Александр Леонтьев – По стечению обстоятельств (страница 3)

Уже смеркалось, приближалась ночь. А он не мог представить, где и как будет спать. Ночлег на сырой земле, в лесу и под открытым небом, во влажной одежде, несмотря на теплый вечер, совершенно не входил в его планы. И Ромка опять двинулся вперёд. Шёл, как ему показалось, очень долго и ужасно обрадовался, когда увидел на своём пути строительную площадку: железобетонные конструкции, кучи земли и песка, выкопанный котлован, строительные вагончики и какие-то другие строения. Затаившись, парень некоторое время наблюдал за безлюдным участком. Но потом вспомнил, что сегодня праздничный день, День Победы, да и время уже вечернее, поэтому рабочих здесь не должно быть. «Но здесь должен быть сторож»,– возразил он себе. И в другой бы раз без раздумий подошёл к сторожу и попросился на ночлег, а чтобы его пожалели и пустили переночевать, рассказал бы жалостливую историю про бессовестную сестру, которая после смерти матери выгнала бедного паренька из дома. Но сегодня этот вариант не годился.

Несмотря на безлюдность и тишину на строительном объекте он осторожно, стараясь не шуметь, пошёл в направлении строительных вагончиков. Заглянув в дверной проём одного из недостроенных сарайчиков, он увидел внутри сложенные в углу доски, по-видимому, от недостроенной обрешётки крыши, какие-то кипы и кучи тряпья. Заблудший «путник» понял: это идеальный вариант для ночлега. В его ситуации лучшего места даже не придумать. Он очень устал, поэтому, забравшись в угол, лёг между сваленных тюков, накрылся собранным вокруг тряпьём и быстро заснул.

Утро добрым не бывает

Телефонный звонок прервал Лёнькин крепкий сон. Он, конечно, догадался, что этот звоночек, как говорится, по его душу, но вставать не хотелось. Возникло большое желание понежиться в кровати под тёплым одеялом, послушать утренний шум городской улицы, доносящийся из форточки: шарканье ног и негромкие голоса прохожих, далёкий лай собак и шуршание метлы дворника… Но телефон продолжал бренчать. Мать уже ушла в коллективный сад, а отец, очевидно, выгуливал собаку. «А я просто крепко сплю и ничего не слышу»,– сам себя оправдывал лежебока, отлично зная, что через несколько минут встанет с постели и возьмёт телефонную трубку. Но в этот момент предательски скрипнула входная дверь, и послышалось цоканье собачьих лап по линолеуму: это отец привёл с прогулки карликового пинчера.

– Да. Привет! Спит. Сейчас разбужу,– услышал Лёнька родительский голос, ответ которого подтвердил его догадки: звонил дежурный по горотделу внутренних дел. Отец совсем недавно вышел на пенсию. А до этого работал в милиции и был хорошо знаком со всеми сотрудниками, поэтому так свободно, по-простому разговаривал с дежурным по ГОВД.

Дверь в спальную открылась.

–Ты чего не слышишь?– строго спросил глава семейства, как правильно понял Лёнька, это был риторический вопрос.– Иди. Тебе звонят.

Сын подошёл к телефону и, невольно подражая отцу, ответил:

– Да. Привет!

– Николаич! У нас труп в лесу на «Покровке». Женщину, похоже, задушили.

– Но сейчас это не моя «земля»,– блеснула надежда, что произошла ошибка, и появится возможность еще пару часов поваляться в постели.

Действительно, около месяца назад его назначили старшим оперуполномоченным уголовного розыска в другой район города, а до этого он несколько лет работал по этой территории.

– Знаю. Но Рыбин сказал тебя поднять. Если ты не согласен – звони ему. Если возражений нет – приходи в отдел, поедешь с группой.

– Ладно, понял. Сейчас приду.

Лёнька так легко согласился не потому, что у него не было номера телефона заместителя начальника ГОВД по оперативной работе. Просто звонить было «себе дороже». Рыбин был очень строгий и грубый мужик, а если «не в духе», то лучше с ним не спорить. А вероятность того, что в такое раннее утро, после праздников, да и после такой неприятной информации дежурного, у него будет хорошее настроение, была мала. Услышать в свой адрес кучу нелицеприятных слов от начальника с утра пораньше совершенно не хотелось. И уже через десять-пятнадцать минут старший оперуполномоченный уголовного розыска стоял в дежурной части в полной готовности для выезда на место происшествия. Дорога до здания милиции заняла у него всего несколько минут, так как он жил почти ближе всех из сотрудников. И дежурные часто злоупотребляли этим обстоятельством, поднимая его на выезды на ночные преступления. За ним не нужно посылать служебную машину: через несколько минут сам придёт. Да и сам Леонид от этого особо не отлынивал, наверное, воспитание не позволяло. С первых дней его работы в уголовном розыске, куда парень пришёл сразу после службы в армии, отец всегда неодобрительно относился к попыткам сына уклониться от «внеурочных» вызовов для выезда на преступления и ругал за это. А спустя некоторое время и сам молодой опер стал считать недостойными для себя такие поступки.

На место убийства вместе с Лёнькой поехали следователь прокуратуры Нечаев и эксперт-криминалист Смирнов. Между собой они были хорошо знакомы. Но если со Смирновым они находились в добрых рабочих отношениях: вместе работали в ГОВД, ежедневно встречались на оперативках, часто выезжали на места преступлений, то следователь, несмотря на свою неказистую внешность, всегда держался свысока, не приветствовал панибратства, а обращения – только по имени-отчеству. Милицейский УАЗик довёз их до крайних домов «Покровки». Затем милиционер-водитель, приехавший сюда уже повторно, показал тропу, по которой им следовало идти. Шагать пришлось метров пятьсот, прежде чем они увидели на окраине леса группу людей, среди них человека в милицейской форме. Приблизившись, Лёнька узнал в нём выпускника школы милиции, недавно прибывшего в горотдел после её окончания. На плече у лейтенанта висел планшет, который все называют «лентяйкой», и его носят только участковые инспекторы. Он подошёл и чётко доложил:

– Труп Сафроновой Елизаветы Егоровны, 63-х лет, проживавшей на улице Войковской, около 5-ти часов утра обнаружили родственники: дочь и её муж,– лейтенант показал рукой на стоявших неподалёку мужчину с женщиной.– Они живут отдельно на соседней улице Кирова. Сафронова проживала одна. Вчера во второй половине дня она ушла в лес собирать лекарственные травы и домой не вернулась. Поздно вечером родственники обнаружили отсутствие матери по месту жительства. Но искать не пошли, так как уже стемнело. Поисками занялись только ранним утром и обнаружили труп,– милиционер рукой показал направление.– К телу мы близко не подходили, ничего не трогали. Но возможно, что родственники до нас всё-таки успели потоптаться.

По чёткой, краткой и профессиональной манере изложения было понятно, что лейтенант не зря «протирал штаны» в учебном заведении. Следователь с экспертом подошли к трупу, все остальные только приблизились на несколько метров. Красная кофта ярко выделялась на фоне зелёной поросли мха. Погибшая лежала на спине, а руки были откинуты в сторону головы. На одежде чернелись остатки сгоревшей осоки, среди которых выделялись пожелтевшие, потерявшие свою первоначальную форму листья молодой травы. Лицо было прикрыто завязанным сзади на шее головным платком. Дочь Сафроновой, всхлипывая, стояла рядом с мужем и периодически отвечала на вопросы следователя Нечаева, который, передвигаясь вокруг тела, что-то записывал в протокол, а эксперт фотографировал, скрупулёзно отыскивая в траве следы.

– Нужны понятые, – обращаясь в никуда, кратко сказал Нечаев.

Участковый сразу подошёл к зятю, что-то тихо ему объяснил, и тот быстро направился в посёлок.

– Пойдём, побродим по окрестностям,– предложил сыщик лейтенанту,– извини, как тебя зовут? Забыл, когда на оперативке тебя представляли.

– Павел.

– Леонид.

– Это твой участок?

– Да.

– Повезло кому-то.

– Не понял, что ты имеешь в виду?

– Да я на этой «земле» несколько лет опером проработал. И никогда постоянного «околоточного» здесь не было. Все заявления подписывались старшему участковому или его коллегам с соседних районов. А по всем преступлениям одному приходилось «пахать». Одно хорошо – их было не так много.

– Сейчас бы сюда собачку,– мечтательно сказал Павел, имея в виду служебно-розыскную собаку.

– В отделе всегда была проблема с умными овчарками, а особенно с хорошими кинологами. Последние что-то у нас не задерживаются: отработав несколько месяцев, то сами увольняются, то их увольняют. Слушай!– внезапно остановился сыщик.– Вот ты разговаривал с родственниками. Какое они впечатление на тебя произвели?

– Ты знаешь, нормальное. Ничего подозрительного не заметил. То, что вечером не пошли искать в темноте и сразу не позвонили в милицию – понять можно. Даже дежурный вряд ли как-то среагировал бы на это сообщение, предложил бы дождаться до утра. А они с рассветом сами пошли искать.

– Согласен.

– Дочка вся в слезах, её муж постоянно молчит. Но оно и понятно – он мужик, да и погибшая ему приходится тёщей.

Осматривая местность, они расходились в разные стороны, а потом вновь сближались, но ничего достойного внимания не нашли. Придя к выводу о бессмысленности их дальнейшего совместного осмотра окрестностей, Леонид предложил участковому:

– Я сейчас пойду в посёлок на подворный обход, уже, наверное, все проснулись. Ты заходил погибшей в дом?