Александр Левенбук – Еврейские анекдоты навсегда (страница 27)

— Ты за что сидишь?

— За то, что побил Хаймовича. А ты за что?

— За то, что заступился за Хаймовича. А ты?

— А я Хаймович.

Пришел Абрам с работы уставший, лег и уснул. Сара будит его через час.

— Абраша, обними меня!

— Отстань!

— Да проснись же ты! Я мужчину хочу!

— А который сейчас час?

— Два часа ночи.

— Где же я тебе в два часа ночи в Одессе мужчину найду?

Суд выносит решение: «Рабинович должен публично заявить, что обруганный им Кац — порядочный человек, а не мошенник».

Рабинович встает и говорит:

— Кац — честный человек?.. Кац — не мошенник?..

Суд начинает призывать его к порядку. Рабинович говорит:

— Я что-то не понимаю. Мыс вами договаривались о словах или о мелодии?

— Мой муж — невозможный человек. Он живет одним днем.

— И мой тоже. Ночью ни на что не годится.

Следователь:

— Рабинович, отвечайте на мои вопросы только «да» или «нет».

— Но не на каждый вопрос можно ответить «да» или «нет».

— На каждый!

— Хорошо. Тогда вы мне ответьте: у вас уже перестали на допросах бить подозреваемых ногами?

Разговор на нынешнем одесском Привозе:

— Почем лимон?

— Сто рублей.

— Почему так дорого?

— Потому что это не лимон, а лимонка.

— А гранат почем?

— Тоже сто. Потому что это не гранат, а граната.

— Хорошо, беру.

— А деньги?

— Слушай, возьми вместо денег мой торт.

— На кой черт мне твой торт?

— А ты послушай, как он тикает. Это же не простой торт, а осколочный!..

Рабинович идет по улице, размахивает газетой:

— Пусть живет господин Черномырдин! Пусть живет господин Черномырдин!

Прохожие:

— Рабинович! Что с вами? Что вы тут культ личности устраиваете, а еще еврей!

Рабинович продолжает:

— Пусть живет господин Черномырдин на мою пенсию.

— Алло, это Зяма?

— Нет, не Зяма.

— Минуточку, это Гуревич?

— Да нет же!

— Это телефон 6-15-25?

— Вы что, с ума сошли? У меня вообще нет телефона!

При советской власти поступило распоряжение свыше открыть в Одессе публичный дом.

Председатель горсовета вызывает к себе Хаймовича.

— Окажите услугу, помогите открыть публичный дом. Вы ведь когда-то держали отличное заведение.

— Увы, дорогой мой, — отвечает ему Хаймович. — Сегодня создать то, что вы просите, невозможно.

— Но почему?

— А потому, что как только начнется работа, десять девочек попросит обком, десять девочек попросит горком, двадцать девочек пошлют в колхоз на уборку картошки. А Хаймович ложись и давай план!

Умер старый еврей. Прошло две недели, и его жена звонит в страховую компанию:

— Послушайте, у моего мужа была страховка от пожара. Так вот, он умер, и я хочу узнать: когда я могу получить деньги?

— А что, причиной смерти вашего мужа был пожар?

— Нет, он умер от гриппа, но потом я его кремировала.

— Дядя Изя, — говорит Семочка, — большое спасибо за ту трубу, что вы мне подарили. Такой дорогой подарок!

— Да, ерунда! Что там дорогого? 60 копеек.

— Но зато мама и папа каждый вечер дают мне десять рублей, чтобы я не дудел.

На улице сидит Берл и просит милостыню. К нему подошел Исаак, долго рылся в карманах и протянул три копейки.

— Берл, — извиняясь, сказал он, — я недавно женился. Понимаешь, у меня семья... В общем, пять копеек, как раньше, я давать не могу. Извини.

Берл вскочил на ноги:

— Евреи, идите сюда, посмотрите на него! Этот человек женился, а я теперь должен содержать его семью!

В самолете над океаном стюардесса раздает спасательные жилеты со свистками для отпугивания акул. Старый еврей не хочет брать свисток.