Александр Лиманский – [де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита (страница 20)

— Что он тут делает?

— Предположительно, подопытный. Нейробиологи корпорации активно изучают мозг троодонов. На чёрном рынке живой экземпляр стоит в десять раз дороже, чем туша. А свинцовый контейнер экранирует запах и тепловую сигнатуру, значит, его прятали сознательно.

Я убрал пистолет в кобуру.

Протянул руку. Медленно, ладонью вверх.

Зверёныш шарахнулся в дальний угол ящика. Заскулил, захрипел и попытался закопаться под тряпку. Задние лапы заскребли по металлу, на каждой поблёскивал маленький серповидный коготь. Уменьшенная копия рапторского, но всё равно острый. Этот малой через полгода будет опасным.

Я не убрал руку.

Держал её на месте. Неподвижно.

Так же, как Сашка в десять лет протягивал ладонь к бродячей собаке во дворе. Часами мог сидеть. Ждать, пока зверь подойдёт сам. Я говорил ему: «Брось, она блохастая». А он не бросал.

— Тихо, малой, — сказал я негромко. — Я не они.

Зверёныш замер. Ноздри дрогнули, ловя мой запах. Новый запах. Не тот, что ассоциировался у него с болью, ножами и холодными столами.

— Не обижу.

Он смотрел на меня. Огромные глаза, созданные для охоты в сумерках, изучали моё лицо с пугающей для животного внимательностью. Дрожь не прекращалась.

Потом он сделал шаг. Крохотный, осторожный. Балансируя на задних лапах, вытянув шею. И ещё один. Мордочка потянулась к моим пальцам. Коснулась. Отдёрнулась. Коснулась снова.

Нос был холодным и влажным. Как у щенка.

Я подвёл руку под его тело. Осторожно, медленно. Он напрягся, задрожал сильнее. Пальцы передних лап вцепились мне в запястье, цепкие и сильные, как у маленькой обезьяны. Но он не укусил и не полоснул когтем.

Я поднял его из контейнера.

Он был лёгким. Легче, чем я ожидал. Кости под чешуёй проступали отчётливо, рёбра можно было пересчитать пальцами. Голодный. Давно. Может, с того дня, как его сунули в этот свинцовый гроб.

Я прижал его к груди. Тепло «Трактора» было ровным, постоянным, чуть выше температуры окружающей среды. Зверёныш ощутил его и замер. Дрожь не исчезла, но стала тише. Он уткнулся мордой мне в сгиб локтя и закрыл глаза. Пальцы передних лап по-прежнему держали моё запястье.

— Ну вот, — сказал я. — Ты тоже голодный, да? Ничего. Выберемся отсюда, найдём пожрать. Обоим.

Ева молчала. Я чувствовал её взгляд, хотя она была проекцией и смотреть в привычном смысле не могла.

— Что? — спросил я.

— Ничего, — ответила она. — Просто калибрую новый параметр.

— Какой?

— Предсказуемость оператора. Я была уверена на восемьдесят процентов, что ты его заберёшь. Теперь сто.

— А что в оставшихся двадцати?

— Потом как-нибудь скажу.

Я глядел на тёплый комок чешуи у себя на руках. Тёплый комок с серповидными когтями и зубами, который через полгода вымахает до восьмидесяти кило и сможет догнать джип.

Двадцать кило живого веса. Сам еле ноги таскаю, жрать нечего, до цели восемьдесят километров через территорию, где всё живое хочет мной пообедать. И теперь у меня на руках голодный детёныш, который, когда вырастет, может решить, что я тоже еда.

Отличный план, Кучер. Просто блестящий.

Сашка бы одобрил.

Щёлк!

Звук был громким, резким, механическим. Реле. Я узнал его мгновенно. Контактор на двести ампер, не меньше. Такие ставят на промышленные линии освещения.

Вспыхнул свет.

Яркий, белый, безжалостный. Лампы под потолком загорелись разом, залив склад мертвенным люминесцентным сиянием. После темноты это было как удар по глазам. Я зажмурился, отвернулся, прикрыл лицо рукой.

Зверёныш на моей груди дёрнулся и заверещал. Тонко, пронзительно.

— Тихо, — шикнул я. — Тихо, малой.

Он тут же прижал голову. Умный.

Загудела вентиляция. Где-то в стенах ожили моторы, завибрировали воздуховоды. Поток воздуха пошёл из решётки под потолком, холодный, с привкусом пыли и машинного масла.

Кто-то включил электричество.

Кто-то был здесь.

Я щурился от света. Зрение адаптировалось медленно, пятна плавали перед глазами, контуры расплывались.

Сверху донеслись голоса.

Мужские. Двое, может трое. Приглушённые бетонными стенами, но отчётливые. Потом слова, но я не мог разобрать. Шаги по металлу. Кто-то спускался по лестнице.

Ну и влип ты, Кучер!

Глава 5

У меня была всего секунда на решение.

Мозг работал на автомате, как всегда происходило в критических ситуациях. Только холодный расчёт, отточенный тридцатью годами службы — угроза, варианты, выбор, действие.

Голоса стремительно приближались. Шаги гремели по металлической лестнице где-то за стеной. Двое, судя по ритму. Один явно хромал, его шаг был короче, с характерной паузой на больную ногу.

Взгляд прошёлся по складу.

Стеллажи вдоль стен. Полупустые, просматриваются насквозь. Не вариант.

Ящики у дальней стены. Слишком низкие, за ними не спрячешься. Тоже не вариант.

Дверь, через которую я вошёл. Ведёт обратно в тоннель, но для этого нужно пересечь весь склад. Голоса уже близко. Не успею.

Огромные пластиковые бочки стояли вдоль правой стены. Между ближайшей и бетоном оставалась щель. Узкая, тёмная, заваленная каким-то хламом.

Единственный вариант.

Троодон на моих руках дёрнулся, почуяв напряжение. Его когти царапнули ткань разгрузки, оставляя тонкие борозды. Глаза распахнулись, зрачки сузились в вертикальные щели. Он смотрел на меня, и в этом взгляде было что-то пугающе осмысленное.

Ты чувствуешь, что что-то не так. Интересно…

Шаги на лестнице стали громче. Один матерился, надрывно и зло. Второй хрипел в ответ, булькающим, захлёбывающимся голосом.

Времени не было.

— Тихо, мелкий, — прошептал я, почти не размыкая губ. — Не высовывайся. Что бы ни услышал, сиди тихо.

Одним плавным движением я опустил его обратно в свинцовый ящик. Зверёныш не сопротивлялся. Только смотрел на меня своими огромными глазами, в которых отражался тусклый свет ламп. Смотрел так, будто понимал каждое слово.

Может, и понимал. Ева говорила, что троодоны самые умные из динозавров.

Я прикрыл крышку. Медленно, осторожно, чтобы не лязгнул металл. Оставил щель в палец толщиной. Ему нужен воздух. И возможность видеть, что происходит снаружи. Почему-то мне казалось, что это важно.

Голоса стали отчётливее. Они были уже в помещении, за дверью. Я слышал шарканье подошв по липкому полу, слышал тяжёлое дыхание и стоны.

Привычка приказывать себе в критических ситуациях никуда не делась. Так проще управлять телом. А когда это тело новое, тело аватара, просто жизненно необходимо.

Двигайся! Сейчас!