Александр Кулинич – Туман – Долина смерти (страница 8)

– Найда, фу, отойди, блин, ты меня всего уже обслюнявила. – подняв вверх пакет с детскими гостинцами, не злобно возмущался бывший генерал, пытаясь зайти в дом.

Свою собаку он тоже любил и уважал. Она была очень умная и понимала его с первого взгляда или жеста. Их дружба была крепкой и взаимной. Потом она была прекрасным защитником его маленького царства. Он никогда не сомневался, что его собака за семью голову положит, но не даст никого в обиду и сами никому не навредит.

– Да погоди ты, – отодвигая морду собаки от пакета, ласково говорил генерал, – тебе тоже есть вкусняшка, сейчас дам. – Та, поняв, что ей светит лакомство, еще сильнее завиляла хвостом, хотя, по мнению Петра Васильевича, быстрее было уже было некуда. – На, бери, самую большую выбрал.

Получив огромную прессованную кость, довольная Найда скрылась в своих апартаментах. Это был огромный вольер с красивой, сделанной на заказ резной будкой. Собака высунула морду в проем и, зажав косточку лапами, начала с удовольствием и оттяжкой ее погрызывать и полизывать. Еще раз улыбнувшись и подумав о том, что вот только она так искренне умеет радоваться и так смачно поедать лакомство, генерал вошел в дом.

Не прошло и часа, как он приехал домой, когда что-то неуловимо изменилось. Странное беспокойство начало одолевать Петра Васильевича, а своему чутью он привык доверять. Оно не раз его спасало, сохраняя ему жизнь. И он всегда плевал в тех, кто не верил в это, несомненно, невероятное, но реально существующее явление.

Он встал из своего любимого кресла и подошел к окну, задернутому полупрозрачной шторой, и, отдернув ее, ничего не увидел: ни бани, ни вольера с довольной Найдой, ничего. За окном клубилась розовая дымка, скрывающая за плотной завесой даже траву под окном.

– Соня, подойди посмотри, – негромко сказал генерал своей жене, которая читала, сидя на диване, поджав под себя ноги, – что думаешь?

– Ух ты, – удивилась она, подойдя к окну и встав рядом с мужем.

Такого тумана она в жизни не видела. Был, конечно, в ее детстве, когда туман был очень высокой плотности, что буквально в двух шагах ничего не увидеть. Но это явление, происходившее сейчас за окном, было совсем другим, от него веяло чем-то зловещим и потусторонним. Ее хорошее настроение внезапно испарилось вместе с очередным всполохом густого марева, сменившись липким и влажным страхом. По спине женщины пробежал холодок, перетекая на руки, поднимая волоски. – Это что, туман такой или что? – дрожащим голосом произнесла женщина и вопросительно взглянула на супруга.

– Не думаю, что это простой туман, – задумчиво сказал генерал, вглядываясь в клубящиеся потоки розовой массы за окном. Это марево походило на убежавший из кастрюли кисель, и он уже учуял тяжелый запах тухлятины, который начал просачиваться в дом. Это был точно не туман, а какой-то газ, и ему показалось, что он уже слышал нечто подобное, и на него шквалом нахлынули воспоминания.

*******

На заре его карьеры, когда он был еще старшим лейтенантом и работал в отделе расследований. Им в один день поступили сигналы о пропаже большого количества человек. Сначала о том, что сотрудники лесопилки не вернулись со смены. Потом пропали грибники, ушедшие в лес, и завершилось все истерикой супруги директора той же пресловутой лесопилки, который перестал отвечать на звонки, и всё это произошло за очень короткий отрезок времени. Но если на пропажу работников лесопилки, которые могли просто забухать, и на заплутавших в лесах грибников можно было не реагировать, во всяком случае сейчас, то директор Сергей Степанов был авторитетным человеком, и в совокупности с истерикой его жены заставило руководство отреагировать и послать на предприятие оперативную группу во главе с капитаном Стариковым Тимуром и старшим лейтенантом Петром Синицыным, являющемся его помощником и непосредственным подчиненным.

Времена тогда были неспокойные, и на такие задания приходилось брать автоматическое оружие и надевать бронежилет в обязательном порядке. На лесопилке они могли столкнуться с чем угодно, от нападения диких зверей до криминальных разборок, которые в последнее время сильно участились.

– Готов? – спросил Тимур.

Пётр согласно кивнул. Они сели в патрульный УАЗ и, медленно вырулив из ворот территории отделения, выдвинулись выполнять задание.

– Тимур, что-то мне не по себе сегодня. Не пойму, то ли знобит от болезни, то ли просто холодно. – Пётр поёжился.

На улице была глубокая осень, дул сильный холодный ветер, но яркое солнышко ласково пригревало сквозь автомобильное окно, распространяя тепло по озябшему телу Петра. В помещениях отдела еще не включили отопление, а обогреватели были строго запрещены. По этому все мерзли и болели без остановки.

– Не ссы, салага, – Тимур растянул рот в ухмылке, сверкнув золотым зубом, приняв дрожь напарника за страх. – Скорее всего, там просто большой сейшн. Отдыхают ребята, вот и всё. Может, и нам нальют. А эта истеричка просто нагнетает обстановку. Она так делает каждый раз, когда пропадает ее благоверный.

– И часто он пропадает? – спросил Петр, потирая сонные глаза и зевая. В теплой машине его начало размаривать, и предательски слипались глаза. Только чувство тревоги и болтовня напарника не давали окончательно провалиться в сон.

– Не часто, но бывает, думаю, и сейчас та же история. Он же как, то забухает, то уедет в город на блядки, то на охоту свалит, не предупредив никого, короче, сбегает он от своей бабы на отдых постоянно, – Тимур рассмеялся. – Вот она и нервничает, бедная.

Они свернули с асфальтированной дороги на гравийную, окруженную густым лесом, и сразу потемнело, как будто настали сумерки. Высокие сосны стояли плотной стеной и закрывали густыми кронами солнечный свет. Лесная глушь была тихой и сумрачной – здесь царили тишина и тайна, скрывая нечто зловещее от посторонних взоров. Петр поднял глаза, всматриваясь в высокие кроны деревьев. Ему стало страшно, и по телу побежали мурашки. Лиственные деревья, растопырив свои корявые оголившиеся черные пальцы, выглядели жутко. Они нависали со всех сторон, как человек над муравейником, страждущий разрушений и аннигиляции. Ему казалось, что лес живой, что он движется и шепчет, а ветви шевелятся, как змеи.

Дорога, которую преодолевал автомобиль, вернула Петра, своим качеством покрытия, в реальность. Вся дорога была разбита тяжелыми грузовиками, которые возили лес, и оперативники подлетали на каждой кочке, рискуя удариться о потолок головой. От гравийного покрытия, вдавленного многотонными машинами в грунт, не осталось и следа, превратившись в грязевое месиво из размокшего грунта и нападавших веток с глубокими накатанными колеями.

– Твою мать, Тимур, сбавь скорость, я чуть язык не прикусил, что тут за дорога такая поганая! Раздолбали всё на хрен. – Трясло и кидало оперативников нещадно. Пётр крепко вцепился за поручень на торпеде, пытался удержаться на месте и не вылететь в лобовое стекло. Ему казалось, что вот-вот у их бобика отвалится колесо или они приземлятся на грунт, пробивая днище машины повсюду торчащими корнями.

– Вот ты городской человек, не нюхавший сельской жизни. Привыкай. Тут так, ямы да колдобины, причем не только на дорогах, но и в головах, – Тимур заржал, – вы же там у себя в городе разнежились совсем. Дороги ровные, в магазинах всё есть, метро с эскалаторами, в общем, всё, как положено и как нужно человеку. А тут не так, брат, тут всё сделано из говна и палок и вкопано в дерьмо. И по всему этому еще и трактор своими гусеницами прокатил, ну или грузовик с армейскими колесами проехал, что в принципе равнозначно.

– Слушай, Тимур, ты не думай, если я из города, то и жизни не видел. – Начал Петр, немного повысив голос от возмущения. – Видел, у меня тоже в жизни бывало много дичи, от которой даже сейчас не по себе. В том районе, в котором я жил…

– Ой, да знаю я про твой район, не кипишуй, знаю я, как вам там тяжко живется, прямо слезы наворачиваются каждый раз, когда думаю об этом, – перебил оперативник своего напарника, не желая слушать сказки про плохую жизнь в городе. Его всегда раздражали люди, которые, имея всё, жаловались на свою такую «несчастную жизнь». При этом, живя в комфортных квартирах, в холодильниках у них всегда есть еда, они каждое лето мчатся на море, а то и за границу, считая себя очень уставшими, абсолютно не зная и не задумываясь, в каких условиях живет периферия. Как иной раз трудно добыть элементарные, но жизненно необходимые вещи. А порой даже минимальное пропитание, и даже не для себя, а для своей семьи.

– Вот ты зря, – не сдавался Петр, – как говорил профессор Преображенский из бессмертного произведения Булгакова, «разруха не в клозетах, а в головах». И я с ним реально согласен. Ты говоришь: «Всё сделано из говна и палок и воткнуто в дерьмо». Тогда ответь мне, кто это всё сделал, не мы ли всё это сотворили, или, точнее, ничего не сделали ради того, чтобы стало лучше. Мы только сетуем на плохую жизнь и все надеемся на кого-то, что вот он должен для нас что-то хорошее сделать, думая, что от нас конкретно ничего не зависит. А вот это не так, только от нас и зависит. Только от того, как мы будем выполнять свою работу, будет зависеть качество нашей жизни и наших граждан. Человек не ленивый, с мозгами всегда заработает себе на хлеб и сможет построить для себя и для своей семьи достойную жизнь.