Александр Лаптев – Сибирская вендетта (страница 54)

Полковник всё понял.

— Бывай. — Хлопнул дверкой и быстро набрал скорость. Вся машина его выглядела сердитой. Хотя чего было обижаться? Давно было сказано: «Единожды солгав, кто тебе поверит?»

Пройдя насквозь центральный рынок, Андрей сел в автобус и поехал на свою новую квартиру. Слежки он не опасался — полковник при всей своей хитромудрости никак бы не успел сделать соответствующие распоряжения. Да и вряд ли он на это решится — дважды предавать одного человека — это уже явный перебор.

Вечером, сидя на крошечной кухне за колченогим столом и прихлёбывая горячий чай из фарфоровой кружки, Андрей размышлял над тем, что сказал ему полковник. При всей вздорности его речей он был прав в одном: губернатором дело не ограничится. Это было примерно то же, что убить царя, оставив жить и здравствовать всех его приспешников и последователей. Несчастные русские народовольцы убивали царей, жертвуя своими молодыми жизнями, — но всё было напрасно. На место одного деспота приходил другой — и всё шло по-прежнему. Сравнение не вполне корректное, но всё же следовало крепко обо всём этом подумать. Устраивать мировую революцию Андрей не собирался, а вот слегка почистить город, убрать пару-тройку зловредных фигур — почему бы и нет? Взять хотя бы губернатора — чем он лучше других? Да ничем! Как любого другого гражданина его можно было прикончить в любом месте и в любой момент времени. Необязательно при этом проникать в его кабинет на третьем этаже областной администрации, гораздо удобнее подкараулить на свежем воздухе, где-нибудь на травке. Что касается новых хозяев жизни — брюхатых бизнесменов на дорогих джипах — всех их можно было стрелять без разбору — хуже не будет. Мало им, что они выгребают из Сибири её недра, травят воду и воздух, так ещё свои порядки здесь устанавливают! Но сначала пусть ответит губернатор. Это Андрей решил твёрдо и с таким решением лёг спать. В квартире он был один, и никто ему не мешал. Лишь берёзы глухо шумели в сотне метров от дома — к ночи поднялся ветер, следующий день сулил непогоду.

Андрей решил не торопиться. Нужно было обрести уверенность в себе, на это у него было лишь одно средство — усиленные тренировки. Кроме этого, он узнал из газет о том, что в городском дворце спорта проводится чемпионат России по боям без правил. Участвовали опытные бойцы, настоящие «профессионалы-костоломы», как было сказано в афишах, расклеенных по всему городу. До сих пор Андрей игнорировал подобные мероприятия, но на этот раз решил поучаствовать. Чего не сделаешь со скуки! Да и размяться не мешало перед серьёзным делом.

Для начала он нашёл устроителей боёв. Все они были из Москвы, а участие местных бойцов в соревнованиях не предполагалось. Андрею это показалось обидным. Совсем не уважают аборигенов! Придётся поставить этих пижонов на место. Запомнят знойную Сибирь!

Однако уговорить устроителей включить в основную сетку никому не известного бойца оказалось совсем непросто. Андрей и раньше подозревал, что все бои носят договорной характер, а тут вовсе перестал сомневаться. Тем более следовало поучаствовать в этом спектакле. Он решил прикинуться простачком.

— Поставьте меня с самым опытным бойцом! — убеждал он двух верзил в строгих чёрных костюмах, в чёрных свитерах и в чёрных же очках. — Поставьте! Очень вас прошу.

— А чё ты можешь? — презрительно кривился один.

— Я боксом занимался, и борьбой тоже — у Вырупаева уроки брал, слыхали о таком?

— Слыхали, — сказал второй и отвернулся, позёвывая. Второй лишь давил его тяжёлым взглядом.

— А если тебе нос по морде разбросают — что тогда? — поинтересовался первый. — Кто за тебя будет отвечать?

— Ничего, я всё вытерплю, — спорил Андрей, — я же вам сказал: я приёмы знаю… разные!

— Приёмы он знает… — повторил верзила. — Ну-ка покажи!

Андрей встал в стойку и нанёс несколько ударов в воздух, затем присел и лягнул воображаемого противника ногой. Верзилы так и покатились со смеху. Минуты две они смеялись, потом вытерли слёзы и сказали:

— Ладно, уболтал, мы тебя берём. Только придётся написать расписку. В случае чего — к нам никаких претензий. Мы тебя предупредили.

Андрей понял, что уловка его сработала. Ещё он понял, что ему уготована роль клоуна, этакого простофили, которого колотят на потеху публике. Чем не развлечение?

Он написал требуемую расписку, уплатил взнос за участие — пятьсот долларов — и поехал домой готовиться к боям без правил. Ему предстояло драться в первом же поединке (что-то вроде «разогрева»). Соревнования начинались на следующий день, в час пополудни. Уходя, он деликатно поинтересовался призовым фондом. Верзилы снова посмеялись, но всё-таки ответили:

— Десять тысяч баксов!

Андрей изобразил на лице восхищение и долго цокал языком. Дело представлялось в самом выгодном свете.

Он приехал во дворец спорта за полчаса до начала поединков. Не спеша прошёл за кулисы и скромно переоделся отдельно от всех. На него не обращали внимания до тех пор, пока он не облачился в кимоно и не опоясался широким чёрным поясом. Впрочем, и тогда к нему не сильно присматривались. Кого нынче удивишь чёрным поясом? Раздают их направо и налево с лёгкостью необычайной.

Всего в турнире участвовало восемь бойцов (не считая Андрея). Первоначально предполагалось восемь боёв: четыре четвертьфинала, два полуфинала, один финал и утешительный бой за третье место. Андрей шёл сверх плана — нулевым номером. Одному из бойцов перед началом серьёзного действа предстояло потешить публику, преподав урок человеку с улицы, к тому же ещё и местному жителю, — чтобы сибиряки поняли, с кем они имеют дело и почём фунт лиха. Предполагалось два раунда по две минуты. Восьмиугольная площадка была залита светом и огорожена металлической сеткой. Мягкое покрытие под ногами и — никаких тебе ограничений. Разрешалось всё — даже и удары в пах (на этот счёт существовали специальные защитные накладки, которые, впрочем, не очень-то спасали). Можно (и нужно) было ломать суставы, выдавливать глаза, бить коленом в нос, в челюсть — куда придётся, лишь бы посильнее и порезче… В договорных матчах это, конечно, не практиковалось, но при встрече с каким-нибудь профаном разрешалось всё.

Андрей искоса поглядывал на соперников. Тут были, судя по всему, четыре борца, пара боксёров, один кикбоксёр и один каратист стиля «Киокушинкай». Все с чёрными поясами и с каменными лицами. Больше форсу, чем повадки. Силы много, а техники — не очень. Растяжки — так себе. В свои сорок лет Андрей лучше был растянут, чем все эти ребята, старшему из которых не было и тридцати.

Вышли на представление. Зазвучали фанфары, зашумел переполненный зал, богатырский посвист раздавался с галёрки. Андрея не узнали. Все думали, что он погиб, да и не походил он теперь на себя прежнего. Представили его последним. Манера представления и сказанные при этом слова настроили публику на соответствующий лад, все так и поняли: будет потеха! Жалко, конечно, что бить будут своего. Но тут уж ничего не поделаешь. Приехали крутые профессионалы, с ними забалуешь!

Семь бойцов чинно покинули залитую светом восьмиугольную площадку, а двое остались: Андрей и здоровый такой парень, самбист или дзюдоист, а может быть и «вольник» — это не суть важно. Ясно было, что он сразу пойдёт в захват и будет проводить болевой приём.

Борьбу Андрей не любил, но бороться умел — как и всякий уважающий себя каратист. Болевых приёмов он знал поболе иного дзюдоиста. Но применял их редко. Всё потому, что после такого приёма человек запросто мог остаться инвалидом — большинство приёмов были направлены на слом позвоночника, одно неверное движение — и полный штиль. Но даже если сломать локтевой сустав — тоже приятного мало. Это тяжелейшая травма, после которой из спорта уходят навсегда и без всякой надежды на возвращение.

К Андрею подошёл судья, стал привычно объяснять правила поединка. Андрей равнодушно смотрел мимо него. Правила он и сам мог объяснить любому. Затем судья велел соперникам пожать руки друг другу, после этого воровато оглянулся, застыл на секунду, а потом истошно закричал: «хаджимэ»! — и отпрыгнул назад, словно ему под ноги кинули гранату. Публика завопила от восторга, хотя ещё ничего не произошло. Андрей повернулся к сопернику боком, выставил вперёд левую руку. Он стоял на прямых ногах, не выказывая намерения драться.

— Мочи его! — орали с трибун.

Кто кого должен мочить — было непонятно. Борец не заставил себя уговаривать. Для него это была разминка, показательная порка. Он пригнулся и бросился в ноги Андрею. Тот отступил в сторону, и борец зарылся носом в ковёр. Лицо его выразило удивление, послышалось улюлюканье. Он снова бросился. Андрей снова отошёл. Борец врезался головой в металлическую сетку.

— Не увиливай, дерись честно! — крикнули с трибун.

Андрей пожал плечами. Что значит драться честно в боях без правил? Уход с линии атаки — разве это не заслуживающий уважения приём? Однако пора было продемонстрировать свои способности и показать этим олухам, как на самом деле следует драться. На исходе первой минуты борец бросился на Андрея в третий раз. Судя по всему, ничего другого он делать не умел. Андрей чуть отступил и нанёс ребром ладони молниеносный удар сверху по шее. Удар был настолько быстрым, что никто его даже не заметил. Но последствия оказались серьёзными. Борец ткнулся головой в сетку, завалился на бок и остался лежать в скрюченной позе. Зал сразу затих, никто ничего не понял. Судья подошёл к борцу и пошлёпал ладошкой по щеке. Затем быстро нагнулся и, резко выпрямившись, замахал руками помощникам. На татами выскочили люди с носилками, парня унесли за кулисы. Все решили, что это был несчастный случай, результат неловкого падения. Такое случается время от времени. Под свист трибун Андрей был объявлен победителем «в связи с невозможностью соперника продолжать поединок».