Александр Лиманский – Лекарь Империи 8 (страница 7)
— Щуки — три штуки, одна почти на два кило! Окуни — штук пятнадцать, отборные, один к одному! Лещи — четыре здоровенных, жирных! И внимание — два судака! Судак, Илья! Это же деликатес! Из него такие котлеты можно сделать, пальчики оближешь! Или запечь в фольге с лимоном! Или уху царскую сварить!
— Но я не умею готовить рыбу в таких количествах…
— Научишься! — Артем уже пятился к двери, его миссия была выполнена. — В интернете куча рецептов! Главное — срочно обработать! Часть засолить, часть засушить, часть закоптить, если есть возможность, остальное — в морозилку! Но сделать это нужно сегодня! Максимум — завтра утром! А то испортится! Рыба — продукт скоропортящийся!
— Артем, подожди…
— Некогда ждать! — он уже был на лестничной площадке. — У меня дома Кристина ждет — обещал помочь ей с рыбой! Да, она тоже получила свою долю — я ей килограммов пять отделил, она же помогала, часть команды! В общем, спасибо за классную рыбаку! Незабываемые впечатления! В следующий раз без ножевых ранений обойдемся! Пока!
И он, сияя от гордости и чувства выполненного долга, умчался вниз по лестнице, оставив меня стоять в дверях с огромным, холодным и мокрым мешком рыбы в руках.
Фырк материализовался прямо на мешке и с преувеличенным восторгом принюхался.
— О, рыбка! Свеженькая! Вкусненькая! Речная, не магазинная! Двуногий, а судака мне пожаришь? С золотистой корочкой? А можно запечь в фольге с травками? А уху сваришь? Тройную, с водочкой?
— Фырк, ты же нематериальный! — я устало потер переносицу, занося мешок в квартиру. — Как ты собрался есть⁈
— Детали, детали! — отмахнулся бурундук, порхая рядом. — Главное — атмосфера! Запах! Эстетика процесса! Я буду смотреть, как ты готовишь, и получать эстетическое удовольствие!
Вероника вышла в прихожую, привлеченная нашими голосами.
— Кто это был? — и тут она увидела мешок в моих руках. — О! Это что?
Я медленно повернулся к ней, все еще держа тяжелый, пахнущий тиной мешок.
— Артем. Привез рыбу. А это, — я вздохнул, чуть поднимая мешок. — Занятие на наш выходной вместо кино. Это все нужно срочно обработать. Сегодня. Иначе испортится.
Глава 3
Вероника вытерла выступившие от смеха слезы тыльной стороной ладони.
— Ну и что? Это даже весело! Будем вместе рыбу обрабатывать! Я помогу!
— Ты умеешь? — с сомнением спросил я.
— Научусь! — она решительно тряхнула головой. — Сложного ничего нет — солить, сушить, в морозилку складывать. Справимся!
Она уверенно взяла тяжелый мешок из моих рук, словно принимая эстафету.
— Пойдем на кухню. Будем спасать наш улов. Знаешь что? Это даже символично! Вчера спасали людей, а сегодня спасаем рыбу от порчи!
Фырк одобрительно запрыгал по коридору.
— Вот видишь! Правильная у тебя девушка! Позитивная! Не ноет, не жалуется, а берет и делает! Женись немедленно!
— Фырк!
— Что «Фырк»? Я просто констатирую факт!
Мы перетащили мешок на кухню. Я, смирившись со своей участью, расстелил на столе стопку старых газет, достал самые большие разделочные доски, острые ножи и все имеющиеся в доме контейнеры.
Вероника уже деловито надевала фартук.
— Так, командир. Распределяй роли. Кто что делает. Ты же вчера доказал, что отличный организатор!
Я невольно улыбнулся. Ее энтузиазм был заразителен, и плохое настроение начало отступать.
— Хорошо. Ты — чистишь и потрошишь мелочь. Окуней, мелких лещей. Я — разделываю крупную рыбу. Щук и судаков. Потом вместе решаем, что солим, что сушим, что в морозилку, а что на ужин.
— Есть! — она взяла нож и с серьезным видом посмотрела на гору рыбы. — Приступаем к спасению рыбного улова!
Следующие три часа мы провели в рыбном аду. Или в рыбном раю — это как посмотреть.
Чистка чешуи оказалась отдельным, медитативным и одновременно дьявольски грязным искусством. Особенно у окуней — их мелкая, жесткая, как кольчуга, чешуя разлеталась по всей кухне словно серебристая метель на новогоднем празднике. Через полчаса мы оба были усыпаны этими блестками с ног до головы.
— Я выгляжу как русалка! — смеялась Вероника, пытаясь стряхнуть прилипшую к щеке чешуйку. — Или как дискотечный шар!
— Добро пожаловать в гламурный мир рыбообработки, — усмехнулся я, принимаясь за щуку.
Щука была настоящим речным монстром — почти два килограмма чистого, плотного хищного мяса. Ее усеянная иглами зубов пасть даже в мертвом виде выглядела угрожающе.
Интересно, сколько мелкой рыбешки она сожрала за свою жизнь? Теперь вот сама станет ужином. Круговорот рыбы в природе, беспощадный и справедливый.
Судаки были настоящими красавцами — серебристые, с темными тигровыми полосками, идеальной торпедообразной формы. Их мясо оказалось белым, плотным и почти без мелких костей.
— Из судака сделаем котлеты! — тут же решила Вероника. — И часть заморозим филе — потом можно будет запекать.
— Согласен. А из щуки?
— Тоже котлеты. Щучьи котлеты — это классика Моя бабушка делала потрясающие, с размоченным в молоке хлебом и луком.
Фырк носился по столу, деловито обнюхивая каждую рыбину и выполняя роль сверхъестественного контролера качества.
— Этот лещ протух! Нет, шучу. Свежак. А вон тот окунь подозрительно на меня смотрит! Может, он зомби-окунь?
— Фырк, не мешай!
— Я помогаю! Моральную поддержку оказываю!
К одиннадцати часам мы закончили первичную обработку. Кухня выглядела как поле боя после кровопролитного сражения. Чешуя была везде: на полу, на стенах, на наших лицах и волосах. Газеты пропитались рыбьей кровью и слизью. В раковине высилась мрачная гора из голов, хвостов и внутренностей.
— Теперь — распределение! — объявил я, чувствуя себя генералом, планирующим логистику. — Что куда?
Мы разложили рыбу по категориям.
На засолку пошло килограммов пять мелких окуней и лещей. Вероника нашла в интернете простой рецепт сухой засолки — крупная соль, сахар, немного черного перца и лавровый лист.
На сушку и вяление — еще килограммов пять средних лещей. Их мы тоже густо пересыпали солью и вывесили на балкон на крепких веревках. Выглядело это невероятно колоритно — как в рыбацкой деревне.
В морозилку отправилось филе судака, аккуратно разделанное на порционные куски по двести граммов, часть щучьего фарша и несколько самых крупных окуней целиком.
Моя небольшая морозильная камера была забита под завязку. Пришлось провести экстренную ревизию и безжалостно выбросить какие-то древние, неопознанные замороженные объекты, чтобы втиснуть стратегический рыбный запас.
На ужин остались один прекрасный судак и миска свежего щучьего фарша на котлеты.
— Все! — выдохнула Вероника, стягивая резиновые перчатки. — Миссия выполнена. хРыба спасена от порчи.
— Спасибо тебе, — я обнял ее, не обращая внимания на густой рыбий запах, который теперь, казалось, исходил от нас обоих. — Без тебя я бы до самого вечера возился. А может, и до ночи.
— Командная работа! — она улыбнулась, прижимаясь ко мне. — Мы же вчера доказали, что мы отличная команда. И с ранеными справились, и с рыбой справились.
К вечеру квартира пропахла рыбой насквозь. Но это был уже не запах сырой тины, а аппетитный, дразнящий аромат готовящейся еды. Мы жарили котлеты.
Вероника оказалась права — щучьи котлеты по бабушкиному рецепту получились восхитительными. Нежные, невероятно сочные, с хрустящей золотистой корочкой. Судак, запеченный в фольге с лимоном и веточками укропа, тоже был выше всяких похвал.
Мы сидели за накрытым столом, уставшие, но безмерно довольные результатами своего труда.
— Знаешь, — сказала Вероника, отпивая глоток холодного белого вина, — несмотря на все приключения… это была хорошая рыбалка.
— Незабываемая, — согласился я. — Мы поймали рыбу, спасли жизни, чуть не погибли сами, провели полевую операцию, реанимировали человека в машине скорой…
— И весь следующий день обрабатывали рыбу! — добавила она со смехом.
— И это тоже!
Фырк сидел на столе между нашими тарелками, его бусинки-глаза с нескрываемым вожделением смотрели то на мою, то на ее котлету.
— Эх, была бы у меня материальная форма! Я бы эти котлеты в один присест умял! Они же пахнут божественно! Двуногий, ты кулинарный гений!