Александр Лаврентьев – Кит в пруду. Книга третья (страница 2)
Когда я это прочитал, мне стало страшно: от такой власти добра – не жди, это власть не народная, а антинародная. Она будет делать всё, чтобы эту самую власть из рук не выпустить. Потому что она ничего больше, как властвовать, – писать указы, постановления и пр. – она ничего больше не умеет, без власти она просто пропадёт с голоду.
Это, получается, жуть что такое – эта самая советская власть.
(думаю, сам автор идеи советской власти был бы откровенно взбешён, узнав, каким макаром его теория реализуется на практике… «гладко было на бумаге, да забыли про овраги»… «формально правильно, по существу – издевательство»… «суха теория, мой друг»… да ведь просто человек был В. И. Ульянов-Ленин, просто человек… нельзя ожидать от просто человека всеведения)
Тут спасает положение одно: наряду с советской вторая власть – партийная, партийный контроль, коммунистический.
Если спасало.
А если нет? А если всё – классовая сплошь борьба?
А ведь оно так и было – сплошная классовая борьба…
Деревня, пропитанная взаимной ненавистью, от которой один шаг до крови.
Русский мир, пропитанный взаимной ненавистью. И тоже один шаг до крови.
Расколотый взаимной ненавистью и взаимным братоубийством.
Тема, конечно.
«Василий Иваныч, ты за большевиков али за коммунистов?»
ЗДОРОВЫЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ
Дрова потрескивают, разговор неторопливый… с кем? С кем… иных уж нет, а те далече… с ребятами моими разговор, с теми, кого уж нет.
Я один остался. А никак не думал, что именно я останусь… что все раньше уйдут.. никак не думал.
И работы менял, и из дому сбегал, и… вообще висел на волоске, бывало. А вот – поди ж ты. Они уже там, а я тут. Ещё тут. И что удивительно: чем дольше я тут, тем больше мне тут нравится, тем больше мне хочется быть тут. Мне тут уже всё нравится. Чуден Божий мир.
Государство (ещё советское) огромный трюк провернуло, кто-то умный подсказал: берите землю, пользуйтесь.
Садоводческое движение.
О том, что эта земля никакому крестьянству ни в жизнь не нужна и для сельского хозяйства не интересна – об этом обе стороны умолчали, садоводы по неопытности, государство по подлости (на то оно и государство).
Садоводы землю взяли и вложились – всё вложили, весь свой потенциал старательности, любви и возможности, и земля стала чудом, дикий безлюдный неухоженный край стал краем садов… яблони, вишни, сливы, всё в цвету…
И тут государство проявило свою сущность: как это, граждане землёй пользуются, а как же налог?
Земельный обязательный налог – как же? К тому же это и курортная зона, кстати… приладожье, воздух целебный, как-нибудь, между прочим… как это мы проглядели, а? а?
Вломили и тройной налог на землепользование.
Откуда мат на Руси? Отсюда мат на Руси.
Да, тройной налог на землепользование. За землю, которую мы сами возделали, создали своим трудом.
Государству нужны деньги. Откуда деньги? Ясно откуда… отсюда деньги. Пётр даже за бороды налог брал. Очень нужны деньги.
Но Пётр – это, всё-таки Пётр… ВЕЛИКИЙ!
После Петра новая Россия, империя, Санкт-Петербург, мировой город, красивейший город мира…
А после этих?
Яхты?
Да, у них яхты, особняки…
Спокойно, Саша.
Кто бы мог подумать, что они окажутся настолько сволочи… настолько предатели всего святого… а в коммунистической идее было святое, было… в сердце каждого настоящего коммуниста был Бог, есть Бог…
Но афёра садоводческого движения – это детский лепет по сравнению с ваучерной приватизацией и залоговыми аукционами.
Незабываемо. Наши ваучеры исчезли вместе в Фондом, куда мы их вложили.
Мой сельский дядюшка, царство небесное, свой ваучер продал цыганам за мешок сахарного песку, и считал, что совершил выгодную сделку, я поначалу над ним посмеялся.
Когда Фонд с нашими ваучерами исчез, рассмеялся уже он.
Попьём чайку, племянничек. С сахарком.
Природа бесконечно многообразна.
Это давно заметили китайцы, японцы.
Наша русская природа бесконечно разнообразна, это хорошо отметили М. М. Пришвин и К. Г. Паустовский. Моя первая юношеская любовь.
Удирая из города, от телевизора, я всегда вспоминаю Пришвина.
Конечно, участок в садоводстве – это не та природа, но всё-таки…
Во-первых, в апреле тут тихо.
Во-вторых, у меня растёт настоящее лесное дерево – сосна.
Когда-то я добывал песок за дорогой, там все брали песок, и в одной из ям увидел, как на куске дёрна цепляется за жизнь маленький росток сосны, а дёрн этот вот-вот упадёт в яму.
И что-то толкнуло… дай-ка я тебя спасу. Нагрузил тачку песком, а сверху этот лоскуток дёрна с росточком этим определил и на участке и посадил, так, в стороне. Теперь это могучее дерево с ветвями, достойными книги рекордов Гиннесса. Нижние ветви я всё-таки опилил, а то вообще невозможно по участку пройти. Объяснил: ты, всё-таки, меру знай… понимай, кто тут хозяин.
Сосна, да.
Что удивительно. На пятый год, когда дерево прижилось и окрепло, под ним появились грибы маслята. Сами по себе, ниоткуда. И до сих пор растут каждый год.
Подтверждение идеи пульсирующей модели физической реальности. В каждой точке пространства есть зародыши всего, но проявляется только то, для чего есть подходящие условия.
Пруд.
Там живут рыбы, предположительно караси.
Ещё туда приходят утки. Именно приходят. Пара уток, она и он, красавец. Причём инициатива – от неё. Она первая, под ворота, и в пруд, он за ней, с достоинством, степенно… такой молдавский барин.
Красивый.
А на ветке яблони подвешена кормушка для птичьей мелюзги, для синичек, моих любимиц. Обожаю. Пятилитровая фляга из-под воды, сбоку отверстие, туда насыпаю сырые семечки, оживление в зале, аплодисменты.
Идиллия нарушается бандитским налётом: появляются воробьи.
Забирается внутрь, и сидит там, шелуху там же, боюсь, что и гадит там же, и синичек не подпускает, дерётся.
Утки поплавали и отправились восвояси, также пешком по дороге.
Ничего не боятся. Так забавно.
Хорошо, что я не охотник. Ружьё давно продано, и, опять же, слава Богу.
Что за удовольствие – живое превращать в мёртвое?
Хочешь охотиться, азарта хочешь – купи фоторужьё. Благородно, страсть та же, и ты – не убийца. Чем плохо?
Скажу больше: убивающий убивает что-то в себе.