Александр Кулинич – Туман – Долина смерти (страница 4)

Все парни в группе имели статус бывалых бойцов. Они не раз выходили победителями из самых безвыходных ситуаций, являясь настоящими профессионалами, и все знали свое место в группе. Но это тогда, когда всё было ясно и понятно. Очевидно, где враг, а где свои, а тут загадочная бездна неизвестности со всеми вытекающими последствиями. Что их ждало в этой зоне? Капитан не удивился бы, увидь он там зомби или какого-нибудь мутанта. Хотя сам в эту ересь не верил и смеялся над теми, кто читает книги о зомби-апокалипсисах. Но почему-то сейчас, смотря на эту картину за окном автомобиля, в его мозгу рождались именно такие ассоциации, и смеяться не хотелось.

Недалеко от стихийно сооруженного КПП стояла оперативная палатка и автомобиль с передвижной лабораторией. Из нее вышел человек, спускаясь по приставной лестнице.

Это оказался знакомый капитана, эксперт Пётр Васильевич Саморин. Уже немолодой, сухощавый, в очках и со строгим узким лицом человек. Всегда скупой на эмоции, и если он что-то говорил, то только по делу.

– Стик, тормозни у Василича. Хочу с ним поговорить, – сказал капитан, указывая рукой в сторону автомобиля-лаборатории.

Броневик плавно подъехал к указанной точке, оперативник вышел из машины и поздоровался с экспертом. Рукопожатие у Петра Васильевича крепкое, несмотря на кажущуюся субтильность этого человека, силы в нем было немало. Даже стальную руку капитана эксперт мог немного прожать, что вызывало искреннее уважение к научному сотруднику.

– Что скажешь, Пётр Васильевич, есть что-то, что мне нужно знать, чего не было в ваших отчётах? – смотря в голубые глаза Саморина, спросил капитан.

– Да что я могу тебе сказать. Очень странно тут всё. Это явление в высшей степени аномально. Я ничего подобного никогда не видел. Мы взяли пробы и провели тесты все, которые только могли сделать в передвижной лаборатории, но ничего, просто воздух со стандартным набором примесей, ни тебе известных токсинов, ни радиации. Даже эта розовая субстанция, которую мы можем наблюдать визуально, когда доносишь до лаборатории, становится просто прозрачной, как будто её и не было. На данный момент точно известно, что она как-то действует на нервную систему, но только там, в самой аномалии. Попав туда, человек, скорее всего, погибнет в течение нескольких минут. И, скорее всего, именно поэтому мы не видим людей, выходящих оттуда. За пределами аномалии газ рассеивается и перестает быть опасным. Поэтому тот предел аномалии, который мы видим, это не физический барьер, а, скорее, предел возможностей этого газа, он просто не может захватить большую территорию по причине рассеивания. То есть тут на границе аномалии происходит борьба нашей атмосферы с чужой. Это как фонтан, который бьет из земли струей вверх, она расходится веером и уходит обратно в землю. Только он утекает не в землю, а нейтрализуется нашей атмосферой.

– Пётр Васильевич, это я уже прочитал в отчётах, да и всё, что вы рассказали, нашему делу не поможет, есть что-то, чего я не знаю, важное для нас, ну, если хотите, для нашего выживания?

Василич пожал плечами и виновато посмотрел на оперативника.

– Ладно, тогда мы погнали, времени мало, – сказал капитан и протянул руку. – Бывайте, даст бог, еще свидимся. – Они обменялись рукопожатием, но эксперт, задержав его, тихо сказал.

– Семён, есть предположение, – он отпустил руку капитана, – что не на всех этот газ действует одинаково. Я предполагаю, что он кого-то убивает, а на кого-то действует совсем иначе. Но это не достоверно, слишком мало информации, сам понимаешь.

– Погодите, что вы хотите этим сказать? – капитан, собиравшийся уже уходить, остановился и внимательно посмотрел на эксперта.

– Да в общем ничего особенного, скажу лишь, что произошел у нас один случай на периметре, полчаса назад, не тут, на другом посту. Один из наших сотрудников при заборе проб споткнулся и скатился в овраг, прямиком в аномалию. Мы думали, что всё, хана парню, а нет, он вышел оттуда как ни в чем не бывало. Отряхнулся и понес пробы в лабораторию. Мы думали, что обошлось, может, он задержал дыхание и поэтому там не сгинул. Вот только спустя 15 минут, когда он оторвал случайно железную дверь в эту самую лабораторию, понимаешь, вырвал с корнем приваренные петли, признался, что надышался-таки этим газом. Конечно, у него взяли все мыслимые и немыслимые анализы, и предсказуемо ничего аномального не нашли. То есть он не только не умер, а наоборот, получил какую-то невероятную сыворотку, увеличивающую мышечную силу. Правда, ее действие быстро закончилось. Сейчас он в карантине, под наблюдением. Но тут сразу возникает резонный вопрос, почему те люди, которые не погибли от этого газа, не вышли за пределы аномалии, хоть кто-то да вышел бы, но нет же никого. И тут варианта два, либо очень маленький процент или полное отсутствие таких людей, либо их оттуда не выпустили. Подумай над этим и сделай правильные выводы. Больше сказать мне нечего, слишком мало времени у нас было, да и в полях очень мало возможностей.

Он грустно посмотрел на оперативника, что было совсем ему не свойственно. Обычно холодные и умные глаза сейчас смотрели виновато и с неподдельной грустью.

– Ясно, спасибо, Пётр Васильевич, я понял, это придает немного оптимизма, и прошу, не хороните нас раньше времени. Всё – держитесь тут, а мы погнали! – Капитан развернулся и быстрым шагом направился к автомобилю.

В машине все оперативники без дополнительной команды надели дыхательные маски, проверили оружие, и автомобиль, плавно набирая скорость, въехал в розовую пелену неизвестности.

Глава 2

Подмосковная дорога. Среда 14 июня,

вторая половина дня.

Автомобиль мчался по просёлочной дороге, тихо шурша новенькой резиной по асфальту, мотор работал ровно, а настроение было изумительным. За окном благоухал прекрасный летний солнечный вечер, и Александр Курагин, в предвкушении отдыха после тяжёлой работы, ехал в свой загородный дом, где ждала красавица жена. Он всегда радовался этому как в первый раз, и проведенные в браке годы не смогли притупить или как-то изменить его чувство.

Дорожное покрытие имело не очень хорошее качество и было испещрено глубокими ямами и трещинами. Во время движения по ухабам приходилось применять недюжинные способности для борьбы с ним, выполняя резкие маневры уклонения. И когда водитель сделал очередной для того, чтобы избежать попадания в глубокую яму, на дорогу внезапно опустился тяжелый вязкий туман. На улице сильно потемнело, и видимость сократилась до нескольких десятков метров. Как будто огромное дождевое облако опустилось на землю и мгновенно заволокло всю округу. Это произошло так быстро, что не представлялось возможным уловить сам момент перехода. Оказавшись в клубящемся мареве, он утратил возможность различать дорогу и начал снижать скорость.

До появления тумана, которого в летний погожий день просто не могло случиться, Курагин разговаривал со своей женой по телефону, что делал всегда, возвращаясь домой. Но связь оборвалась вместе с появлением стихии. Сначала он подумал, что телефон выключился или просто умер, так бывает с современной техникой. Но аппарат работал, экран светился, кнопки нажимались.

Посмотрев в верхний угол смартфона, он увидел пустую шкалу приема сигнала сотовой связи и задрал одну бровь от удивления. Странно, тут связь всегда работала отлично, как и на протяжении всего пути от работы до дома. За исключением одного места, которое они с супругой называли «зоной», но оно было не здесь. Где это видано, чтобы туман вырубал сотовую связь, да так, что всё умерло наглухо. Он помотал телефоном над головой в попытке поймать сигнал. Даже ткнул им в потолок, но ничего не изменилось, сигнала не было.

Где-то в глубине души сразу зародилась тревога. Что-то тут было неправильно. И дело не в самом тумане как в явлении природы, а в том, как он появился и каков его цвет. Только сейчас он обратил внимание, что туман был не как обычно – белым или серым, а имел сильный розовый оттенок. Как будто в воздухе распылили красную краску.

В небе внезапно грохнуло, потом еще несколько раз, как будто кто-то решил запустить фейерверк днем и Курагин замотал головой в попытке прозреть. Затем снова грохнуло, но уже более основательно, с раскатами, как будто из пушки жахнули, и в небе заиграла зарница далеких молний. Они продолжали сверкать где-то высоко в небе, но больше не гремело. Выглядело это странно, розовый туман с безмолвной грозой и отсутствием дождя.

Ощущение абсурдности происходящего усилилось, когда по салону, вместо свежих загородных ароматов, начало распространяться тяжелое зловоние, которое отдаленно напоминало запах гнилого лука, только во сто крат сильнее. Лицо его исказилось от отвращения, и он провёл ладонью по слезящимся глазам, чтобы избавиться от неприятного ощущения. Но видимость стала еще хуже. К розовому мареву добавилась пленка в глазах.

Скорость автомобиля упала практически до нуля. Быстрым движением он закрыл заслонку притока внешнего воздуха, включил аварийные огни, чтобы автомобиль стало хорошо видно в густой дымке, и щелкнул выключателем заднего противотуманного фонаря. Ему не хотелось получить пинок под зад от мчащегося на огромной скорости неадеквата, коих тут было предостаточно.