Александр Лаврентьев – Зона вторжения. Байкал (страница 52)

— А что майор? Живой, нет?

— Майор живой! Раненый только! В филейную часть! Ругается!.. На машинах в Новую Нерху подались. Там, правда, ребятишек-то этих молодых с ним осталось всего-ничего, человек десять.

— Ну тогда что? Погнали в Новую Нерху? — предложил Алексей. — Врач там есть?

— Есть, а как же без врача-то! Фельдшерица есть — хоть кости вправить, хоть аппендицит вырезать.

Через десять минут они уже неслись на снегоходе по направлению к поселку. Впереди со старым ружьишком за спиной сидел Хатумба, сзади — Алексей, Бато, укутанный в овчинный полушубок, лежал в санях.

…Несмотря на обеденное время, на широких улицах поселка никого не было. Возле одного из домов стояла привязанная лошадь, впереди, видимо у здания поселковой администрации, виднелся вездеход. Там то и дело сновали люди. Хатумба остановился поодаль, у медпункта, постучал кому-то в окно, подождал, пока Алексей поможет Бато взобраться на крыльцо, услужливо распахнул двери.

— Есть кто живой? — громко крикнул он внутрь. — Принимайте гостей! — и непонятно хихикнул уже за спиной Алексея.

Алексей поднял глаза и увидел ствол, направленный ему в грудь. Сзади отчетливо лязгнул затвором Хатумба.

— Кажись, приехали! — простонал Бато.

— Так точно! — бодро ответил обладатель ствола. — Приехали! Точно по адресу! Ну раз так, заходите, гости дорогие, угостим, чем сможем! — Бандит отступил внутрь коридора. В спину больно ткнул стволом Хатумба.

Алексею ничего не оставалось, как подчиниться. Едва он переступил через порог и затащил внутрь раненого друга, как бандит ударил его прикладом, Алексей, не удержавшись на ногах, упал вместе с Бато на холодный крашеный пол.

Его умело обыскали, раздели до белья, сняли даже ботинки и связали. Потом притащили в соседнюю комнату, бросили на пол. Вскоре рядом раздались тяжелые шаги. Скрипели половицы, запахло тяжелым перегаром.

— Ну показывай, где тут твой полковник? — послышался над головой уже знакомый бас. Кто-то присел над Алексеем на корточки, приподнял его голову за волосы. Алексей увидел перед собой новенькие сапоги минимум сорок четвертого размера. Военные. Финские. Очень теплые.

— О! Янычар[26] в себя пришел! Мля, кровищи с него! — Волосы отпустили, бандит вытер руки о тельник Карабанова. — Он не полковник! — Бандит обращался к обладателю баса. — Подполковник. Какой-то отряд «Байкал»! Перепутал. Вот его ксива.

Над головой посопели, изучая удостоверение.

— С-с-сука… — процедил бас. — Спецом приперся сюда — нас брать. Не иначе!

— Ну и че с ним делать?

— А че с елдашем[27] сделали?

— Да ниче, кинули его пока к майору, в холодную. Ты же сам раскладку дал офицеров не трогать. А он хоть и не офицер, а все равно не простой баран. Колян медичку к нему отвел. А то мало ли — коньки отбросит, ты ругаться будешь. А прибить его никогда не поздно хоть больного, хоть здорового.

Видимо, то, что сказал бандит, не понравилось обладателю баса, и поэтому бандит сразу стал оправдываться:

— Ну ниче не попишешь! Колян филантроп!

— Зато я мизантроп! — пробурчал бас. — Этого — в расход. А с елдашем посмотрим че делать. Если он лындать[28] не сможет, на хрен он нужен?

— Да погоди, Батя! Этот янычар товар у Мансура жиманул. Надо бы узнать, где заныкал.

— Вот и узнай! А потом кончай его!

— Все понял! Митяй, подмогни!

Алексея, наконец, поставили на ноги перед блатным авторитетом, и он в первый раз посмотрел в глаза человеку, который, быть может, и не был главным организатором контрабандистов, зато все держал под контролем.

Перед ним стоял коренастый, налысо бритый уголовник. Вряд ли он когда-либо катал в руднике вагонетки. Из-под насупившихся бровей смотрели настороженные, внимательные светлые глаза. Оценивали. Узкие губы надменно кривились. Алексей молчал.

Несколько секунд враги смотрели друг на друга, а потом пахан повернулся и ушел.

Бандиты переглянулись.

— Ну чо, тащим его в этот… Короче, туда.

Одного из них Алексей узнал — это был вохровец.

Точно! Левченко! Они с Бато его допрашивали в здании управы. А Митяй был явно из блатных — этот даже робу сменить не успел. Короткий нос, невыразительные глаза, белесые бровки. Он был неуловимо похож на ящерицу.

Алексея притащили в кабинет с разгромленным шкафчиком для лекарств, бросили на пол, пару раз пнули, просто так, для разминки.

— Ну чо, москвич, говорить будешь? Или вон Митяй тобой займется?

Митяй уже стоял у столика с кюветами, звенел хромированными хирургическими инструментами. Тонкие пальцы дрожали от возбуждения.

«Ну я и влип!» — мелькнуло в голове у Алексея. По затылку прошел холодок. Облизнул губы.

— Мужики, вы че? Сдурели? Вас же потом особисты на куски порежут!

— Заткнись, — не оборачиваясь, равнодушно, но четко сказал Митяй. — Думаешь, мы после рудника особистов боимся? Да срать мы хотели на них! Дураков обратно под землю лезть нет. Ежели твои сюда пожалуют, зубами им глотки вырвем. Оружия полно. Живыми не возьмете! Понял? И не думай, что можешь нас кинуть: информацию проверим, а тебя все равно порешим, не надейся, что покинешь эти стены на своих двоих. Здесь сдохнешь. И вот это, — Митяй кивнул на окошко, за которым была голая черемуха и покосившийся забор, за которым виднелась сопка за Джугоякой, — последнее, что видишь. Так что наслаждайся.

Говорил Митяй буднично, но Алексей сразу понял, что имеет дело с профессиональным палачом.

Со стороны администрации доносились выстрелы. Стреляли из «калашникова», одиночными. Алексей прислушался. Митяй заметил это, усмехнулся.

— Не надейся. Это наш Горыныч приказал всех местных проводников порешить.

С улицы донесся пронзительный женский визг, который током ударил по нервам Карабанова. Митяй замер, вслушиваясь. Тонкая улыбка наслаждения не сходила с губ.

Левченко забеспокоился.

— Я посмотрю, что там! — отрывисто сказал он и вышел, не дожидаясь ответа Митяя.

Тот усмехнулся вслед вохровцу, повернулся к Карабанову.

— Ну-с, начнем! На что жалуетесь, больной?

Но стоило зэка со щипцами в руках наклониться над ненавистным «янычаром», как Алексей снизу вверх изо всей силы ударил его головой в лицо, поднялся на ноги, снова пнул Митяя, выронившего инструмент, в пах, а когда схватившийся сначала за нос зэка взвыл и загнулся, Алексей еще одним ударом ноги отправил его в нокаут, подскочил к столику с инструментами, схватил скальпель, перерезал путы на руках, бросил веревки на пол, потом вспрыгнул на кушетку, высадил несколькими ударами тонкую раму и прыгнул в черемуховый куст, словно братец Кролик в терновник. Правда, у братца Кролика не было потребности в ботинках и в теплой одежде. Но это были мелочи!

Ободравшись о ветки, Алексей кубарем прокатился по слежавшемуся снегу, вскочил и бросился вдоль стены медпункта по обжигающему снегу. Возле угла остановился, и, выглянув, быстро сориентировался. Сзади слышались крики. Прямо перед ним оказался высокий глухой забор, Алексей с разбегу метнулся через него.

Сзади грохнул выстрел. Это стрелял Левченко. Алексей приземлился в неглубокий сугроб, наметенный с другой стороны забора, выскочил из него, наискосок пробежал через широкий пустой двор, осторожно выглянул на улицу. На той стороне улицы стояла лошадь. От администрации кто-то бежал. Надо было рискнуть. Карабанов, не чуя ног, перепрыгнул через невысокий забор, подбежал к лошади, обрезал поводья, скрываясь за конем, затянул их узлом, перекинул на луку и птицей взметнулся в седло!

Не ожидавший такой наглости конь всхрапнул и шарахнулся в сторону, но Алексей крепко сжимал ногами его крутые бока. Обернулся.

К нему уже бежали бандиты!

Взвизгнула над головой пуля. Еще одна!

Что-то закричал старик, выскочивший из дома.

Алексей, наконец, совладал с конем, ударил ладонью по худому крупу.

— Пошел! Давай!

Конь понял, что от него требуют, и рванул вдоль улицы. Сзади заводили снегоходы.

— Уйдет!

— Щас возьмем!

Алексей, понимая, что по прямой улице его быстро настигнут, свернул в узкий проход между заборами, ударил коня голыми пятками. Впереди показался санный след, идущий задами, а за ним — прибрежные кусты и дальше — заледеневшее узкое русло Джугояки. Что он будет делать раздетый, без спичек и оружия в зимней тайге, Алексей сейчас не думал, главное было — вырваться, и он, не раздумывая, ударил коня, направляя его к кустам. Но до кустов он не доехал, потому что из-за старенького, ветхого забора наперерез ему выехал снегоход, и сидевший за рулем Хатумба приподнялся на подножках, вскинул навстречу ружье и нажал на курок.

Грянул выстрел.

Конь сгоряча пробежал еще несколько метров, а потом рухнул вперед, забился, орошая затоптанный снег алым. Алексей кубарем скатился в снег, прямо под ноги Хатумбе.

Черная тень истопника заслонила собой небо.

Сзади подбежал Левченко.

— Кончай его, че чикаешься! Он Митяя завалил! — завопил он, и Алексей прямо перед собой увидел черный зрачок винтовки.

— Прощай, гестапо! — прохрипел Хатумба.