Александр Курников – ПРЕДЕЛ (страница 3)

– Чего скривился? – Спросила, заметив мою кислую рожу Вендла.

– А чему радоваться? Тому что простых бродяг старши́на обдирает или этому вот? – Указал я на костыль, которым уже изрядно намял подмышку, да и нога опять ныть стала.

– На сколько я слышала ты вроде гидом никогда не работал, – хитро глянула на меня скандинавка – у тебя же свой хирд был, ведь так? – Вот тут я конкретно помрачнел. А кто бы не помрачнел если ему на больном топтаться начнут? – Ты не думай – продолжила оттаптываться Вендла ничуть не поменяв выражение лица – я понимаю, но уж больно история тёмная вышла. Люди много всякого говорят, но никто толком сказать не может где тут правда, а где лож.

– И ты решила, пользуясь подвернувшейся оказией залезть ко мне под кожу. – Походя так. А почему бы и нет? Я конечно не институтка и нервическими припадками не страдаю, но, когда мне совершенно посторонние люди неприятные вопросы задают, так и хочется их подальше послать.

– Нет, нет. – Покачала она головой. – Не хочешь говорить, не надо. – Теперь лицо моей проводницы не выглядело так беззаботно. – Я знаю, что такое терять близких. У нас, у адрефестий не только ягеры есть, мы тоже за Предел ходим, а там сам знаешь, всякое случается.

– И очень часто. – Кивнул я и попробовал съехать с темы. – Много ваших сестёр там осталось? – Понимаю, что это очень тупая попытка уйти от неприятных вопросов, но что вы хотите от раненого человека с температурой под сорок, лихорадкой, да ещё и вынужденного ковылять по лесу на колченогом, жутко неудобном костыле. – Всё. Шабаш. Не могу больше. Давай передохнём. – Надоели мне все эти вопросы. И темы. И баба эта надоела.

– Этак мы и до завтра в Да́лкарт не придём. – Не довольно ответила она, но видя моё хреновое состояние и недовольную рожу, решила уступить. – У тебя жар?

– Ага. И знобит что-то.

– Плохо. А мы всего километра три прошагали. – Скандинавка на секунду о чём-то задумалась. – Я могу уйти вперёд, а завтра к обеду или самое позднее к вечеру вернуться с помощью, а ты пока подождёшь меня в Щёлке Анны. Как ты на это смотришь?

– Во. – Показал я ей большой палец руки прекрасно понимая, что меня не к интиму приглашают. – Идеальный вариант. Только нож мой верни. – Вендла сначала непонимающе уставилась на меня, а затем хлопнула рукой себе по лбу.

– Her er jeg dum! Прости, – она скинула свой здоровенный рюкзак и извлекла на свет божий мой клинок – совсем забыла с этими скаллами. – И я ей поверил знаете. Мне кажется не умеют люди так хорошо играть. Хех. Особенно скандинавки.

Вендла на долго не задержалась, свалив сухостоину и разломав её на пару здоровенных поленьев, затем она кинула мне целую лепёшку дубовой свежести, мех с водой и свалила в вечерний туман. Хорошо, что ещё место для безопасной стоянки сразу нашлось, совершенно неприметная пещерка на небольшом скальном уступе в гуще колючего как кактус кустарника, но полагаю, если бы не свершилось такого чуда, она меня прямо на тропе оставила, с неё станется.

– Ты особо не торопись, я отлежусь и сам потихоньку навстречу пойду.

– А если разминёмся или тебе совсем плохо станет?

– Не разминёмся, тут для одноногих не так уж много проходимых мест, а на счёт ухудшения самочувствия ну, – задумался я – тут мой хладный труп и найдёте.

– Как там у вас говорят? Э-э. Типун тебе на язык? А?

– Ладно. – Махнул я рукой. – Вали уже. – Вендла просить себя дважды не заставила.

Первым делом я разложил костерок, не для согрева, скорее ради уюта, ночи здесь пока более-менее тёплые хотя уже и середина осени. На матушке земле сейчас октябрь. Листопад, золотая осень, дожди, грибы, запах сырой хвои и прелой листвы в лесу и вонь сырости вперемешку с выхлопными газами в городе. Тут такого нет. Тут всё происходит как по команде, в одно и тоже время в конце мизда́ра ноября, и это бывает примерно так, р-раз и листва пожелтела, два осыпалась, три и пошёл снег который не сойдёт до самой весны, а конкретно до месяца ме́сса, он соответствует нашему апрелю. Хорошо если неделя на всю осень отведена. Конечно сейчас немного прохладнее чем летом, но не существенно. Уж сколько лет я здесь живу, а всё никак привыкнуть не могу к такой резкой смене сезонов. Казалось бы, чего в земной осени такого, ну листва опавшая, разных оттенков жёлтого цвета, валяющаяся во всех мыслимых и немыслимых местах, однако все ей отчего-то радуются кроме дворников и дорожных работников. Или дожди обложные, моросящие несколько дней к ряду тоже находят своих поклонников, но чего в этом хорошего ходить всё время мокрым, сушить зонты, плащи, обувь, а вот поди же ты, скучаем. Как сказал один мой знакомый об осени, тоже из наших, переселенцев: нескончаемый ветер, серость и дождь, как мне этого порой не хватает. Многим не хватает. А мне…. Даже не знаю. Можно ли успеть прикипеть к чему-то душой за четырнадцать лет земной жизни? Я похоже не успел к таким вещам выработать какую бы то ни было привязанность, а вот по родным скучаю. В начале вообще по-настоящему тосковал. Эх юность, юность. Нежный подростковый возраст, пубертатный период, формирование личности, становление, возмужание, приобретение опыта и вся остальная лабуда. Вот сейчас мне двадцать четыре и вспоминая себя четырнадцатилетним на ум приходит лишь одно слов «дебил». Причём категорически везучий дебил. Столько хороших людей сколько попалось мне в этом мире ну ничем кроме как везением не назовёшь. Победители в спортлото менее везучи чем я.

Первой была бабка Катва, которая обратила внимание на плачущего как маленький ребёнок довольно таки взросло парня. В четырнадцать лет здесь принято подумывать о создании семьи, причём конкретно так подумывать, на полном серьёзе и годам к шестнадцати девяносто процентов местных молодых парней уже взвешены, измерены и окольцованы. Э-э, точнее будет сказать обраслечены, просто кольца здесь несколько иную функцию выполняют.

В общем пожалела меня бабка, взяла к себе на полный кошт, который я первый месяц и не думал отрабатывать, я грустил, тосковал, и рыдал ночами, проклиная свою злую судьбу. Знать бы мне в то время, что девяносто девять процентов землян переносятся прямиком в Чумные Земли, ржал бы как безумный и прыгал от счастья. Даже сейчас для меня большой секрет сколько моих земляков живыми добираются до более-менее цивилизованных мест. Достаточно один раз выйти за Предел и углубиться хотя бы на десять км в глубь чумных территорий, как вам обязательно попадутся кости, а то и целые скелеты с черепами тех кому не свезло. Много их или мало? Какой процент перенёсшихся землян добирается до обжитых земель никто не скажет. Возможно выживают самые осторожные, а может самые везучие, и я среди последних по любому пальму первенства держу.

– Да. Везунчик. – Пробормотал я, подбросив несколько сучков в костерок. Не люблю это слово, везунчик. Прямо как лизунчик какой-то, право слово. Человек сумевший каким-то образом подлизаться к госпоже Удаче. Глупо, но такая уж дурацкая ассоциация. Но…. Не знаю. Может в жизни мне мало что легко давалось и баловней я не шибко уважаю, не честно это. И не зависть это. Хотя кому обратное докажешь? Да ну их….

Длинно ли коротко, но на этом мои убер-пряники заканчиваются, точнее будет сказать единственный пряник и дальше идёт проза жизни. Не думайте, я не жалуюсь оно ведь так у многих. Да и грешно это делать если вспомнить всех встреченных мной в жизни людей. Естественно они были разными, но те, кто сыграл в ней заметную роль по истине, были замечательными. Конечно мне попадались пройдохи, воры, мошенники и даже убийцы, но к встрече с ними я был уже готов, так как примерно через год новой жизни в моей судьбе появился благородный, на свой манер добрый, исключительно бедный и от этого прижимистый, а ещё удивительно невезучий хиттерн Скафф. Странствующий рыцарь, а точнее будет сказать рыцарь дорог если правильно интерпретировать понятие «хиттерн» и ещё, пожалуй, лучший боец которого я встречал. Правда встречал я их не так уж и много. К этому времени я сносно объяснялся на местном языке, завёл пару знакомств благодаря своему образованию, разительно отличающемуся от местного, однако в силу своего возраста считавший эти знакомства бесполезными. Точнее будет сказать я не понимал, что знакомства могут приносить пользу, а ведь были варианты, да ещё какие, но мне попался Скафф и я пропал. Я был просто очарован этим человеком. Ведь что такое рыцарь? Это не просто прославленный воин, это честь, это доблесть, это отвага, а ещё боевой конь, стальной меч, крепкое копьё помятые в боях латы, представьте какое впечатление произвело всё это на почти пятнадцатилетнего восторженного придурка. Мне бы тогда хоть на минуту представить, что это такое не иметь своего угла во всём белом свете. Понять, что ты везде чужой, что ты кругом проездом, на ночь, на день, на сутки в лучшем случае на неделю и куда бы не завела тебя дорога, ты не встретишь родных и близких тебе людей. А ещё мне стоило загодя прочувствовать, что такое спать под открытым небом в любое время года, когда после ночёвки на холоде твои волосы примерзают к лошадиному потнику, а от жары у тебя воспаляются глаза и трескаются губы, после дождя тебе негде просохнуть и от ветра тебя не защитит стена тёплого дома. В общем холод, временами и голод, бесконечный уход за снаряжением, стирка, готовка, обиход лошадей и всё это вперемешку с тренировками, ведь должен оруженосец соответствовать своему высокому званию, эх знал бы я всё это раньше свалил бы от сэра рыцаря в туманные дали со скоростью сверхзвукового вертолёта. НО! Оруженосцы в конце концов становятся рыцарями! Хм. Может быть это и странно, но такой уж у меня выверт.