой, и побрели разными тропами. В момент смерти Веслэя было 313 методистских проповедников в Великобритании и не менее 76 тысяч народа примкнуло к начавшемуся движению.

Раскол среди самих методистов произвел ближайший друг Веслэя Витфильд, увлекшийся кальвинизмом.

Витфильд родился в 1714 году в Глостере, в гостинице «Колокол», которую содержал его отец. «Карманный воришка» в детстве, Витфильд скоро обнаружил свои способности в школе, принимая участие в разыгрывании драматических пьес, где выступал всегда в женских ролях.

Не надеясь, вследствие своей бедности, поступить в университет, он просил свою мать взять его из школы, и пятнадцати лет от роду сделался деятельным помощником своей матери в хозяйстве: убирал комнаты, мыл посуду и полы в гостинице, и только в свободные минуты делил свой досуг с книгой. Случай однако помог ему выйти из этого положения: благодаря помощи своих друзей, он проник в Оксфорд, и здесь тотчас же примкнул к кружку Веслэя. Благодаря своим выдающимся дарованиям, он быстро выдвинулся вперед, и обратил на себя внимание епископа глостерского Бенсона, посвятившего его в диакона в возрасте 21 года. Витфильд от природы наделен был дарами выдающегося оратора: его благородная осанка, в высшей степени, подвижной голос, передававший все оттенки душевных движений, необычайная находчивость в словах и, богатство языка, природный инстинкт актера, при этом полное проникновение любовью к Богу, энтузиазм и воодушевление действовали неотразимо на его слушателей. Во время его проповедей под открытым небом десять – двадцать тысяч народа слушали его, затаив дыхание, и он распоряжался их волей с той же легкостью, с какой старший Питт управлял парламентом. Даже самые циничные люди не могли противодействовать и бороться с производимым им обаянием. Силой своего воздействия на других он напоминает пустынника Петра Амьенского и подобно ему проповедовал поход против мира, плоти и дьявола. Но его познания были не широки, его логическая сила суждения была сравнительно слабой и многие суждения крайними и ошибочными178. Самые обстоятельства жизни, может быть, способствовали его вере в кальвинистическое учение о безусловном предопределении. Оглядываясь назад и вспоминая свою раннюю жизнь, он не находил в ней ничего отрадного, и считал себя жертвой осуждения, если бы «Всемогущий не сохранил его Своей благодатию». Он говорил о себе, что «Бог любил его вечною любовью, и предназначил его уже от утробы матери к тому делу, к которому Он призвал его впоследствии»179. Отсюда учение о безусловном предопределении стало нитью всех его проповедей. Неудивительно, что между ним – приверженцем кальвинизма, и Веслэем – горячим противником последнего – возникло скоро несогласие и разделение. В 1841 году различие в их мнениях было так велико: что они не могли идти вместе и методизм распался на две партии, из коих одна подпала руководству Веслэя, а другая – Витфильда. Покровительницей и помощницей Витфильда была графиня Селина Гантиндонская, «знаменитая и избранная леди». Несомненно, женщина благородного характера и ревностная в исполнении заповеди любви к ближнему, графиня Гантиндонская имела слабые знания в догматике. Она строила множество церквей во всех частях Англии, и первоначально назначила в них англиканских священников, а когда последние стали отказываться, предоставила свои храмы в распоряжение мирян. Отсюда все, прямо или косвенно связанное с ней, стало называться ее именем, а проповедники в ее храмах получили прозвище «проповедников в союзе лэди Гантиндонской». В 1768 году она основала «Диссидентскую академию», студенты которой содержались на ее счет, и подготовлялись к занятию мест проповедников в ее церквах180. Поклонница Витфильда, она стала отчаянной кальвинисткой и рассадницей кальвинизма в Англии.