Александр Литвиненко – Его называют Пробудитель (страница 5)
– Второй тест завтра. Тебе нужен отдых. Сон будет пытаться тянуть тебя обратно – сегодня особенно. Постарайся держать границы.
Какие границы?
– Между «я сплю» и «я думаю, что я проснулся».
Глеб вспомнил тень в кабинете и сжал губы.
– Я постараюсь.
– Постарайся лучше, чем обычно.
Артём щёлкнул пальцами.
Коридор исчез.
Мир рассыпался, как песок на ветру.
И Глеб открыл глаза – настоящие.
На кушетке. В лаборатории. Настоящей.
Анастасия сидела рядом, держа планшет и глядя на него с явным облегчением.
– Ну как? – спросила она.
Глеб закрыл лицо ладонями.
– Я выжил, – сказал он. – И, кажется, обидел сон. Или он – меня. Пока не уверен.
На это Анастасия тихо улыбнулась.
– Значит, Артём начал по-настоящему.
8. Три несостыковки
Утро началось подозрительно нормально.
Слишком нормально.
Глеб проснулся без скачка пульса, без ощущения, что кто-то стоит у кровати, без тени в углу – просто… проснулся. Что само по себе уже было тревожным знаком.
– Если тишина – это буря перед бурей, то мне не нравится эта погода, – пробормотал он, натягивая рубашку.
В Институте его встретила Анастасия, вооружённая планшетом и профессиональным взглядом человека, который прекрасно знает: впереди что-то пойдёт не так.
Ты готов? – спросила она.
– Нет, – честно ответил Глеб. – Но это никогда никого не останавливало.
Она вздохнула. Улыбнулась краешком губ. И повела его к лаборатории.
Артём уже ждал внутри. Он стоял так, будто вырос из пола: руки за спиной, взгляд прямой, осмысленный. Свет от мониторов скользил по его лицу странно – будто даже пиксели его уважали.
– Сегодня, – сказал он без вступлений, – ты будешь искать три несостыковки.
– Это как – ошибки в «Матрице»?
– Вроде того, – кивнул Артём. – Любой сон состоит из дорог, логики и наклеек.
– Наклеек?..
– Образов, которые мозг лепит на ходу. Пытаясь объяснить необъяснимое.
– А-а… костыли бессознательного?
– Точно.
Он шагнул ближе.
– Сон всегда рвётся. Тонко, едва заметно. Там, где происходит сбой в восприятии.
– И я должен…?
– Найти три таких сбоя. До того, как сон сорвётся и начнёт тебя «исправлять».
Глеб нахмурился:
– Исправлять?
– Подгонять под себя, – спокойно сказал Артём. – Чтобы ты перестал быть угрозой его стабильности.
Глеб выдохнул:
– Чудесно. Во сне меня теперь будет исправлять сама реальность.
– Да, – спокойно ответил Артём. – И она будет делать это лучше любого психолога.
Он указал на кушетку:
– Ложись. Второе испытание начинается.
Падение
Переход был резким – не мягкое растворение, а именно срыв вниз, как будто кто-то выдернул из-под Глеба пол.
Вместо лаборатории он оказался—
– …в лесу, – медленно произнёс он, озираясь.
Высокие сосны стояли слишком ровно.
Свет был одинаковым.
Туман лёг на землю аккуратным ковром, как будто ктото его расстелил.
Слишком симметрично.
Первый внутренний тревожный колокольчик.
– Ну привет, сон, – буркнул он. – Давай двигаться по правилам.
Он сделал шаг – и лес ответил.
Слишком быстро.
Слишком слаженно.
Кроны деревьев чуть наклонились, будто прислушиваясь.
Туман дрогнул, как дыхание.
Глеб вздохнул:
– Артём, если ты меня слышишь – мне не нравится, когда пространство так реагирует. Мне нравится, когда пространство вообще не реагирует.
Голос Артёма прозвенел где-то рядом, словно из воздуха:
– Ищем первую несостыковку. У тебя три попытки. И да – время идёт.