так проходит мой день,
которых осталось немного…
Ночная гроза
со Средиземного
черною тучею
в молниях, громах,
судьбой неминучею,
я на пороге,
блаженно-расслабленный,
не выпускаю
стакан охлажденного,
если от вспышки
сгорю – то-то радости,
что не в мучениях,
быстро и весело,
только б глоток
перед этим увесистей,
счастье, вот счастье —
гроза среди полночи!
хлещут по травам,
по мне водопадами
струи прохладные;
бутылку последнюю
я допиваю в слезах,
с благодарностью
Богу, пославшему
это забвение
Пивная коммунистическая ностальгия
мы надрывали пузыри
бесхозным «колосом ячменным»,
а вот теперь – лишь козырни! —
сосём баварское отменно
за что страдали, мужики?!
кровь проливали старики?!
и жёны костерили нас
из-под Жванецкого «Авас»?!
сначала – рачья шелуха,
а с нею – воблы чешуя,
потом – креветок чепуха,
а после – просто ни хуя;
за что же пострадали мы,
России верные сыны,
явь поменявшие на сны,
пусть и не звери, но скоты?
и пиво мощною рекой
зовет нас немощных на бой
за ЭКГ и геморрой,
за мрамор тяжкий над собой;
и есть, что вспомнить сквозь склероз:
про миллионы алых роз,
про опустевшую казну
и про пропитую страну…
Декабрьская ночь
ночь, стакан, чуть-чуть закуски,
я один, хранитель – рядом,
ангел говорит по-русски,
он со мной всегда недаром,
до рассвета – путь в пол-жизни,
я неспешно наливаю,
по себе справляю тризну —
встречу ли зарю – не знаю,
и о чем моя кручина?
где-то тихо запевают
«догорит твоя лучина» —
догорит, конечно, знаю… 
