Александр Куприн – Сатирикон и сатриконцы (страница 70)
Когда работа была окончена и новый свет хлынул в прорубленное окно, сановники опьянели от ужаса и завопили:
— Горе нам! Горе нам!
И началась между ними и Петром тайная борьба.
Сановники каждую ночь упорно затыкали подушками прорубленное окно в Европу.
По утрам Петр вынимал подушки, а уличенных сановников ссылал и даже казнил.
Но ночью приходили новые сановники и приносили новые подушки.
И до самой смерти Петра продолжалась эта тайная борьба.
Русскому народу так и не удалось при жизни Петра увидеть как следует Европу.
Петр — редактор
А. С. Суворину в то время было всего лет десять, и «Новое время» еще не существовало.
А газета была необходима.
Русский народ искони славился тем, что не мог жить без газеты.
Гостинодворцы невероятно скучали, лишенные удовольствия давать взятки репортерам бульварной прессы.
Министры горевали:
— Некому восхвалять наши действия. Полцарства за коня… виноват, за писателя!
Великие люди плакали:
— Когда мы умрем, кто напишет о нас некрологи! Помрем и, как говорят хохлы, «некролога не побачим».
Тогда сам Петр решил издавать газету. Не долго думая, он подал прошение о разрешении ему газеты под названием: «Куранты о всяких делах Московского государства и окрестных государств».
Газета велась довольно смело. В ней задевались не только полиция, Германия и духовенство, но и высшие сановники.
Однако газета ни разу не подверглась конфискации и редактор ни разу не был оштрафован и даже не посажен в «Кресты».
Можно смело сказать, что во время «Курантов» газетные работники пользовались полнейшей свободой слова.
Это был лучший период в периодической русской печати.
Народ роптал.
Науки и искусства
От наук и искусств милосердный Бог спас допетровскую благочестивую Русь.
Географией интересовались только извозчики. Историей — тоже извозчики.
Люди высших классов считали ниже своего достоинства заниматься науками.
Искусством ведали уличные мальчишки — лепили из снега замысловатые фигуры и рисовали на заборах углем не хуже других.
К литературе русский народ спокон веков чувствовал призвание, и при Петре литература, хотя и устная, сильно процветала.
Народ-творец изливал свою душу в лирических произведениях, хватавших за душу как русских, так и иностранцев.
Некоторые из этих элегий дошли до нас. Одна из них начиналась так:
Из прозаических сочинений к нам дошли превосходные сказки, в которых говорилось о первой русской авиаторше Бабе-Яге, летавшей на аппарате, который был тяжелее воздуха, — в ступе.
Петру все это показалось мало.
— Народу много, — сказал он, — а науки мало! Вы бы поучились немножко.
Он начал с министров, усадив их за азбуку. Министры плакали и не хотели учиться.
Петр колотил их дубинкой и в короткое время достиг неслыханных результатов — почти все министры всего в два-три года научились читать и писать.
Петр наградил их за это чинами и титулами, и только тогда они поняли, что корень учения горек, а плоды его сладки.
К концу царствования Петра почти не было ни одного придворного генерала, который подписывался бы крестом.
В его царствование был заложен первый камень русской письменной словесности — по приказу Петра был рожден Вячеслав Иванов[8], прославившийся в то время под фамилией Тредьяковского.
Об искусстве также много заботился Петр.
Народ, видя это, потихоньку плакал с горя и горячо молился об избавлении от науки, искусства и литературы святой Руси.
В то время народ русский еще пребывал в истинном благочестии.
Сотрудники Петра
Сотрудников себе Петр выбирал долго, но, выбрав, не вешал их зря, а заставлял заниматься делом.
В первые годы своего царствования он окружил себя сотрудниками из бояр.
Но когда последним обрили бороды, Петр увидел, что они для службы России непригодны, и принялся выбирать сотрудников из простых людей.
Бояре также не были довольны царем. В особенности им не понравилось то. что молодой царь колотил их дубинкой.
— Сколько на свете Русь стоит, — ворчали бояре, — нас били батогами, а Петр дубинку завел. Обидно.
И патриотическое сердце бояр так страдало, что даже плаха не утешала их.
— Ты раньше постегай, — говорили они, — а потом казни. А то дубинкой… Что мы, англичане либо французы, чтобы нас дубинкой били? Ты нам батоги подавай…
Среди сановников, выбранных из простых людей, выделился Меншиков.
Петр взял его за то, что тот пирогами торговал.
— Хоть пирогами торговать умеет! — сказал Петр. — А бояре даже этого не умеют.
Меншикову сановничье ремесло показалось гораздо более выгодным, чем ремесло пирожника, и он ревностно принялся за новое дело.
Видя, что опыт с Меншиковым удался, Петр еще больше налег на простой народ. Каждого нового кандидата в сановники Петр спрашивал:
— Из бояр?
И если спрошенный отвечал утвердительно, Петр говорил ему:
— Ступай, брат, откуда пришел! Мне белоручек не надо.
Когда же кандидат отвечал отрицательно, Петр приближал его к себе и давал работу.
Впоследствии много графов и князей переодевались простолюдинами и поступали на службу к Петру.
Когда обман обнаруживался, Петр не сердился.