Александр Левинтов – 4 | Последнее (страница 16)

что и Гейтсу не пустяк. Ночь, луна, фонарь, аптека, кажется, Терлецкий пруд, и менты меня для смеха в обезьяннике запрут. Там просплюсь, слезой умоюсь, крест нательный заложу, я в душе помойной роюсь и Россией дорожу.

Москва 70-х

мы злыми волками вечерней Москвой всё кайф свой искали — волна за волной, пивные – стекляшки, гадюшников звон, лихие стакашки с шумящих сторон, а где-то – тревоги за наш неуют, неверные ноги, вас, может быть, ждут всё те ж разговоры про всё – ни о чём, дворы словно норы: мы жизнь в них пропьём…

Ожидание

вновь скоро грозы земли дрожанье мы примем позы для возлежанья под струи, брызги стакан наполним под чьи-то визги — мы юность вспомним нет сил? – ну, что же мы не в накладе пусть наши рожи не видят бляди: еще мы мыслим и существуем: хвала всевышним, пусть стали хуже глаза и уши, мы всё же глушим, хоть мы не нужны, остатки мира в твоём сознаньи — вино и лира воспоминаний… пусть грянет крепко, порвётся небо: грачи на ветке, я жду, как хлеба ждет нищий в Храме, разверзтых истин, открытых нами, раскрытых листьев — и с именами

На лоджии

под грозным небом загрохотало, вот стихло, дрожью затрепетало, упали брызги