Александр Левинтов – 4 | Последнее (страница 19)

в Тамбове, Кинешме и Падуи упав, рискую помереть, земля подножками балỳется, я навзничь падаю опять, дома вращаются на улице, упал – и сразу тянет спать, а в небе звёзды – им до лампочки, а, впрочем, это – фонари, столбы – как спичечные палочки, а может, то луна горит? и мне легко лежать, раскинувшись, и размышлять о суете, сошелся свет от свечки клинышком, как на татами каратэ… что ж я опять на ровном падаю? друзья забыли обо мне, я где, в Тамбове или Падуе? – нет, я себя нашел в вине

Успение

Успение… мне не успеть за Нею, в туман дождливый медленно смотрю и тихо, под тоску души, пьянею пока кадят закатную зарю и вин моих несметных вереницы, и вин, испитых вёдрами дотла, — теперь уж никогда мне не простится измятой жизни порванная мгла уходит всё – пройдёт и то, и это, и надо мной гудят колокола, нетрудно быть гулякой и поэтом, пока тебя Мария берегла Она успела – мы осиротели, чуть зажигается прощальная звезда, а впереди – холодные метели и безутешные просторы – навсегда

Осеннее пиво (вальс)

осеннее пиво ненастьем разбавлено осеннее пиво копчёною мойвой украшено, и плавает в баре над лампами дым — с друзьями, в тумане давно мы сидим все темы и споры давно нами пройдены, все копья для диспутов вдребезги сломаны, мы тихо и молча будвайзер сосём, неважно, нас много иль только вдвоём а годы летят, наши годы к циррозу летят, и девушки, честно, на нас не глядят, и нам всё спокойней и тише без них, ну, что ж ты, товарищ, заснул и притих пусть рядом от раков одна шелуха, нас снится, лишь снится жена и уха, затылок и брюхо всё толще – и тут сорочкам и брюкам, приятель, капут

Настоящее настоящее

и вновь – накати, накати: в середине ль, в начале пути — ты себя осади, обуздай, ты примерно и в меру поддай! и забудь про непройденный путь… всё пока впереди – бури, дрязги, дожди, и на всё, что пройдёт, наплевать, потому что его не понять, перемать, завтра будет опять — даже, если не спать… мы живём очень мало – сейчас,