Александр Лопухин – История христианской церкви в XIX веке. Том 1. Инославный христианский Запад (страница 86)
Не выполнив своей трудной, точнее – неосуществимой, задачи примирения противоположных направлений, «посредствующая школа» все же оказала большую услугу протестантскому богословию; она явилась сильной оппозицией разрушительному действию критического или научного рационализма и дала многих прекрасных апологетов религии вообще – и христианства, в частности: с другой стороны, она внесла дух современности и свет научности в мертвенные формы отжившей ортодоксии и приблизила их к жизни. Наконец, и это самое главное, «посредствующее» богословие, проведя строгую границу между двумя параллельными областями – знания и веры, тем самым резко отделило в понятии о религии две стороны: теоретическую или богословие от практической или религии, в тесном смысле слова, первую оно отдавало в распоряжение разума, вторую подчиняло контролю веры. Этот принцип перешел сюда по наследству от пиетистов и Шлейермахера и в настоящее время сделался исходным пунктом и жизненным нервом всех новейших течений в современном протестантизме, к изложению которых и переходим.
Глава 3
Современные течения немецкого богословия. – Ричль, Бидерман, Пфлейдерер, Кафтан и Гарнак. – Разрыв религии с богословием. – Вырождение христианского богословия в моральную систему. – Поворот к традиционизму. – Смысл и сущность этого реакционного движения. – Общий обзор истории протестантизма в других внегерманских протестантских государствах: Швеции, Норвегии, Дании, Голландии и Америке. – Заключение.
Приступая к характеристике современного нам состояния протестантского богословия, находим, прежде всего, необходимым заявить словами одного лютеранского богослова, что «задача реферировать о настоящем состоянии протестантской догматики связана с особенными трудностями, которые обусловливаются главным образом тем, что представители протестантского богословия потеряли все положительное, благодаря чему у них и царит самый необузданный разнохарактерный спор»135. Тем не менее, знакомство с основными началами протестантизма и со всей предшествующей историей его развития дает нам некоторую возможность разобраться в том хаосе мнений, какой представляет современное богословие протестантов и проследить его главные течения.
Если исключить непоследовательных представителей так наз. «посредствующей» школы, то во всем богословии протестантизма от Лютера до наших дней легко заметить два основных течения – одно либерально-рационалистическое, другое консервативно-ортодоксальное. Два этих основных исторических типа протестантского богословия точно также характеризуют собой и его современное состояние, с тем различием, что соответственно с духом времени и движением богословской мысли, каждое из указанных направлений получило те или иные изменения в строе своих систем.
Автор одной из протестантских монографий по исследуемому нами вопросу, разделяя всех современных своих богословов на два лагеря: положительный и либеральный, или, следуя его терминологии, – на «позитивный» и «критический», к первому относит: Бекка, Филиппи и Кюбеля (библейско-церковная, строгая школа): Каниса, Лютарда и Томасиуса (библейско-дерковная, менее строгая); Дорнера (спекулятивная школа); Келера и Франка (эмпирическая школа). Ко второму, либеральному лагерю, по его мнению, принадлежит: Бидерман, Липсиус, Пфлейдерер (философская или гегельянская школа); Ричль, Германн, Кафтан, Гарнак и др. (ричлевская школа). При этом он отмечает, что богословы одного и того же лагеря не только не всегда согласны между собой, но часто расходятся до полной противоположности, примером чего в либеральном лагере могут служить философская и антифилософская, или ричлевская школы136.
Что касается первого из вышеуказанных нами направлений протестантского богословия, т. е. «позитивного» или «положительного», то о нем мы не имеем надобности особенно распространяться, так как современные его течения не представляют чего-либо оригинального, по сравнению с предыдущими его формами, речь о которых была у нас выше.
Впрочем, и в позитивном богословии есть одна черта, которая заслуживает нашего особенного внимания – это прогрессирующая консервативность и, если можно так выразиться, усиливающаяся ортодоксальность рассматриваемого направления. Под влиянием ожесточенной борьбы с богословским либерализмом, окончательно ниспровергающим все вековые устои религии и церкви, в противовес ему положительное богословие начинает принимать не только ортодоксально-лютеранский, но даже римско-католический отпечаток. Большинство современных представителей положительного богословия убеждено в необходимости для христианства исторически-положительного характера, а также признает имеющим важно значение для церкви духовное единство и единомыслие в учении. Для народа же, по его мнению, нужно определенное знамя, нечто точное и ясное, что он считает своей святыней и с чем неразрывно привык соединять и свою веру. В этом отношении протестантское богословие с его бесконечными сомнениями и спорами, вместо того, чтобы дать ясное познание, может только окончательно сбить с толку и смутить религиозную совесть. Отсюда, симпатии положительных богословов наших дней не на его стороне: они находят искусным и целесообразным метод католической церкви, с ее безусловно строгой системой учения. Справедливо полагая, что широко разливающийся поток современного неверия берет свое начало в неограниченной свободе исследования, провозглашаемой протестантизмом, положительные богословы считают возможным остановить этот поток указанием на пределы, дальше которых он не должен простираться, признанием внешнего авторитета, который бы подчинял полеты богословской мысли контролю веры. Отсюда, в положительном богословии нашего времени более, чем когда-либо заметно тяготение к авторитетам, стремление к точной формулировке веры и к выработке устойчивой церковной формы. В представлении подобных богословов не только Св. Писание, но и символические книги протестантизма стоят очень высоко по мнению, например, Томасиуса, Бонветша, Заберга и других – последние дают самозавершение церковного сознания и в этом смысле составляют последнее слово при решении всех богословских вопросов. Еще заметнее это возрастающее стремление к большей твердости, определенности и устойчивости в практической сфере, в области церковно-религиозной жизни, где ново-лютеране, напр. открыто заявляют о своих симпатиях к католическому миру. «Прежние опыты с церковным либерализмом принесли лишь разочарования, а потому вполне понятен поворот Евангелической церкви к ортодоксальному направлению», – говорит один из современных наблюдателей протестантизма137. В церковной жизни, по его словам, господствует строгий правовой порядок (Rechtsordnung), внешняя неприкосновенность символа веры и закрепление известного богослужебного ритуала. Большинство церковных газет, к которым примыкает и несколько политических, пишется в духе католицизма, в полном противоречии с седьмым членом Аугсбургского исповедания138. Против такого «окатолизирования» церкви, в котором он справедливо видит надвигающуюся грозу протестантизма, в особенности энергично восстает известный церковный историк – Адольф Гарнак, который, между прочим, говорит: «Если подобное течение в протестантстве будет продолжаться и дальше, то из протестантизма выродится второй католицизм, только скуднейший и менее серьезный в религиозном отношении, чем первый»139. Всего этого более чем достаточно, чтобы видеть, что последовательно развитое положительное направление протестантизма приводит его к окончательному самоотрицанию и полному вырождению в дореформационный католицизм.
2. Как ни сильно в настоящее время положительное течение протестантского богословия, однако оно представляет не столько самостоятельное и независимое направление богословской мысли, сколько реакцию либерализму, обусловленную его успехами. Единственно же самобытным и выражающим истинный дух протестантизма по прежнему остается либеральное богословие. В современных течениях его замечается больше жизни и движения, чем в состоянии положительного богословия. Либеральная школа, как мы уже сказали, образует в настоящее время два главных разветвления – философское течение и ричлианское богословие.
Что касается первого из них, т. е. философского течения, то оно представляет собой дальнейшее развитие прежнего богословского рационализма, служа непосредственным продолжением вульгарной, мифической и ново-тюбингенской школ. Благодаря их дружным усилиям христианство в сознании многих протестантов утратило свой сверхъестественный характер и низведено на степень обычных человеческих верований, служащих выражением практической стороны человеческого духа, с одной стороны – его свободы, с другой – зависимости от окружающего мира. На почве подобных-то воззрений современные либеральные богословы и построяют свои религиозные системы. Чтобы получить о них надлежащее представление, достаточно ознакомиться со взглядами Бидермана, Липсиуса и Пфлейдерера – этих корифеев новейшего спекулятивного либерализма.
Верное своему девизу, что «протестантская церковь есть школа философов, великая и священная община искания истины», философское направление современного богословского либерализма есть ничто иное, как гегельянство, облеченное в формы христианства Исходный пункт этого богословия – его учение о Боге, мире и человеке – всецело пантеистический. Так, по учению Бидермана, Бог и мир различаются между собой только логически, в сущности же они тождественны: Бог есть та безличная мировая душа, которая разлита по всему универсу и которая лишь в человеке достигает своего самосознания; в каждом человеке во всякое время осуществляется его единение с Богом; воля Божия и имманентный нравственный миропорядок – одно и то же. Отсюда, творение мира, по взгляду того же Бидермана, есть не чудесный исторический факт, а условная форма для выражения постоянного, не имеющего ни начала, ни конца процесса самооткровения Бога в мире. Все догматы откровенной религии не имеют того объективного содержания, какое им обыкновенно усвояют; по мнению богословов этой школы, их должно понимать совершенно иначе, именно, в духе идеалистической философии. «Я не могу скрыть того, – говорит автор ужо известной нам специальной монографии о протестантском богословии, – что догматика гегельянцев, а следовательно и догматика Бидермана с Липсиусом представляет для меня нечто невыразимо монотонное. Это есть долго продолжающийся, у Бидермана, напр. растянутый на целую тысячу параграфов, процесс постепенного превращения низших исторических «представлений», изложенных в библейско-церковном учении в абстрактной форме, в высшую форму действительных «идей»... В непосредственно ощущаемом проникновении конечного духа бесконечным, или Богом, в мистике, человек и торжествует свое высшее блаженство, которому умозрение помогает тогда достигнуть полной истины о себе самом»140.