Александр Леонтьев – Это просто работа (страница 4)

– Бывает, что приходит домой поздно и пьяный, но сегодня всё было хорошо. Я его всё ругаю. Говорю ему, что надо жениться и жить, как все нормальные люди, а не болтаться по улицам.

Оперуполномоченный задумался. Стало понятно, что Николай не является потерпевшим, и милиционеры ошиблись. Везти его сейчас в отдел милиции, не было смысла. Следователь прокуратуры уже, наверное, спал в своей кровати, а самому допрашивать Зорю ради формальности оперу не хотелось.

– Коль, ты завтра работаешь?

– Да, с 8.30. до 17.00. я буду в мастерской.

– Давай так договоримся: чтобы тебя сейчас не тревожить, я запишу твой телефон в мастерской. Если понадобишься завтра, позвоню, и ты придешь в милицию.

– Хорошо. А что случилось-то?

– Вот завтра придёшь, и всё объясним,– и уже обращаясь к матери, Леонид сказал.– Вы не волнуйтесь. Он ничего не натворил. Видите, мы даже его никуда не забираем. Дома остаётся. А ты, Коль, мать слушай, она тебе дело говорит. До свидания. Спокойной ночи.

Возвращаясь в темноте к служебному УАЗику, сыщик обратился к понуро плетущимся сзади постовым.

– Ну что, парни, получается, ошиблись: не тот? Давайте сейчас будем вспоминать снова все подробности.

– Да. Тот избитый был на него очень похож, такая же шевелюра. А лежавшего на земле мы вообще не разглядели, он был весь в крови. Кудрявый его тормошил, и как-то он больше запомнился. Мы сразу бросились догонять тех, которые их избивали.

В отдел милиции добрались уже после полуночи. В дежурной части толпились уже командиры патрульно-постовой службы, дожидавшиеся прибытия со своих постов милиционеров и сдачи ими табельного оружия и спецсредств.

Леонид рассказал свои неутешительные результаты дежурному по ГОВД, которого такое известие тоже огорчило.

– Николай Петрович, того, на кого думали постовые, я нашёл, но это оказался не он. Они ошиблись. Будем искать теперь других. Я пойду с твоего разрешения отдыхать. Завтра утром всё руководству сам доложу. Ты в курсе, если вдруг кто-то будет интересоваться, тоже знаешь наши результаты.

– Давай, Лёнь, спокойной ночи!

Утром невыспавшийся опер, еле передвигая ноги, брёл на работу. На душе, как говорится, кошки скребли. Он не успел отойти от разочарования своим вчерашним результатом. Вроде сначала всё складывалось удачно: оперативно по приметам установил этого Колю Зорю, но оказалось, что он не имеет никакого отношения к произошедшему инциденту. «Где теперь искать неизвестного кудрявого парня?– размышлял сыщик.– Сегодня надо будет начинать сначала. А главное, постовые разочаровали. Они ошиблись, а значит, вероятность того, что они смогут узнать настоящего потерпевшего, мала. Поэтому сама перспектива его поиска и опознания милиционерами по фотографии сомнительна. Необходимо идти другим путём».

Погода тоже не доставляла радости и оптимизма. Моросил дождь, и было прохладно. И как обещали синоптики, такая погода продлится несколько дней.

На оперативке у начальника уголовного розыска Леонид обратился ко всем сыщикам за помощью. Из сводки дежурного на планёрке они знали о происшествии. Он только рассказал результаты вчерашнего поиска и приметы разыскиваемого потерпевшего. Коллеги с пониманием отнеслись к просьбе, и через несколько секунд Лёнька уже записывал в свой ежедневник фамилии похожих по приметам людей.

Прозвеневший телефонный звонок прервал обсуждение.

– Совещание законченно. Все по рабочим местам, – обратился к присутствующим Харламов,– а мы с тобой, Леонид Николаевич, прямо сейчас идём к руководству.

В кабинете начальника ГОВД кроме его хозяина сидел его заместитель Рыбин, городской прокурор Сёмин и следователь Горохов. Слова прокурора, заявившего, что постовые, применив оружие, действовали правомерно, вызвало у сыщика некоторое недоумение. Нет, он никоим образом не осуждал милиционеров, считая, что они поступили правильно. Но человеку, наделённому полномочиями за соблюдением законности, именно в данный момент официально делать такие заявления преждевременно и некорректно. «Согласен, если бы были потерпевшие, в отношение которых убитый и его товарищи совершили насилие,– мысленно возражал прокурору оперуполномоченный уголовного розыска,– сомнений в обоснованности применения оружия не было бы: милиционеры задерживали преступников. А если бы был труп, как думали постовые, то вообще все вопросы снимались. Но сейчас-то пока непонятно, почему они стреляли в уезжавших на лодке граждан, да еще одного убили, а другого ранили». В душе Лёньке было очень жалко этих милиционеров, он вчера видел, как они переживали и как расстроились, когда поняли свою ошибку с «Колей-Зорей». И поэтому он, старший оперуполномоченный уголовного розыска, обязан во что бы то ни стало найти потерпевших, чтобы восстановить справедливость.

Строя свои планы розыска, опер вполуха слушал слова разочаровавшего его прокурора и призывы своих руководителей в кратчайшие сроки установить потерпевших. Он со всем соглашался, на автомате отвечая на все вопросы. Совещание вызывало в нём обиду и разочарование. В большей степени от того, что некоторые присутствующие снова и снова возвращались к личности Зори, а следователь «рвался» его вызвать и допросить. А это Леонидом воспринималось как недоверие к результатам его работы. Для сыщика было очевидным, что сапожник не только не являлся свидетелем, но и вообще не имел никакого отношения к произошедшему событию.

Оперуполномоченный решил сначала проверить всех обратившихся в медицинские учреждения с похожими травмами. Хотя медработники должны сами сообщать в милицию обо всех криминальных случаях. Но пострадавший мог обмануть врачей, заявив, например, что просто упал. Для солидности опер подготовил официальные запросы. Проверки скорой помощи и травмпункта заняли менее часа, благо они находились недалеко от горотдела. Никаких заинтересовавших оперуполномоченного обращений за медицинской помощью не было. Перед уходом сыщик настоятельно напомнил дежурившим медицинским сестрам, чтобы те при обращении со следами побоев молодых мужчин немедленно сообщали в милицию, а не дожидались окончания своей смены.

Возвращаясь в свой кабинет, Леонид заметил шатающихся в вестибюле знакомых со вчерашнего дня постовых. Сыщик понимал, что парням не сиделось спокойно дома, зная, что сейчас решается их судьба. Они понимали сложность своего положения, и, как и Лёнька, не разделяли, как это ни странно, оптимизма городского прокурора. Увидев оперуполномоченного уголовного розыска, они подошли к нему поздороваться. И при рукопожатии в глазах каждого из них читался немой вопрос: «Ну что там?» Но, к большому сожалению, сыщику порадовать их было нечем.

– Мужики,– обратился он к милиционерам,– мне подсказали еще несколько таких «кучерявых», как вчерашний Зоря. Я сейчас уточню их данные, и мы сходим в паспортный стол и посмотрим их фотографии. Вы пока никуда далеко не уходите, побудьте где-нибудь в отделе.

– Мы будем здесь.

Леонид пробежал по кабинетам сыщиков, чтобы уточнить сведения на названных ими на оперативке «кудрявых». При опознании их Михаилом и Андреем, так звали милиционеров, выяснилось, что некоторые из них были им знакомы, а оставшихся троих они отвергли, как не похожих на пострадавшего. При этом оперативник заметил, что произнесено это было как-то неуверенно, что натолкнуло его на мысль, что необходимо будет эту троицу навестить по месту жительства и лично взглянуть на них, чтобы окончательно убедиться в их непричастности к произошедшему.

Но сейчас опер решил начать поиск с самого начала: с осмотра места происшествия и восстановления событий. Пользуясь тем, что постовые были сегодня в гражданской одежде, и можно было, не привлекая ничьего внимания, повторить их вчерашний путь.

Проходя мимо входа в крытый рынок, Лёнька обратил внимание на сидевших на ступеньках старушек, перед которыми стояли маленькие корзинки и стаканы, наполненные красными ягодами. «Наверное, лесная земляника,– подумал он.– На солнцепёках уже давно созрела. Похоже, в этом году у неё богатый урожай. Вот бы съездить в выходные…» Но его мечты прервал голос одного из милиционеров:

– Вот отсюда мы их увидели.

–Давайте снова рассказывайте мне всё подробно: что, где, куда и так далее…

– Мы шли со стороны площади,– начал Михаил.– Когда проходили мимо рынка, то увидели впереди драку. Вон за тем поворотом в речной порт, метрах в ста от него, прямо на дороге четверо пинали ногами двоих лежащих на земле. Один из дерущихся был одет в красную рубашку или майку. Он ещё выделялся своей агрессивностью и активностью. Как были одеты другие, не запомнили. Мы побежали в их сторону. Увидев нас, нападавшие бросились бежать вдоль забора в направлении речки. На земле остались лежать двое. Когда мы подскочили к месту драки, один из них, как раз кудрявый уже стоял, лицо у него было в крови, он пытался растолкать или поднять второго, но тот не шевелился. Это произошло примерно где-то здесь.

Сотрудники милиции остановились, внимательно осматриваясь. Вглядываясь в щебёночное покрытие проезжей части, оперативник пытался на дороге найти какие-нибудь свидетельства вчерашней драки, например: кровь. Но, очевидно, ночной дождь смыл все следы, а проезжавшие, хоть и редкие транспортные средства, вероятнее всего, мопеды и велосипеды, заездили их. С одной стороны дороги находилась канава, поросшая многолетним бурьяном и крапивой, а с другой – насыпь из булыжника с вытоптанной или высохшей редкой травой, сквозь которую просматривались многочисленные осколки битого стекла, в основном бутылочного. Очевидно, что это уединённое место облюбовали выпивохи. Неподалеку за рынком располагался винный магазин, а в каких-то двухстах метрах отсюда в кафе-забегаловке была возможность приобрести незатейливую закуску.