Александр Кулинич – Туман – Долина смерти (страница 5)

Оторвав взгляд от дырявого асфальта, он быстро осмотрелся. Подмосковная артерия, не сильно отличающаяся от городской по загрузке транспортным трафиком, сейчас выглядела полностью опустевшей. Автомобилей и их габаритных огней не видно ни спереди, ни сзади. Мир замер в недвижимой тишине.

Густая и липкая дымка, плотно окутывая машину, нехотя расступалась только для того, чтобы схлопнуться сзади. Это ощущалось физически, всем телом, как будто автомобиль двигался не по асфальтированной дороге, а пробирался по дну глубокого озера.

Слева из марева выскочило тросовое ограждение, на которое автомобиль едва не налетел. От резкого поворота руля вправо, машина вылетела на неровную обочину. И во избежание глобальной аварии пришлось резко вдавить педаль тормоза в пол, чтобы не угодить в глубокий кювет.

Машина замерла, не долетев до провала несколько десятков сантиметров. Курагин вытер холодный пот со лба, перекрестился, хотя обычно этого не делал, и устремил взгляд по ходу движения.

Эта простая дорога, которую он не раз проезжал за считанные минуты, превратилась в сложнейшую трассу с препятствиями, и чем дальше тем, блин страшнее.

Перед застывшим автомобилем стоял покосившийся от глубокой старости дорожный знак. На котором из-под ржавчины проглядывало название населенного пункта «Белые ручьи». Когда-то, не позднее чем вчера, этот знак был в идеальном состоянии. Но сейчас он выглядел, как будто его выдрали со съемок постапокалиптического фильма и воткнули сюда. Краска на нем облупилась, металл проржавел до дыр, а одна из опор конструкции, полностью истлев, подломилась. Смотря на эту красотищу, у Курагина весь мыслительный процесс завис на фразе «ПОЛНАЯ ЖОПА».

Сместив взгляд левее, он увидел, что тросовый разделитель выглядит еще хуже. А один из тросов, оторвавшись, лежал на асфальте и в реальном времени превращался в труху, как тлеющий фитиль. Холодные иглы вонзились в спину, а лицо залило липким потом. Тут явно творилась какая-то чертовщина присыпанная ржавчиной, и даже эпитет “Полная жопа” не отражает истинную сущность происходящего.

Заглушив мотор, он достал из бардачка маску на лицо, оставшуюся от времен ковида, и надел ее. Подумав что так спокойнее. После вышел из машины и аккуратно прикрыл за собой дверь стараясь не нарушить тишину.

Он стоял на абсолютно пустой асфальтированной дороге, где вокруг сгустилась непроглядная мгла, в которой глохли все звуки, как будто он находился в комнате, обшитой толстым слоем ваты. Снаружи оказалось жарко и очень влажно. Руки и лицо сразу стали неприятно липкими и приобрели розовый оттенок, а волосы намокли, как будто на него вылили ведро воды.

Задрав голову вверх, Курагин увидел вместо яркого солнышка грязно-розовое пятно. Оно выглядело так же, как в две тысячи десятом, когда горели леса в Воронежской области и дымом затянуло всю Москву и Подмосковье, только тогда оно было серое. В ту пору можно было спокойно смотреть на когда-то яркое солнце, не жмурясь, через призму желтого смога. Вонючий дым проникал повсюду: в дома, в квартиры, в автомобили, никакие фильтры не спасали. И всё это благолепие сопровождалось адской жарой, от которой не было спасения. И вот снова, только теперь была клубящаяся в воздухе розовая гадость и всё та же невыносимая жара.

Раздался далекий треск, похожий на звук ломающихся деревьев, а за ним налетел душераздирающий рёв, как будто несколько сотен львов и медведей зарычали одновременно. Рёв накатывал со всех сторон, сдавливая голову тисками, невзирая на способность этого тумана поглощать звуки.

Определить, на каком расстоянии ревут, не представлялось возможным, и стало поистине жутко. Ощущение чуждости окружающего мира с каждым воплем усиливалось. В его голову посыпался град мыслей. Так рычать тут просто некому, нет в Подмосковье таких зверей, которые способны так реветь. И ещё эта странная розовая вонючая гадость. Ощущение было такое, как будто тут применили химическое оружие или разверзлась пропасть в ад и оттуда повалил дым. И яростно захотелось вернуться обратно. Инстинкт самосохранения и здравый смысл подсказывали, что именно так и надо поступить. А вот душа и сердце требовали, просто кричали о том, что следует как можно скорее забрать жену и вот уже с ней искать безопасное место подальше отсюда. А для этого нужно ехать вперед. Самой чувствительной частью тела, пятой точкой он чуял, что опасность именно впереди, там, куда ему нужно ехать. Именно оттуда слышны все эти звуки. С той стороны пришел туман, и именно там эпицентр всей этой жути. Однако он не ведал масштабов катастрофы и не знал, есть ли теперь место на земле, где безопасно, и выбор отпал сам собою. Нету ему дороги назад. Он должен попасть к жене, а уж вместе они решат, что дальше делать.

А потом раздался человеческий крик с окраской безысходности и неминуемо приближающейся смерти, который, впрочем, быстро оборвался, так же резко, как и возник. Курагин таких криков вживую никогда не слышал, но сейчас прямо почувствовал нутром, как человеку было больно и страшно, как будто резали его самого. После снова раздался оглушительный рёв с треском, а затем воцарилась могильная тишина, от которой засвистело в ушах.

Больше не думая, Курагин рванулся к автомобилю. Страх заставлял делать всё очень быстро и четко. На секунду даже показалось, что скорость, с которой он умудрился преодолеть расстояние до своего автомобиля, слишком высока. Такая скорость недоступна ему, да и просто нормальному человеку. Как-то слишком быстро он очутился возле автомобиля. При этом чуть не оторвал ручку двери, за которую ухватился, останавливаясь после такого быстрого бега. Но, возможно, это ему просто показалось.

Захлопнув за собой дверцу автомобиля и отдышавшись, он сорвал бесполезную маску и вытерся салфетками. Концентрация этой розовой дряни в атмосфере зашкаливала. Конденсат лёг не только на лицо и руки, но и пропитал всю одежду, которая стала неприятно влажная и прилипла к телу. Стекла автомобиля запотели внутри и снаружи, и жирные капли влаги собирались на стекле и стекали вниз, образуя лужицы.

Машина завелась. Но мотор стал издавать посторонние звуки, металлический треск и скрежет, которых еще пять минут назад не было. Чертыхнувшись, принимая суровую реальность, он запустил дворники, включил кондиционер, чтобы убрать излишки влаги, сдвинул рычаг коробки передач в положение «драйв» и нажал на газ что было силы.

После сильного разгона автомобиля приходилось только молиться, чтобы на дороге не оказалось препятствий в виде техники или другой неизвестной преграды. Хоть туман и начал понемногу рассеиваться, но всё равно имел большую плотность и на такой скорости выглядел как стена.

Через небольшой промежуток времени от капота автомобиля начала отслаиваться краска, и крупные ошметки полетели в лобовое стекло. Этот чертов туман, или чем он там является, влияет на металл даже через защитное покрытие. Удивляло лишь одно, что движок еще работал, ведь он тоже был металлический. Но если судить по доносившимся из него звукам, это ненадолго. Он любил свою машинку и относился к ней трепетно. Считая, что автомобиль – это единственная вещь, с одной стороны, обрекающая владельца на рабство, а вот с другой – дающая ему реальную свободу, в отличие от всех остальных современных ненужных гаджетов. Но в данных обстоятельствах всё это уже не имело никакого значения.

Дорожное покрытие стало влажным и скользким, покрывшись маслянистым налетом. Приходилось удерживать автомобиль на дороге, вкладывая в это весь свой опыт вождения. Дорога пошла в горку и стала закручиваться влево. По ее сторонам начали проступать из туманной дымки деревья и высокие заросли борщевика. В душе затеплилась искорка надежды, что, может, не всё так плохо, туман рассеется, и всё придёт в норму, всё станет как было. Но разум каждую секунду подкидывал ему режущий слух вопль умирающего и страшный рёв неизвестного зверя. Да и отваливающаяся краска с автомобиля, летящая в разные стороны, говорили, что как прежде уже точно не будет.

Брошенный на дороге автомобиль он заметил краем глаза. Даже не заметил, а скорее почуял, как чувствуют опасность звери. Резкое торможение и рывок руля вправо спасли от прямого удара. Автомобиль по касательной зацепил стоящий поперек дороги брошенный транспорт и с громким скрежетом, обдирая краску и сминая металл, впечатал его в тросовый разделитель. Впрочем, преграда оказалась настолько ветхой, что, пропустив через себя легковушку, рассыпалась в пыль. Ржавая машина, пробив ограждение, выкатилась на встречную полосу и, перегородив ее, застыла.

Слова отсутствовали, остался только страх и возрастающая злость. Когда ты ничего не понимаешь, это одновременно пугает, но в большей степени злит, особенно когда это непонятное ломает тебе все планы, а в данном случае, вероятно, и жизнь. Не среагируй он вовремя, заказывай отходную.

Останавливаться и смотреть, что там произошло, не было ни времени, ни желания, да и великого смысла. И так понятно, что тут творится лютое непотребство. Курагин только отметил для себя, что автомобиль был брошен, с открытыми нараспашку дверьми. Создавалось впечатление, что его покидали в спешке. Бросили, убегая от чего-то страшного. Учитывая новую реальность и скорость коррозии металлоконструкций, можно было предположить, что его бросили совсем недавно.