Александр Куприн – Сатирикон и сатриконцы (страница 68)
— Мой немношко грамотна.
Голос шел из Немецкой слободы. Вскоре вышли оттуда три иностранца: голландец Тимерман, шотландец Гордон и француз Лефорт.
Петр стал учиться у этих иностранцев разным наукам…
Окружающие были вообще недовольны тем, что Петр вздумал учиться грамоте.
— Не по обычаям поступает! — ворчали в свои бороды бояре и народ. — От заветов старины отступает.
Стрельцы и «потешные»
Когда Петр подрос и стал юношей, он начал интересоваться государственными делами.
Первым долгом он обратил внимание на стрельцов.
Это были люди, увешанные бердышами, самопалами, ножами, кривыми и прямыми саблями, дубинами, царь-колоколами и царь-пушками.
— Вы воины? — спросил их Петр.
— Воины! — ответили стрельцы.
— С кем воевали?
Стрельцы гордо ответили:
— Поди, царь, в Замоскворечье, погляди на купцов, приказчиков, людей служилых и неслужилых, и сам увидишь, с кем воевали. Чай, ни одного целого носа там не найдешь. На лице каждого жителя Москвы написано про нашу храбрость.
Молодой Петр насмешливо посмотрел на стрельцов.
— А с врагами чужими так же храбро драться умеете?
Стрельцы обиделись.
— Что ты. государь, сказать изволил, — сказали они с горечью. — Чтоб мы поганым басурманам свое национальное лицо показывали? Много чести! Мы им больше всего национальную спину показываем в битвах…
И прибавили, подумав:
— Да и как с ним, басурманом, воевать будешь, когда у него оружие есть? Это не то что свой брат, приказчик.
После этого разговора Петр призвал начальников стрелецких и спросил их:
— Много под Москвою огородов?
— Много, — ответили стрелецкие начальники.
— Хватит по стрельцу на каждый огород?
— Хватит.
— В таком случае приказываю вам: разместить стрельцов по огородам в качестве пугал.
Стрельцы наконец оказались на своих местах, по крайней мере — на первое время. Потом и птицы перестали их бояться.
А Петр начал создавать новое войско из «потешных» рот.
Так как «потешными» заведовали не инспектора народных училищ и не начальники пробирных палаток, то дело пошло быстро на лад.
«Потешные» из кожи лезли, чтобы вырасти скорее, и в примерных битвах здорово колотили стрельцов.
Петр радовался, на них глядя, и думал:
«Скоро мы покажем себя!»
И действительно показал.
Первая победа Петра
Первую победу Петр одержал над турками. Это в одинаковой степени изумило и победителей, и побежденных.
— Неужели мы побиты? — удивлялись турки. — Не может быть! Это судебная ошибка!
— Побиты, побиты! — показывали все народы Европы и Азии. — Сами видели, как вы бежали.
Турки продолжали допрашивать свидетелей:
— Может быть, мы бежали позади, а русские впереди?
Но народы стояли твердо на своем и показывали:
— Нет. вы бежали впереди, а русские бежали сзади и лупили вас в спины. Посмотрите, там еще, вероятно, синяки сохранились.
Турки посмотрели друг другу на спины и вынуждены были признаться:
— В самом деле синяки…
Они грустно опустили турецкие носы на турецкие сабли, потом сами опустились на турецкие ковры и с горя стали пить турецкий кофе.
Русские также не верили, что победили, и осторожно допытывались у очевидцев:
— Мы бежали впереди турок или сзади?
Очевидцы успокоили их:
— Не сомневайтесь! Вы гнали турок и ловко трепали их!
Солдаты приободрились.
— Побеждать, оказывается, легко! — говорили они друг другу.
— Гораздо легче, чем быть побежденными.
— Много способнее. Тут ты бьешь, а тебя хвалят. А так тебя бьют и еще ругают.
После первой победы последовала вторая, потом третья, четвертая и все остальные победы.
Война кончилась отнятием у турок Азова.
Последний вскоре научился говорить и писать по-русски.
Впоследствии он совершенно растуречился и начал писать фельетоны в русских газетах, подписываясь полным именем: «Вл. Азов».
Петр очень гордился победой над турками и отнятием у них Азова.
Духовенство стало роптать…
Петр — мореплаватель
До Петра русский народ был народом-рекоплавателем.
Плавали русские весьма отважно, купаясь летом в реке. Плавали недурно и на спине и на животе.
Но о судах имели понятие весьма слабое.
Однажды Петр, осматривая амбары Никиты Ивановича Романова, увидал там «дедушку русского флота».
Дедушка был весь изъеден червями, и труха сыпалась из него, как из члена Государственного совета.
— Что это такое? — спросил Петр.