Александр Лаврентьев – Зона вторжения. Байкал (страница 54)
Ни майора, ни Аюшеева в избе не было. Алексей взял со стола лампу, поднял повыше, осматриваясь. Точно! На полу, под столом виднелась крышка погреба.
Алексей не торопился, сначала он оттащил от стола стул со спавшим бандитом, подхватил его, аккуратно положил на пол, связал найденным на вешалке у двери платком, убрал в сторонку «калашников» и только потом сдвинул стол и открыл тяжелую крышку подпола.
— Есть кто живой? — негромко позвал он. — Бато? Ты здесь?
— Мля, Леха, че так долго? — недовольно отозвался из глубины Аюшеев. Он продолжал шепелявить. — Мы уже околели в этой берлоге сидеть! Как медведи, чесслово! Тока-тока в спячку еще не впали! Вон капрал уже лапу сосать начал!
Поднимались по одному — сначала показался синий от холода и переживаний капрал, затем Алексею пришлось помочь вылезти из подпола перевязанному каким-то серым тряпьем Бато. Алексей заглянул внутрь, посветил. Погреб был неглубоким, узким — натуральная берлога.
— А где майор?
— А майор, сука, с Горынычем бухает. Его позвали, он и пошел.
— А вас че? Не позвали?
— Звали, Леха! Звали, только мы решили — лучше мы тут померзнем малеха.
— Померзли?
— Да не, там не так уж и холодно, — усмехнулся Бато, — ноль, не больше! Нормально.
Алексей спихнул вниз связанного бандита, захлопнул крышку, выпрямился, вдвоем с капралом они притащили и поставили сверху тяжелый комод.
— Капрал! — рыкнул Алексей, как только дело было сделано. — Доложите по форме, почему не выполнен приказ? Что произошло?
— Товарищ сержант, — капрал вытянулся, — половина бойцов полегла при взятии склада с грузом, другая половина попала в засаду здесь.
— А как так случилось, что все бойцы — все шестьдесят человек, которых вы с майором с Красноярска сюда привезли, полегли, а командиры — целые и невредимые в плен попали? Сдались, трусы? — Алексей снова зло взглянул на капрала.
Тот вдруг сел на табурет, зажав голову руками. Алексей едва сдержался, чтобы не подойти и не свернуть ему голову. Желание это вдруг стало таким сильным, что Алексею пришлось отойти в угол от греха подальше.
Капрал вжал голову в плечи и разве что не согнулся, чтобы стать незаметным.
— У меня патроны кончились, — пробормотал он.
— Кровью искупишь, понял? — Алексей вплотную подошел к юнцу. — Я спрашиваю: понял? — заорал он так, что капрал вздрогнул.
— Так точно, — прошептал капрал.
— Оставь ты его, — прохрипел сзади Бато. — Они же спецом старших брали. В заложники.
Алексей помолчал, остывая.
— Короче, рвем до хутора, там разберемся, кто предатель, а кто сачок! — Он всучил Бато карабин, приказал капралу поднять автомат бандита, и они гуськом вышли из избы. На улице было все так же — никого, только издалека доносилась пьяная песня.
Карабанов завел снегоход, подождал, пока Бато завалится в сани, и рванул с места, понимая, что в поселке могут быть еще более-менее трезвые бандиты. Капралу пришлось запрыгивать на ходу.
… На хуторе Алексея ждала первая за последние дни хорошая весть: сюда после боя вышел Седой с двумя уцелевшими товарищами. Уставшие после всех потрясений заключенные спали в комнатах при трапезной на территории храма.
Встревоженный сообщением о захвате Новой Нерхи Михалыч пошел будить общинников. Алексей обнялся с Седым, одетым в чужой старый вязаный свитер и джинсы.
— Все хорошо, что хорошо кончается! — расчувствовался Седой.
— Ну пока о том, что что-то закончилось, рано говорить, сейчас вашего Горыныча убивать пойдем, буди своих.
Но никого будить не пришлось. Услышав Алексея, в трапезную, освещенную свечами, вышли один из уцелевших братьев Зиминских и Максимилиан Эдмундович.
Максимилиан Эдмундович сразу же стал колоть щепу и растапливать печь — поставил на нее чайник, кастрюлю с борщом.
— Пойдете? — спросил их Алексей.
— А пойдем, чего не пойти! — ответил за всех Седых. — Я давно эту крысу прищучить хочу. Пойдете, ребята?
Зэка закивали.
— Нас же тут местные мужики чуть не перестреляли, мы как в тайгу рванули, так на посты и нарвались, хорошо, Михалыч мужик языкастый, уговорил сдаться. Так что мы вроде как обязаны ему.
Пришел разбуженный Михалычем врач Иннокентий, сразу же велел Бато лечь на одну из кроватей, стал его раздевать, осматривать. К вящей радости, Алексей обнаружил в одной из комнат свой собственный «Нортон»! Он сразу же экспроприировал винтовку обратно, и возразить ему никто не посмел.
Седой и Алексей сели за стол, в углу у печки притулился замерзший капрал.
— Ну рассказывай! — велел Алексей сослуживцу.
— Да че рассказывать, как видишь, трое нас осталось, остальные полегли… — Седых взял в руки стоявшую на столе плетеную хлебницу, стал крутить ее в руках. — У людей Горыныча боеприпасов было — завались. А у нас кого!.. Хорошо, вояки твои подоспели, отвлекли вохру, и мы сумели проникнуть в бункер, ну там и остались почти все наши. Боевого опыта нет… Так что шансов уцелеть мало было. Хорошо, мы живы…
— Взрыв рудника вас не задел?
Заключенные переглянулись.
— Феерия! — произнес Максимилиан Эдмундович.
— Да уж! — буркнул Зиминский.
— Как жахнуло, так даже стрельба прекратилась, — снова заговорил Седой. — А потом видим, все вроде мимо нас, в воздухе черт-те что творится, здоровенные такие скалы летают, а нас вроде бы и не касается. Хотя жутко, конечно: такое рядом происходит, а у нас — ни дуновения ветерка, ни сквозняка. Полный штиль. Ну мы и атаковали! А там…
— А я человека видел! — вдруг перебил его Зиминский. — Черного! Все как ты тогда внизу сказал. Он прямо из лесу вышел и на рудник сквозь все ограды прошел. И сгинул там, среди катавасии этой. И пули ему по-фигу были!
В избушке повисла тишина.
— Может, ты того, двойника видел? — опасливо спросил Максимилиан Эдмундович. — Говорят, к смерти такое мерещится. Черные всякие люди…
— Да нет, брат мой тоже видел! — возразил Зиминский.
— Ну вот он и погиб!
— Но я-то жив!
Хлопнула дверь, вошел Михалыч, сел к столу:
— Идут! Надо бы крепкого чаю всем!
— Закипает! — успокаивающе ответил Максимилиан Эдмундович.
Через пятнадцать минут все были в сборе. На столе лежала карта местности. Бато ругался в комнатке позади — не хотел, чтобы врач наносил на руку гипс.
Всего в трапезной собралось одиннадцать человек: все более-менее боеспособное население хутора, включая младшего сына Михалыча Андрюху и шамана Толика, который, оказывается, все еще был на хуторе. Из общинников присутствовали пожилой рослый Виктор, совершенно седой, кряжистый Петр и худенький семнадцатилетний Костя.
У всех в руках были ружья или карабины.
Михалыч нарисовал прямо на полях карты план клуба.
— Вот тут сени, так идет коридор, а так — актовый зал, тут все — и собрания, и кино, и молодняк тут танцует. Если ваш пахан с бабой до сих пор развлекается, то он, скорее всего, вот тут, в кинобудке, или вот здесь, где иногда еду готовили. Отсюда один выход — в коридор. А в кинобудку можно зайти с черного входа. Поняли? Так! — Михалыч посмотрел на часы. — Три сорок семь, самое время выступать. Возьмем их тепленькими! Пленных не брать, местных не трогать! Нам еще жить здесь! Главная задача, как говорит Алексей, захватить груз и не дать им взять заложников! Андрей! — обратился он к сыну. — Останешься здесь вместе с Иннокентием и раненым.
— С капитаном Аюшеевым, — подсказал Алексей.
— Вместе с капитаном! — бросив взгляд на Алексея, поправился Михалыч. — Что будем делать с капралом?
— Капрал пойдет со мной, — ответил Алексей.
Капрал, который сидел в углу и внимательно слушал все, что говорили, послушно затряс головой.
— И вот еще: там с этим паханом майор наш бухает. Хорошо бы его живым взять. Но это не главное! — Алексей поднял вверх палец. — Главное сейчас — ящики с минералом!
— Ты бы, Ляксей, хоть сказал бы нам, что там за груз такой! — спросил вдруг Петр. — А то вдруг убьют через час, а мы и знать не будем, за что померли! Что там, в ящиках этих?
Все замолчали.
Алексей чуть помедлил. Надо было говорить правду.