Александр Лихолетов – В погоне за дивноглазыми (страница 3)

– Ингольф, – спокойно произнёс я.

– Что?

– Меня зовут Ингольф. А тебя?

– Хакли, – помедлив, ответила она.

– Хакли, мы должны вернуться к реке.

– Зачем?

– Потому что её песня оборвалась именно на этом. Поверь властелину слова, слова никогда не бывают бессмысленными.

Не найдя, что возразить, она кивнула, и мы пошли обратно. Назад, уже по проторённой дороге, идти было быстрее. Существенно облегчало путь ещё и то, что Хакли больше не пронзала меня недоверчивыми взглядами. Не то чтобы она считала меня другом, просто больше не считала врагом. Впрочем, в глазах тналов и это дорогого стоило.

Мы вышли к реке. Она была уже здесь. Её тонкий силуэт колыхался над водой. Когда мы приблизились, она вскинула голову и опять запела:

Вода меня тянула вниз, Туда, где бродит мгла, Любимый, там меня дождись, Как я тебя ждала. Но нет, брожу я средь ветвей, И держит меня лес, Молю, скорее прах развей Дорогой в синь небес. Молю, позволь мне обрести Заслуженный покой, Прости, любимый мой, прости, Я жажду быть с тобой.

В её взгляде была мольба. Опять начал подниматься ветер, но я вскинул руку со светящимися знаками, и он утих. Хакли сделала вид, что не обратила на это внимания.

– Что теперь? – холодно осведомилась она.

– Нужно её отпустить.

– Нет.

Я удивлённо посмотрел на тналлу.

– Почему?

– Она убила тнала. За это нет прощения.

– Я убила его… – раздался далёкий, похожий на шелест голос, – потому, что он убил мою любовь. Он убил Джозефа.

– Тналы не убивают без причин, – упрямо заявила Хакли.

– Он сказал, что так Джозеф обретёт покой, – произнесла Беатрис, будто не слыша слов тналлы.

– Это ложь… – начала было Хакли, но я вскинул руку, останавливая её.

– Кто сказал?

– Мужчина с фиолетовыми глазами. Он дал мне кинжал и сказал, что тналы, убивая, выпивают жизнь, и пока тнал жив, душа Джозефа мучится.

– Глупость, – процедила Хакли, – тналы не убивают без причин, а тем более не крадут души.

Сапфировые глаза впились в Хакли. Вода в реке начала бурлить, будто что-то поднималось со дна. Тналла будто этого не замечала. Она продолжала надменно смотреть на девушку.

– Ты такая же, как он, – прошелестела Беатрис, – я убью тебя.

Она вздрогнула и растаяла. Вода в реке будто вскипела. Струя ударила в небо – и из неё вылетела девушка. Это был уже не призрак. Остекленевшие глаза Беатрис бессмысленно смотрели на Хакли. Посиневшие губы шевелились, но уже не издавали звуков. Я с ужасом заметил у неё в руке кинжал. Тналла застыла. Её взгляд впился в кинжал. Мгновение спустя она попятилась.

Я был ошарашен. Она готова была сразиться с властителем слова, но робела перед мёртвой девушкой. Нет, то, что она мертва, было ни при чём. Всё дело, похоже, было в кинжале. Стараясь не сводить глаз с Беатрис, я медленно отступил к Хакли.

– В чём дело? – шёпотом спросил я, глядя, как покойница ступает на берег и медленно идёт к нам.

– Кинжал… – дрожащими губами пролепетала тналла, – оружие, однажды вкусившее кровь бессмертного, и впредь жизни их обрывает…

Теперь я всё понял. Она боялась потому, что знала, что может умереть. Если сейчас Беатрис пронзит её этим кинжалом, сила тнала ей не поможет. Впервые Хакли выходила на бой как смертная, и это приводило её в ужас. Я мрачно указал ей отступить. В другой ситуации она сочла бы это глупостью – подчиниться приказу смертного, но сейчас у неё не было выбора.

Я выступил вперёд.

– Беатрис, нет! – твёрдо проговорил я.

Она даже не посмотрела на меня. Остекленевшие глаза всё ещё впивались в Хакли. Я вздохнул и вскинул руку. Знаки замерцали. Впервые покойница посмотрела на меня. Я глубоко вдохнул и заговорил:

Я призываю пламя, Пусть же горит земля, Пламя встаёт меж нами, Так заклинаю я. Пламя змеёю вьётся, Пламя птицей летит, Ту, чьё сердце не бьётся, Ныне огонь поглотит!

Между нами вспыхнула стена пламени. Она рвалась из-под земли и взмывала в небо. Сейчас она уже была выше человеческого роста, но даже сквозь неё я видел Беатрис. Она шагнула сквозь огонь. Непостижимая сила заставляла его отступать. Я взмахнул рукой, и пламя обвило её спиралью. Это действительно очень походило на огромную змею. На мгновение она исчезла в нём. Я вскинул руку. Пламя взлетело, распахнуло огромные крылья и обрушилось на неё сверху. Я тяжело выдохнул, и пламя опало. Беатрис, вся чёрная от копоти, в тлеющем платье, неподвижно стояла на выгоревшей траве. Огонь сжёг её до кости, но сила, приводящая это тело в движение, ещё не покинула её. Пустые глазницы всё ещё смотрели на меня.

Я приблизился. Она попыталась пошевелиться, но не смогла. Резким движением я вырвал кинжал у неё из руки. В следующее мгновение она рассыпалась пеплом. Магия действительно была в кинжале. Даже сейчас, прошедший сквозь огонь, он всё ещё блестел. Я сжимал его в руке и ощущал непреодолимую силу этой вещи.

Внезапно сзади послышался всхлип. Я обернулся. Хакли стояла, вжавшись в ствол дерева. Дрожащими руками она сжимала бесполезный меч. Взгляд её всё ещё был прикован к кинжалу. Я приблизился. Хакли содрогнулась и ещё сильнее вжалась в кору дерева.

– Хакли… – неуверенно сказал я, – всё в порядке. Её нет.

Внезапно тналла вскинула глаза, и я резко обернулся. За моей спиной стоял призрак Беатрис. Она смотрела на меня сапфировыми глазами. Было в этом взгляде что-то нехорошее.

– Убей её! – проговорила Беатрис. – Убей!

– Нет, – холодно произнёс я.

– Она бы убила тебя! Любого человека! Она бы убила не задумываясь!

– Я знаю. Но я знаю ещё кое-что.

Сапфировые глаза пронзили меня удивлённым взглядом.

– Это не лес держит тебя. Это ты. Даже после смерти ты не можешь простить.

– Нет… это деревья…