Александр Лазков – Бессмертная партия (страница 24)

Джулиан поднял бровь. Связь между владельцем чайницы и новым сортом чая была очевидна. Однако более этого ничего полезного не оказалось.

— Вот как? Крайне интересно, — пробормотал он, записывая: «Чайница Блэкуолла — Чай «Голубой Туман» (финансирован Блэкуоллами)».— А что вы можете сказать о самом мистере Генри Блэкуолле? О его деятельности? Особенно в свете его вчерашнего спокойствия. —

Миссис Томенстон пожала плечами. Выражения явно стали более осторожными.

— Увы, о личнойдеятельности господина Генри Блэкуолла мне мало что известно. Он достаточно закрытый человек. В свет выходит редко, предпочитает деловые встречи. Говорят, он занял пост главы семейной чайной компании всего полгода назад, после скоропостижной кончины отца. — Она сделала паузу, размышляя. — И знаете, мистер Элмвуд, именно поэтому мне кажется нелогичнымего причастность к этому убийству. Скорее всего погибший случайно оказался рядом с той витриной. —

Джулиан не спускал с неё пристального взгляда.

— Что ж, надеюсь, это именно так. Вы упомянули, что у мистера Блэкуолла есть собственная коллекция чаев и древностей. И как сложилась эта семейная традиция? —

— ...Вы упомянули, что у мистера Блэкуолла есть собственная коллекция чаев и древностей. И как сложилась эта семейная традиция? — спросил Джулиан.

— Ох, да! — лицо миссис Томенстон просветлело при упоминании чая. — Это их страсть, передающаяся из поколения в поколение. Начал собирать ещё прадед нынешнего мистера Блэкуолла, большой энтузиаст и знаток Востока. Из этого увлечения, собственно, и выросла их нынешняя процветающая компания.

— Я слышал, — осторожно заметил Джулиан, — что история семьи Блэкуолл связана с сикхами? Простите мою осведомленность, но убитый также был сикхом. Просто пытаюсь понять любые возможные связи. —

Миссис Томенстон понизила голос, оглянувшись по сторонам, хотя в пустом зале никого не было.

— Вы очень проницательны, мистер Элмвуд. Это редко вспоминают в свете, стараются не афишировать, но... Да, прадед нынешнего сэра Генри, старый Солмон Блэкуолл, отправился в Пенджаб в конце прошлого века — тогда, говорят, чайные плантации только начинали открывать для английской торговли. Он был человеком авантюрного склада, не чопорным, как нынешние джентльмены. И там он не только заключил выгодные контракты, но и женился. —

— Женился? — переспросил Джулиан, делая пометку в книжке.

— Да, — кивнула хозяйка заведения. В её глазах мелькнула смесь восхищения и осуждения. — На девушке из знатного сикхского рода. Говорят, она была дочерью какого—то мелкого раджи или военачальника. Солмон привез её в Лондон, и это, разумеется, вызвало скандал. В те времена такие мезальянсы не поощрялись. Но он был упрям, да и деньги, как водится, сглаживали углы.

— Значит, в жилах Блэкуоллов течет сикхская кровь? —

— Верно, — подтвердила миссис Томенстон. — Вы не единственный, кто обращает внимание на необычную внешность братьев. Их восточные черты столь таинственны. Особенно у старшего, Генри, — скулы, разрез глаз, эта смуглая кожа, которую не скрыть никаким английским солнцем. Эдгар перенял тот же оттенок, хотя черты лица у него более европейские. Говорят, именно от сикхской прабабки в их роду передается страсть к Востоку — не просто к чаю, а ко всему загадочному и древнему. —

Джулиан слушал внимательно, не перебивая.

— Солмон Блэкуолл, — продолжила она, увлекаясь собственным рассказом, — основал не просто чайную компанию. Он создал целую династию, где умение торговать шло рука об руку с уважением к восточным обычаям. Говорят, за время своих путешествий, он перенял некоторые сикхские традиции — например, никогда не пил чай без особого ритуала. — Она махнула рукой. — Отец мистера Генри, покойный сэр Реджинальд, в своей страсти превзошел родного отца. Он стал одним из самых легендарных коллекционеров чайной утвари и редких сортов индийского чая. До сих пор это собрание считается одним из лучших в Англии. С его руководством дело семьи полностью переехало в Лондон. Мистер Генри, продолжает дело предков, свято чтит традиции, вкладывая в компанию душу и средства. — Она вдруг помрачнела. — Хотя... не все в семье разделяют эту страсть. —

— Не все? — Джулиан мгновенно уловил нотку неодобрения в её голосе.

— Ах, господин Эдгар, — произнесла она с явным снисхождением. — Младший брат мистера Блэкуолла. О нем известно ещё меньше. Сэр Эдгар практически не посещает светские рауты, редко появляется в клубах. — Она понизила голос до конфиденциального шепота, наклонившись к Джулиану. — Ходят слухи, что у него... прескверный характер: вспыльчивый, неуравновешенный. И если Генри унаследовал от сикхских предков деловую хватку и умение молчать, то Эдгар, видимо, взял гордость и горячность. Говорят, он жутко завидует старшему брату. Честно, подобному я не удивилась бы: положение наследника и богатая коллекция древностей — бередит душу темными чувствами. Но это, опять же, лишь сплетни... — Она откинулась на спинку стула, сделав вид, что пожалела о своей откровенности.

— И эта сикхская кровь, — задумчиво произнес Джулиан, — она как—то влияет на их деловые связи? Скажем, с сикхской знатью? —

Миссис Томенстон пожала плечами, но в глазах мелькнуло понимание.

— Вы думаете, убитый сикх... — Она не закончила фразу, но мысль была ясна. — Трудно сказать, мистер Элмвуд. Формально Блэкуоллы — британские негоцианты и подчиняются законам империи. Но связи, оставшиеся от прадеда, могут быть глубже, чем кажется. Особенно если учесть, что недавно они вернулись из Индии. —

Джулиан не стал комментировать, но имя «Эдгар Блэкуолл»было выведено в его записной книжке с подчеркиванием и большим знаком вопроса. Сикхское наследие семьи внезапно приобретало новый, зловещий оттенок.

***

Лондонское утро было неласковым. Холодный, пропитанный угольной пылью и речными миазмами ветер рвал полы плаща Элеоноры, словно пытаясь отговорить её от выхода. Но графиня Монтегю двигалась по тротуару с той же неуклонной плавностью, что и по мраморному полу своего особняка. Рядом, едва поспевая и кутаясь в скромную шаль, семенила Кора, её личная служанка и компаньонка — тень графини, чье присутствие было данью условностям и гарантией приличия.

«Мраморная Сирена» в движении была не менее внушительна, чем в покое. Глубокий траурный цвет её платья, что поглощал скудный свет, широкие рукава с изящными плиссированными манжетами, линия талии, затянутая до невозможности и длинная юбка — всё кричало о статусе и сдержанной силе. Высокая, аристократически худая фигура казалась неестественной посреди грязноватой суеты улицы, и вынуждала прохожие расступаться, с тревогой ощущая ауру её холодного величия.

Сегодняшний маршрут включал несколько ключевых точек: ювелирный на Олд—Бонд—стрит, книжная лавка мистера Хэтчерда и аптека мистера Торна. Ни дождь, ни смог, ни праздные сплетни не могли заставить её отложить эти дела. Одно из мест назначения — аптека Торна — находилось на Флит—стрит, всего в нескольких шагах от скромной латунной вывески с силуэтом сыщика под луной. Проходя мимо этого адреса, мысль, острая и неожиданная, пронзила ледяное спокойствие Элеоноры: «Интересно. Как продвигается дело у мистера Элмвуда?»

Словно эхо, всплыли в памяти увлечённые беседы о новом микроскопе, необычном сочетании химических элементов и неудачном эксперименте со светящимися грибками. За долгие полтора года её монохромного одиночества, Джулиан оказался самым необычным явлением — человеком, чей ум двигался с такой неутомимой скоростью, что позавидовал бы ветер. Их интеллектуальные дуэли за чашкой чая в редкие визиты были глотком чистого воздуха. Даже в эту самую секунду, как она подумала о нём, любопытство — чувство, которое девушка держала в железных тисках контроля, — оказалось сильнее прагматичного списка дел. Оно подтолкнуло её, заставило отклониться от маршрута. Не говоря ни слова компаньонке, Элеонора плавно повернула к узкой лестнице. Кора осталась ждать у подножия, сжимая ридикюль и стараясь не выглядеть растерянной.

Появление графини рядом с шумным царством типографии вызвало эффект, подобный падению метеорита в лужу. Сначала просто тень, случайно проскользнувшая мимо распахнутой двери. Потом — осознание! Джек Хопкинс, чья дубовая рука только что опускала тяжёлый пресс, замер как вкопанный. Его великолепная рыжая борода, украшенная бумажными клочками, казалось, застыла в изумлении. Глаза, привыкшие к кляксам и браку, широко раскрылись. Он толкнул локтем вертевшегося рядом Томми ОЛири, молча указывая в сторону девушки: «Гляди—ка, Шустрик! Это же она?». Томми, мгновенно сообразив, вскочил как ошпаренный. Его огненная шевелюра вспыхнула под козырьком кепки. Зоркий мальчишка прилип к дверному косяку, впиваясь взглядом в идущую по лестнице фигуру.

— Ба—а—а! — только и смог выдохнуть он. — Какая же она красивая… Прям как с картинки… — прошептал разносчик с благоговением, забыв про всякую осторожность. Джек, также не отрывая взгляда от удаляющейся женщины, машинально стукнул Томми по темени. Без своей грубоватой силы, скорее по привычке:

— Цыц, сорванец. Помолчи уж. А то распускаешь тут речи про благородную леди!

В это же время из—за стопки свежеотпечатанных листов появилась Эллен Брайт. Густо—синие стекла очков сверкнули, когда рисовальщица увидела причину переполоха. Она замерла, зажав в руке пачку корректур.