Александр Лобачев – Водный барон. Том 3 (страница 26)

Мы вышли из бани. Вечерело. Над Школой сгущались сумерки, окрашивая небо в фиолетовый и оранжевый.

Я шёл и думал о том, что сегодня произошло. Мы выиграли. Не просто спасли судно. Мы выиграли сражение. Маленькое, локальное, но важное. Мы показали, что механика сильнее магии. Что расчёт побеждает молитву. Что знание ценнее традиции.

«Дометий будет резать баранов завтра утром, — думал я с усмешкой. — Будет лить кровь в воду, взывать к Водяному. И ничего не изменится. Потому что Водяного нет. Есть только физика. Гравитация. Прочность материалов. Износ металла. Мы знаем эту физику и используем её».

Мы вернулись в Общую Палату. Студенты уже знали о происшествии — новости разлетелись быстро. Кто-то смотрел на нас с уважением, кто-то — с завистью, а кто-то и с опаской, как будто мы были колдунами.

Гавриил Медведев подошёл, когда мы садились на свои нары:

— Слышал, вы устроили представление на причале, — сказал он с усмешкой. — Спасли судно. Заставили Дьяка плясать под вашу дудку. Впечатляет.

— Не представление, — поправил я. — Мы сделали работу.

— Работу, которая принесёт вам допуск к экзамену, — кивнул Гавриил. — Умно. Очень умно. Вы использовали свои знания и извлекли выгоду.

— Ты бы сделал так же, — сказал я.

— Сделал бы, — согласился Гавриил. — Но я бы не полез в ледяную воду. Ты рискнул. Это… это я уважаю.

Он протянул руку.

Я пожал её.

— Когда получите Печати Ловцов, — сказал Гавриил, — не забывайте старых знакомых. Мой отец торгует мехами. У него связи по всей реке. Если вам понадобится помощь — обращайтесь. За разумную цену, конечно.

— Конечно, — усмехнулся я. — Ты ведь не благотворительностью занимаешься.

— Никогда, — Гавриил улыбнулся. — Но я честен в своих сделках. А это редкость.

Он ушёл к своим нарам.

Я лёг, закрыл глаза.

Тело ныло — мышцы болели после напряжения, руки всё ещё ощущали холод воды, голова гудела от усталости.

Но внутри была удовлетворение. Глубокое. Прочное.

Я сделал это. Мы сделали это. Первый шаг к свободе сделан. Завтра Главный Мастер подпишет приказ. Послезавтра — экзамен. Через неделю — Печать Ловца. А потом… потом домой. В Малый Яр. К маме, Егорке, Анфиму, Серапиону. К людям, которые на меня рассчитывают. И там начнётся настоящая работа.

Последняя мысль перед сном была простой: «Магия бессильна, но я — нет».

Глава 11

Главный Мастер вернулся на следующий день, к вечеру.

Я узнал об этом от Кузьмы — он дежурил у окна Общей Палаты, выглядывая во двор, и увидел, как к главному корпусу подъехала повозка. Из неё вышел Главный Мастер — невысокий, худой, в чёрном кафтане, с седой бородой. Рядом с ним — двое охранников и Дьяк, который явно ждал его возвращения.

Они о чём-то говорили — Дьяк жестикулировал, показывал в сторону дока, Главный Мастер слушал, хмурясь. Потом они скрылись в здании.

— Дьяк докладывает, — сказал Кузьма, отходя от окна. — Рассказывает, что произошло.

— Все правильно, — я сидел на нарах и чистил сапоги. — Он преподносит новость Главному Мастеру. Объясняет, почему пришлось обещать нам допуск.

— Думаешь, попытается вывернуться? — в голосе Кузьмы была тревога.

— Попытается, — кивнул я. — Но не выйдет. Слишком много свидетелей. Он обещал у всех на глазах дать нам допуск.

Я отложил сапог, встал.

— Идём. Пока он не устроился и не собрался с мыслями, самое время напомнить об обещании.

Кузьма кивнул, схватил свой кафтан.

Мы вышли из Общей Палаты, пересекли двор, направились к главному корпусу.

У дверей кабинета Главного Мастера стоял охранник — рослый детина с алебардой. Увидел нас, преградил путь:

— Главный Мастер занят. Приходите завтра.

— Нам нужно сейчас, — сказал я спокойно. — По срочному делу.

— Все дела срочные, — хмыкнул охранник. — Завтра, говорю.

Я посмотрел на него оценивающе. Силой его не сдвинешь. Нужен другой подход.

— Передай Главному Мастеру, — сказал я, — что студенты Заречный и Шестопёр пришли напомнить об обещании, данном Дьяком вчера при спасении судна в учебном доке. Если Главный Мастер хочет, чтобы весть о невыполненном обещании не разошлась по всей Школе, ему стоит принять нас сейчас.

Охранник нахмурился. Он не был дураком — понял, что это студенты пришли не с жалобой, а с чем-то более серьёзным.

— Подождите, — буркнул он.

Он открыл дверь, скрылся внутри. Мы остались стоять в коридоре.

Кузьма нервничал — переминался с ноги на ногу, теребил край кафтана.

— Спокойно, — тихо сказал я. — Мы правы. Он не может отказать.

— Может, — прошептал Кузьма. — Он Главный Мастер. Он может всё.

— Слово давал Дьяк, и давал публично. Нарушит его — будет удар по репутации Школы. А репутация — это деньги, ученики, связи. Проще дать нам допуск, чем лишиться всего этого.

Дверь открылась. Охранник кивнул:

— Заходите. Но быстро, у Главного Мастера мало времени.

Мы вошли.

Кабинет Главного Мастера был просторным, но аскетичным. Никаких украшений, никакой роскоши. Добротный большой стол из тёмного дуба, заваленный бумагами и свитками. Стеллажи вдоль стен, забитые книгами и папками. Узкое окно, через которое падал вечерний свет.

За столом сидел Главный Мастер. Перед ним стоял Дьяк — лицо его было напряжённым, недовольным.

Главный Мастер посмотрел на нас поверх бумаг, которые читал. Взгляд холодный, оценивающий.

— Заречный, — сказал он без приветствия. — И Шестопёр. Слышал о вчерашнем происшествии.

— Тогда вы знаете, зачем мы пришли, — ответил я, не теряя времени на реверансы.

Главный Мастер откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди:

— Дьяк доложил мне. Сказал, что вы спасли судно. Предотвратили катастрофу. Молодцы. Школа благодарна.

Пауза.

— Но, — продолжил Главный Мастер, — он также сказал, что вы выдвинули условие. Допуск к экзамену на Печать Ловца. Досрочно, в обход трёхлетнего курса обучения.

— Не выдвинули, — поправил я. — Согласовали. Дьяк согласился на наши условия публично, при свидетелях. Это была сделка. Мы выполнили свою часть. Теперь ваша очередь.

Главный Мастер усмехнулся — без радости, скорее с горечью:

— Сделка! Ты говоришь как купец, а не как студент!

— Я понимаю цену своей работы, — ответил я. — Мы спасли учебное судно с шестью студентами на борту. Предотвратили затопление и возможные жертвы. Мы сделали то, чего не смогли сделать ваши мастера с тридцатилетним опытом. Разве это не стоит допуска к экзамену?

Ректор молчал. Смотрел на меня долго, изучающе.

Потом посмотрел на Дьяка:

— Ты действительно дал слово?