Александр Кулинич – Туман – Долина смерти (страница 7)

Человек не отправился к праотцам. Он был не совсем здоровый и целый, но точно жив. Перевернувшись на спину, он медленно, смотря обреченными глазами, на огромного монстра, и жалобно скуля, делал судорожные попытки отползти подальше. Приподнявшись на локтях, он скреб одной целой ногой по асфальту и делал короткие рывки в направлении противоположной обочины. Его лицо покрывали свежие порезы. Одежда была разорвана на лоскуты, как будто ее резали ножницами или секли острой бритвой, а на местах разрезов она обильно пропиталась кровью. Такие повреждения одежды и самого пострадавшего вряд ли могли появиться в результате случившейся несколько минут назад аварии. Скорее всего, этот человек уже встречался с этим хищником и именно от него убегал, когда выбежал на дорогу.

Не успев оценить ситуацию с порезами и нападением на человека этой нечисти, как зверь в два прыжка оказался возле несчастного и молниеносным движением могучей лапы снёс бедолаге голову. Тот даже не успел понять, что умер. Голова отлетела на несколько метров и с неприятным стуком упала на асфальт. И, прокатившись по нему, застыла на обрубке, остановив мутный взор на своем убийце. Кровь брызнула из артерий тугими пульсирующими струями. Потом тело несколько раз конвульсивно дёрнулось и замерло в алой луже навсегда.

В этот момент все сомнения, связанные со сбитым человеком, которые еще могли тревожить Курагина до этого, теперь напрочь отпали, точнее, отлетели в безграничное космическое пространство вместе с оторванной головой, которую снесла эта совершенно невообразимая и непонятно кем порожденная тварь.

Зверь поднял голову и издал сначала дикий скрежет, а потом жуткий вой, не так давно слышанный в этом адском лесу. Клич был чужд нашему миру, ни одно известное животное не могло издавать подобные интонации. Вероятно, именно так ревут приспешники дьявола в преисподне. От возникающих акустических вибраций у Александра начало рябить в глазах и колоть сердце.

Вот оно как, родилась мысль в затемненном сознании. Это не что иное, как победный клич, убил и порадовался, вот сучара поганая. И тут же раздались похожий рёв и скрежет со всех сторон, красноречиво указывая на то, что такая тварь тут не одна. От режущего слух звука сильно закружилась голова и начало мутить. Но оторвать глаза он не мог, тело онемело, а взгляд прилип к происходящей за окном картине. Если эта гнида не заткнется, я точно грохнусь в обморок. Только возникал вопрос, от звука или от стресса, или от совокупности этих незнакомых чувств.

Курагин себя не считал слабаком, но столько впечатлений он не испытал за всю свою уже немалую жизнь. Он понимал, что беспамятство в данном случае означает смерть, а умирать он не хотел, да и просто не имел на это права. Потому что сейчас он в ответе не только за свое здоровье и целостность, но и за жизнь своей супруги.

Ошейник у псины замигал красным, и она, закрыв свою огромную пасть, молниеносно метнулась в чащу леса, исчезнув в ней, как будто её и не было. Только обезглавленное тело, лежащее на асфальте в луже собственной крови, оторванная голова и предобморочное состояние говорили об обратном.

Он остался один, наедине со своими мыслями и собственным страхом. Тут, на этом самом месте, сейчас, на его глазах, произошла ужасная трагедия, которой нет никакого разумного объяснения. Было совершенно непонятно, что это за тварь, и категорически неясно, как с ней бороться, и вообще, возможно ли это физически. А если принять во внимание, что таких враждебных существ оказалось много, то понадобиться целая дивизия военных на танках, чтобы их одолеть. Или, в крайнем случае, прямой удар тактической ядерной боеголовкой, дабы пресечь распространение этой дряни по всей планете. Как любят показывать в американских фильмах, когда уже всё вышло из-под контроля. И было абсолютно очевидно, что в прямом столкновении с таким зверем даже подготовленный человек погибнет, не успев это осознать. Оружие тоже не панацея, во всяком случае стрелковое: во-первых, непонятно, насколько высокие технологии заложены в те устройства, которые несла на себе эта тварь. Во-вторых, в этом тумане весь металл молниеносно превращается в мусор, а стрелять из ржавой пушки или автомата – значит обречь себя на смерть. Оставалось надеяться, что в условиях российской бюрократии такие страшные решения, как удары по Подмосковью, будут приниматься, как всегда, долго.

Зрение начало восстанавливаться, а картина за окном не изменилась. Туман, как и прежде, плотно стелился по округе, меняя привычный зеленый цвет на бурый. Трава стала тёмно-коричневой, а листва сравнялась по цвету со стволами деревьев, создавая иллюзию монолитности растений. Ощущение было отвратительное, как будто всё вокруг испортили, сломав природу. Чувство неправильности душило и пыталось ввергнуть в унылое безумие, чего допускать никак нельзя.

Почему эта тварь меня не тронула? Что ему помешало? Неужели зверь не увидел меня и не почуял? Но это вряд ли, такие всё узрят лучше человека. Или это потому, что я в машине сидел? Тоже маловероятно. То, что эта тварь легко и без угрызения совести могла прибить меня точно так же, как того мужика, сомнений не было, и тонкий металл его уже потрепанного корыта не стал бы сколь-нибудь ощутимой преградой. Но вот она этого не сделала, или не сделал, кто это, мальчик или девочка, или вообще оно, непонятно. Думал Александр, склонялся к версии, что ее целью был этот обезглавленный несчастный. А эти красные огни на его ошейнике могут указывать на то, что им кто-то или что-то управляет. И может так оказаться, что это вообще не живое существо в нормальном понимании этого определения, а нечто синтетическое, рукотворное. И если сложить два плюс два, то мы имеем идеальную машину для убийства. А вот кто и зачем прислал её сюда, загадка номер один. Вряд ли твари пришли просто убивать, для развлечения. Наверняка у них есть четко поставленная задача, и все цели уже определены. И если это так, даже отчасти, то мои шансы на выживание равны нулю.

Страха за себя уже не было, осталась только черная тоска, а осознание реальности сдавливало горло. Вдруг он больше не увидит свою любимую жену и единственную дочку, своих балбесов-собак, свой дом, в который вложил столько сил. Его внутренние моральные силы находились на пределе, так что руки готовы были опуститься. Но в еще большей степени его душило лютое чувство, что он может потерять жену и остаться в полном одиночестве. Эти страхи его преследовали всю жизнь, и он их считал проявлением трусости. С того самого момента, когда в пятилетнем возрасте его забыли забрать из детского сада. Сначала воспитательница сказав, что его скоро должны забрать убежала по своим делам. А затем родители подумали, что заберут бабушки и дедушки, те в свою очередь подумали, что заберут родители. И он прожив сорок восемь лет на земле, до сих пор помнил как стоял у окна раздевалки и смотрел на входные металлические ворота, в ожидании, что его не забыли, что его все таки заберут. И прекрасно помнил тот страх когда выключился свет погрузив детский сад в кромешную тьму. Тогда осталась только луна, которая тускло освещала его лицо без единой слезинки и пустота царящая в огромном здании. Его так и не забрали и он просидел всю ночь лавочке, в абсолютном одиночестве боясь пошевелиться.

Однако надо ехать дальше, рано себя хоронить, назад пути все равно нет. Он это прекрасно осознавал и уже принял. Неизвестно, сколько еще проработает мотор автомобиля. Звуки он издает уже совсем неправильные. Значит, надо из него выжать максимум, а дальше посмотрим, как говорили предки: «Будет день, будет и пища».

Курагин вытер дрожащей рукой липкий пот со лба, затем включил передачу, ватной ногой нажал на педаль газа и в обнимку со своей тоской и литрами адреналина, держась за погнутый руль, поехал дальше, навстречу уже имеющей вполне реальные очертания опасности в виде невиданных тварей и еще бог знает чего. Хотя к богу творящееся тут непотребство, скорее всего, не имело никакого отношения.

Глава 3

Садовое товарищество “Сухое”

Среда 14 июня

Загоняя машину во двор через плавно открывающиеся автоматические откатные ворота, Пётр Васильевич Синицын улыбался. У него была хорошая жизнь, которую он провел со смыслом не жалея ни о чем. На своем участке он построил качественный дом, справил добротную баньку, недавно сделал мангальную зону из кирпича. Еще у него была прекрасная жена, с которой он жил душа в душу, а на лето к нему привозили его шаловливых, но замечательных внуков, которых он любил больше жизни. Ведь сейчас выйдя в отставку, он уже мог себе позволить не работать, обеспечив себе нормальную безбедную жизнь, и посвятить всё свое время внукам и детям, которым в бытность службы отечеству не смог дать всего того, чего дать желал.

Запарковав свой внедорожник под навесом, он вытащил из багажника сладости, которые обещал Владику и Светланке, и, хлопнув по щеке, убивая очередного кровососа, направился в дом.

Его собака, огромная немецкая овчарка Найда, подлетела к нему, чуть не сбив с ног. Начала ласкаться, виляя хвостом, как пропеллером, поскуливая и слюнявя его своим огромным розовым языком.