Александр Лаврентьев – Кит в пруду. Книга вторая (страница 5)
«Мы не вольны в своей любви
мы не вольны в своём рождении
да и в своём предназначении
мы, видно, тоже не вольны»
Получается, что от меня… от моего выбора… мало что зависит.
Всё главное – установлено без моего участия…
Рождение. Что, я кому-то говорил, что хочу родиться?
Извините – не припомню.
Смерть. Что, я кому-то говорю, что хочу умереть?
Едва ли… не сейчас, по крайней мере, это уж точно.
Любовь. Вот тема…
Я кому-то говорил, что хочу любить?
«Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь…»
«У любви, как у пташки, крылья…»
«Любви все возрасты покорны, её порывы благотворны…»
Вот я спрашиваю себя – на что похожа любовь?
На огонь… пламя костра… обжигает и притягивает, и при этом – меняется представление о своих действиях… безумие становится нормой и правилом.
И что? Лесной пожар, да… тайфун, ураган – да…
И что – я этого хочу? Хотел этого добровольного безумия?
Любовь – страсть – это болезнь, помутнение рассудка – при этом
ничего такого ты сам – не замечаешь…
Поэтому говорить что-либо бесполезно, больной – невменяем…
Да, «опыт, сын ошибок трудных»
Но есть любовь как тепло хорошо протопленной печи… надёжное, спокойное, усыпляющее – это родительская любовь.
Древние греки насчитывали десять, что ли, видов любви… были куда как культурнее нас.
Да я это давно понял: развитие цивилизации приводит к деградации культуры. Это уже азбука. Малевич со своим «Чёрным квадратом».
Сейчас мы «цивилизованные, обременённые полузнанием дикари».
«Человек создан для счастья, как птица для полёта» – думает наш герой, получивший отказ в любви – и распахивает окно на девятом этаже.
«Как птица для полёта, говорите?»
Красивая звонкая фраза – и как-то скромно умалчивается: какая, собственно, птица имеется в виду. А какая? Вот – курица… петух… вот утки, домашние, с обрезанными крыльями…
Вот, наконец, наш собрат по форме, по стилю – пингвин.
Подставляем предлагаемое решение в формулу, получаем:
«Человек создан для счастья, как пингвин – для полёта».
Результат, однако.
– Иногда не так важен путь как цель
– А я слышал обратное: не так важна цель, как – путь… – видите, цель-то она, увы, одна у всех (хотим мы этого или нет, наш земной путь заканчивается для всех одинаково) … а вот путь, которым ты до этой цели добираешься… о! Тут возможны варианты, и какие!
– Какая невозможная глупость! Умереть в мире материи – это не цель, а неизбежность. Цель – этажом выше, приятель… этажом выше.
«Чувство так же легко развратить, как ум.
И чувство и ум мы совершенствуем, или, напротив, развращаем, бе-седуя с людьми. Стало быть, иные беседы совершенствуют нас, иные развращают. Значит, следует тщательно выбирать собеседников; но это невозможно, если ум и чувство ещё не развиты или не развращены. Вот и получается заколдованный круг, и счастлив тот, кому удаётся из него выскочить.»
(Паскаль «Мысли», 6)
Ну, посерьёзнее.
Никто не желает (не может -?) оценить по достоинству мои идеи – ни пульсирующую модель физической реальности, ни принцип КИНО.
Моё открытие (пространство и время – это две разные реальности, и они существуют не одномоментно, а поочерёдно) отвергается учёными, они, остепенённые и преподающие студентам математическую физику и квантовую механику – они не могут допустить и мысли, что истина – не в их учёной заумной кабалистике, а в моих простых умопостроениях (не могут понять? не хотят понять? не могут простить?).
(человек трудно смиряется с фактом умственного превосходства… с физическим – легко, а вот признать, что кто-то умнее тебя – признать это очень трудно, до конца – невозможно… это так, и я знаю, почему это так)
«Антропный принцип» – определяют они пренебрежительно.
Да, антропный принцип, причём именно мой антропный принцип.
Рудольф Штайнер до своего антропного принципа дошёл сам (вероятно, точно я не знаю), а вот я – сам дошёл до своего. И во многом наши выводы совпадают (особенно в части значения музыки в образовании).
Первым был Ницше с его «Заратустрой», но… Ницше был сумасшедшим, он придумал сверхчеловека и потому сошёл с ума, ибо выше человека не может быть ничего… его услышал М. Горький и написал ««Сказки об Италии», «Человек» и «На дне»… потом Маяковский… в Германии – Штайнер с его антропософией и вальдорфской школой.
Но если попробовать добиться исторической точности и справедливости, то всё начинается в Элладе, там Зенон Элейский увидел, что Ахиллес не может догнать черепаху, а Протагор понял, что человек есть мера всех вещей.
А Сократ сделал два удивительных заявления:
«Я знаю, что ничего не знаю, но другие не знают даже этого»,
«Я знаю, что ничего не знаю, но это-то я знаю!»
А Платон с его пещерой и колесницей?
Первый идеалист.
А ещё и Пифагор, между прочим, с его музыкой сфер.
А до того Гермес Трисмегист и Древний Египет.
А на Дальнем Востоке – индусы и Древний Китай.
Мы не на пустом месте, не в пустыне и не в первобытной пещере.
Есть на что опереться, есть преемственность.
Блез Паскаль, дорогой сердцу Первый Учитель.
Изобрёл вычислительную машину, понял основания гидростатики и отказался от естественнонаучных исследований, определил их как «любострастие мысли» и открыл для себя Бога.
«Не могу простить Декарту, ему Бог был надобен, чтобы дать всему первый толчок, а потом он уже обходился без Бога».
Да, вот тема Бога.
Лаплас докладывает Наполеону свою космогонию, Наполеон внимательно слушает и потом спрашивает: а где же у вас Бог?
Лаплас гордо отвечает: в моей системе нет нужды в Боге.