Александр Литвиненко – Его называют Пробудитель (страница 19)

– Что?

Она обернулась – и на секунду он увидел в её глазах блеск, который видят люди, нашедшие разгадку судьбоносной головоломки.

– Новый протокол. Новое направление.

Мы создадим отдел сомнологии. Настоящий.

Где можно будет вестипациентов через их сны.

Выводить их. Лечить их изнутри.

Она сделала шаг к нему. Потом второй.

– Это не просто медицина, Глеб. Это новая наука. Это рубеж, о котором говорили фантасты. И ты можешь стать первым Проводником, я бы даже сказала “Пробудителем”, хоть такого слова нет, но ты у нас особенный.

– Звучит слишком пафосно, – хмыкнул он, пряча в лёгкости собственную тревогу.

– Но это правда.

Он потер лоб.

– Как это вообще будет работать? Методики? Протоколы? Нам нужен штат… Учёные, технари… Мы даже не разобрались, почему это сработало. Я только начал учиться управлять сном.

– Значит, будем учиться вместе. – Она говорила спокойно, но в этом спокойствии была стальная решимость.

– Я соберу команду. Мы разработаем систему обучения. Я добьюсь финансирования. Но только ты знаешь, что чувствует человек внутри петли сна.

Ты будешь вести их. Ты – Пробудитель.

Слово «Пробудитель» звякнуло внутри него, как металлическая нота. Не пугающее – неожиданно родное.

Он закрыл глаза. И снова увидел Элину. Девочку, которая впервые улыбнулась не дракону, а ему. И полёт. Момент, когда он взлетел в её сне, нарушив законы силы тяжести – только ради того, чтобы успеть.

Слишком многое внутри него дрогнуло.

Когда он открыл глаза, Анастасия уже смотрела не на сотрудника, а на человека, от которого зависит будущее.

Ты знаешь, что это не случайность, – тихо сказала она. – Ты смог её вернуть. Это не ошибка, Глеб.

Он хотел ответить. Хотел объяснить, что это был импульс, а не знание. Но он увидел в её глазах другое – боль. Личную. Слишком личную.

И вдруг понял.

– Ты делаешь это не только ради пациентов… ведь так?

Анастасия замерла.

Тонкие мышцы на её лице дрогнули.

– Мой отец… – выдохнула она. – Он был в коме два месяца. И я ничего не могла сделать. Никаких методов. Никаких шансов. Если бы тогда существовало то, что ты сделал… – она осеклась.

Глеб медленно кивнул.

Этого было достаточно.

– Ты готов? – спросила она.

Он вдохнул. Выдохнул. Почувствовал страх, надежду, усталость – и что-то вроде ответственности.

– Да, – сказал он.

Анастасия протянула руку.

Он пожал её.

Сильнее, чем собирался. – Тогда мы начинаем.

17. Последний визит

Прошло два дня после пробуждения Элины.

Телефон зазвонил слишком рано – в ту стадию сна, где мир ещё мягкий и податливый.

Номер незнакомый.

Страх – необъяснимый, но прямой – полоснул по груди.

Он знал.

Ещё до того, как ответил.

– Глеб Романов? – голос в трубке был медицински нейтральным. Словно нейтральность могла смягчить смысл. – Ваша мать госпитализирована.

Острый нейродегенеративный приступ. Мы сделали всё возможное…

Он больше ничего не услышал.

Слова превратились в фон, в гул далёких волн за стеклом.

Он сидел на краю больничной койки. Колени жёсткие, руки неподвижные – как будто чужие.

Мать лежала тихо, почти невесомо.

Трубка ИВЛ казалась чудовищно большой для её маленького, почти прозрачного рта.

Аппараты бились в ритме, который больше не был «её».

Он смотрел на её лицо – знакомое, но будто стёртое временем и тишиной.

Пустота внутри была не болью – боль хотя бы живая. Это была тишина, которая разъедает изнутри. Он не повернул головы, когда услышал шаги.

– Я не знала, что у тебя… – голос Анастасии был мягким, осторожным.

– Мне не о чем было говорить, – ответил он безжизненно. – Я думал… это подождёт.

Она подошла ближе.

– Глеб… – она замялась. – Ты хочешь войти?

Он поднял глаза. Очень медленно.

– Да.

Анастасия глубоко вдохнула.

– Это не травма. Не шок. Это разрушение.

Болезнь. Может не быть снов. Никаких образов.

– Я знаю.

И это твоя мать. Связь будет сильнее. Намного.

Ты можешь… потерять себя.

Он слабо кивнул.

– Я не собираюсь спасать.